Свидание с искрами и из глаз и сорванным до хрипоты голосом.

Скучно. Отчаянно. Невыносимо. До малопонятного тянущего ощущения, растекающегося от висков к скулам и плечам. Рю неторопливо наклоняет голову вправо, влево – к максимально возможному пределу. Не помогает. Ян у окна с крайне сосредоточенным выражением лица пытается построить на карте маршрут, который ему рисовала недавняя жертва, поскуливая от ужаса и боли, зажимая двумя последними неискалеченными пальцами огрызок карандаша. - Надо там покататься. Вроде проезд должен быть, но… - Так покатайся, - змеино ласково предлагает Рю. Подходит почти вплотную, укладывает ладонь на плечо, не давая убрать с оконного стекла кривую схему, которую глава службы безопасности старается переложить на карту города. – Не хочешь сам – у тебя в распоряжении сколько человек?... Задрессировал ребят. Любо-дорого послушать. От меня уже не так шарахаются. - Так то - твое упущение… Короткий металлический щелчок обрывает Яна на половине фразы. Тонкое острое лезвие прижимается к темной линии вены на шее. Ян как-то невпечатленно, но осторожно вздыхает. - Чем я тебе снова не угодил? - Ничем, - с сожалением признается Зэн. Отводит лезвие от кожи, неторопливо, со вкусом слизывает выступившую кровь. Хочется большего. Хочется, чтобы Ян – Янцзу – совершил ошибку. Взорвался, наорал, даже попытался бы ударить. Но нет – дитя Триады так цинично и равнодушно относится к действиям дальнего родственника и на данный момент – непосредственного начальника, что Зэну становится почти обидно. Это все скука виновата. Повелитель геноцида счастлив лишь на войне. - Еще здесь побудь, - командует Рю. Отходить не торопится, набирает номер на экране мобильного. Длинные гудки слышно и Яну, который плавными и экономными движениями сворачивает карту. От лезвия до шеи – не больше ладони. Как ты говорил – вверять тебе свою жизнь безоговорочно?... Трубку, наконец, снимают. - И тебе привет, - радуется на том конце собеседник. – По какому поводу? Рю тянет губы в улыбке. Отводит нож еще пол-ладони. - Лука, а какие у тебя планы на вечер? Собеседник фыркает. - Смотря для чего. - Для деловой встречи, Лука. - Умф, что-то со связью. Повтори, а то я, кажется, слышу то, чего нет. - Для. Деловой. Встречи. Лука, - чуть не по слогам повторяет Зэн. Если не опираться на плечо Яна, можно даже пропустить, как тот едва заметно посмеивается. - Хм. Ну, предположим. - Без сопровождения, нейтральная территория. Удиви меня своим вкусом. - Какой ты капризный,- жалуется мужчина на том конце провода. Шутливо так жалуется. Сам же над собой и смеется. Непродолжительное время молчит. - Shangri La Hotel тебя устроит? - Посмотрим, Лука, посмотрим, - цокает Рю языком. Убирает мобильный. – Слышал, Ян? Туда сегодня и поедем. Часов в десять. - В отель любви?... С твоей-то сетью борделей? Рю возмущенно примолкает, потом начинает смеяться. - Знаешь, а с этого бы сталось… Нет, Ян. Это, как ты правильно сказал, моя сеть. Так что едем мы… - он отбирает карту и обводит лезвием один из перекрестков. – В отель бизнес-класса. На нейтральной территории. - Здесь меня и подождешь, - лениво командует Рю, потягиваясь, словно в предвкушении отличной охоты и рассматривая вполне респектабельную вывеску. - Понял тебя. Долго ждать? Повелитель геноцида пожимает плечами. - Два часа. Три. Может быть, больше… но никаких лишних действий не предпринимай. Это исключительно дружеская деловая встреча. Ян подозрительно понимающе хмыкает и начинает распутывать наушники. - Мой главный телохранитель – аудиоманьяк… - с наслаждением тянет Зэн, жмурит предвкушающие глаза. Ян в долгу не остается. - А глава группировки – адепт игр с ножом и… как это… блад-плей. - Ты воспитательный процесс с сексом-то не путай. - Да я-то не путаю… «В отличие от некоторых», - повисает в воздухе. Рю смеется. Как жаль, что тебе неинтересна борьба за власть, Янцзу. Не даешь поводов. - Жди, - оставляет за собой последнее слово Зэн и потягивается навстречу прохладному воздуху ночи. Лука действительно один. Никто не встречает Рю Зэна, не провожает его на самый верхний этаж. Впору заподозрить ловушку, обнаружив, что в номере потушен свет. Только вот для Луки слишком подло и мелочно. Так что Рю, не сомневаясь, проходит и останавливается в проеме между комнатой и коридором, давая глазам привыкнуть к полутьме. - Привет, - здоровается Беллини-младший. Ленивый, расслабленный лев. – Свет тебе включить? - Не утруждайся. Луны вполне хватит… - Рю проходит к окну, несколько минут наслаждается видом на постепенно притихающий после бурного дня город. Где-то внизу его машина с наслаждающимся очередной подборкой Янцзу. Интересно, а кто ждет Луку? Тот молодой человек с вечно серьезным и недовольным выражением лица? - Шикарно смотришься, - почти сразу отвешивает комплимент итальянец. – Самая эротичная из всех макабрических картин, что я когда-либо видел. - Лука, а ты когда-нибудь думаешь не о сексе? – не упускает Рю случая поддеть. - Когда тебя вижу – не-а. - Лука, Лука… - Когда ты меня называешь так – тем более. Крышу сносит. - Никак не могу отказаться от удовольствия так тебя называть, - сокрушенно и язвительно качает Рю головой. С Лукой вообще нельзя – серьезно. И это почти прекрасно. - Никак не могу отказаться от удовольствия брать тебя, - с идеальным попаданием в интонации отзывается тот. Зэна встряхивает, он мгновенно сощуривает глаза, предупреждая – не смей! Никому не позволено!... Ну конечно. Кроме Луки. - Ну и все же. – Беллини-младший поднимается, подходит почти вплотную, расслабленным и хулиганским жестом засовывает руки в карманы джинсов. – К чему такая срочность и для чего звал? - Никакой срочности, - Рю разворачивается. Смотрит в глаза. И тянет свои тонкие губы в хищной улыбке. – Для феерического секса, чтобы искры из глаз и сорванный до хрипоты голос. Обеспечишь мне?... - А вот нечего игнорировать светские мероприятия, - наставительно произносит Лука. - Все светские мероприятия при наличии тебя на них заканчиваются одинаково. - Искры из глаз и сорванный до хрипоты голос, - цитирует итальянец «заказ». - Ты слишком хорошего о себе мнения. Далеко не всегда. - Упс. Приходи почаще. Я исправлюсь. - Лука, Лука. Уже можешь начинать. Первые пару месяцев Рю Зэна интересовали только два вопроса в отношении их с Лукой взаимодействия – когда, наконец, невыносимый итальянец запомнит, во-первых, что Зэн ненавидит долгие прелюдии, от которых обычно тают женщины, и, во-вторых, что этот же самый Зэн практически не чувствует боли, а значит, можно быть, точнее – не быть - таким аккуратным?! Запомнил. Так запомнил, что впору брать свои слова обратно и не высказывать более столь опрометчивых пожеланий. Зато итальянцу не откажешь в умении предусмотреть все мелочи. Ни разу не забывал ни о презервативах, ни о лубриканте. Последнее, по первоначальному мнению Рю, не было такой уж необходимой мерой. Потом мнение Рю изменил. Да и Лука, в качестве компенсации за свои предпочтения, перестал тратить время предварительные ласки. Так что первый раз обеспечил Повелителя первой из запрошенных составляющих – искрами из глаз и в дополнение прокушенной от нетерпения губой. - Ты знаешь, у меня такое ощущение, что ты ни с кем, кроме меня, сексом не занимаешься… - поделился Лука, вжимая взбешенного недостатком ощущений китайца в стену. Да вот злись – не злись, а Рю сам с полным пониманием собственного восторга чувствовал, что его чуть не силой берут. Изменишь тут мнение о необходимости смазки… - Сюрприз, Лука. В позиции уке – ни с кем, - жадно облизнул Рю прокушенную губу, лишний раз тревожа рану. - Тогда не удивляюсь, - мирно согласился итальянец, снова было погрешивший на почти нечеловеческие способности тела Рю к самовосстановлению. Почти бессмертный Повелитель геноцида. К тому времени, когда тело Зэна выгибает судорога, Луке двигаться намного легче. Отвратительно быстро адаптирующееся к любому действию тело подводит Рю в который уже раз. Впрочем, тот даже не ругается, только сплевывает розовую ниточку слюны и откидывает голову, упираясь затылком в стену. - Радуйся. Чувствую себя шлюхой. - Надеюсь, не за 50 юаней?... Китаец вскидывается мгновенно – взбешенно, с готовностью убивать - и ошарашенно стонет, прогибаясь и медленно вынуждая себя расслабиться. Кто ему сказал, что Лука тоже кончил?... только остановился. А растревоженным внутренностям любое движение сейчас неприятно. Тем более такое резкое. - Попался, - радуется итальянец. – Будем воплощать твои мечты про сорванный голос?... - Ублюдок синеглазый. - Не-а. - В смы… ах… смысле? – Лука отстраняется, вынуждая партнера не сдержать еще один стон. Но Рю заинтересовался. - В смысле – я рожденный в законном браке ребенок… - охотно поясняет Лука. – Но глаза – синие, да. Лазурь. Красивые, разве нет?... - Ты у кого нарциссизмом заразился? - Да вот пару месяцев назад с одним китайским эмигрантом беседу… имел. Зэн выгибает бровь – да и позволяет себе рассмеяться вместе с любовником. Это ж Лука. С ним вообще серьезно невозможно. - Ты обещал исправиться. Это все, на что ты способен? - Как знать… Потушенный в номере свет стирает половину возражений Рю. Он даже не сильно возражает, сам опирается ладонями о подоконник, жмурится в предвкушении продолжения. - Исправляйся, Лука, исправляйся… я пока…. ммм… на город полюбуюсь. Хороший вид… ты выбрал, - саркастично сообщает он, понимая, что до города, мерцающего внизу, ему скоро не будет никакого дела. Но это не повод промолчать! Как-то еще в самом начале «общения» Рю, сведенный с ума горячими прикосновениями рук итальянца, заворожено поинтересовался, а не имеет ли тот специфических знаний по акупунктуре. После дурашливого «кем-чем-зачем?» Луку захотелось треснуть чем-нибудь тяжелым, но тело было против. Зато Лука стал фактически единственным человеком, которому позволялось трогать Повелителя геноцида где угодно, как угодно и сколь угодно специфическим способом – тело Зэна свято было уверено, что в итоге получит только очередную порцию наслаждения. Перспективу ругаться с самим собой Рю посчитал проявлением шизофрении. - Не-а, мы так не договаривались, - между тем возмутился Лука, убирая переплетенные в замок пальцы Рю от окровавленных губ. – Ты просил сорвать тебе голос, так что заканчивай с методами самоконтроля. - Так ты пока ничего… - ответно ехидная фраза оборвалась вскриком. Горячая волна, прошедшая по позвоночнику, оказалась неожиданной и острой. - Ну да. Вообще ничего, - согласился Лука. Ничего, никак и намерений никаких. Просто Рю Зэну захотелось повыть, захлебываясь короткими вскриками, когда горячие пальцы нажимали на особенно чувствительную точку. Несмотря на то, что Лука, вообще-то, наполнил оба бокала, Рю предпочел воспользоваться собственной репутацией наглого захватчика и периодически отбирать алкоголь у блондина. Было… хорошо. Но недостаточно. Впрочем, кому бы предъявлять претензии, но только не тому, что часом ранее интересовался, отчего у любовника в голове все мысли только о сексе. - Стесняюсь поинтересоваться, мы до кровати сегодня доберемся? - Стесняешься? Ты?... – Рю сделал вид, что едва не подавился. Погрыз лед. Другое бы ему применение, прозрачному кубику, да пока итальянца уломаешь… - Поднимись, а? И вон туда отойди. - Ладно, но зачем?... – вот чем был Лука хорош, так тем, что мирные просьбы он выполнял практически все. Зэн блаженно прижмурился, доедая льдинку. - Любуюсь, насколько ты охренительно красив, - почти не покривил он душой. Лука. Стесняется. Тоже называется, анекдот для студенческой вечеринки. Можно было и не проверять, додумается ли тот чем-то прикрыться. - Взаимный комплимент, - повеселился итальянец. – Вопрос остается в силе. - Да. Хочу еще, - против обыкновения, без сарказма отбуркнулся Рю. В равной мере хотелось спать, курить… и продолжения. Можно было начинать воплощать в обратном порядке. Кстати. С какого времени они укладывают свое оружие по обе стороны от выпивки?... «Беретта» Луки, конечно, проигрывает на фоне «Пустынного орла», но сама композиция невероятно заводит. - Понадеюсь на твои навыки, - сообщает Рю, изящно поднимаясь, потягиваясь и проходя мимо нарочито издевательски присвистнувшего итальянца. – Ну что ты свистишь? - Думаю о том, что фраза «охренительно красив» твои достоинства описывает, сильно преуменьшая. - И как же будет правильно? Луке многое дозволено. Даже впиваться своими огромными белыми клыками в кожу на плече – если бы еще сжимал сильнее, ну хотя бы до синяка, пусть не прокусывая! Но он стабильно выглядит так безобидно… Лука, неужели в твоей душе нет демонов? - Как падший ангел, по очереди отдавшийся всем демонам преисподней, если дословно перевести. Рю не находит, что ответить. Лука ему уже говорил, что самые страшные ругательства в Италии связаны с оскорблением умерших и с упоминанием Бога. Видимо, действительно… сильное выражение. - Тебя уже завело, - вместо ехидного ответа констатирует Рю, разворачивается в руках любовника, чтобы смотреть в глаза. - Зато тебя – нет. - Наверное… мало змей ел, - пожимает китаец плечами и расплывается в усмешке. – Повторяю, Лука. Надеюсь на твои навыки. Опять же. Не находишь, что я все еще слишком внятно разговариваю? - И как же мне это исправить? – ответная усмешка. Рю много времени потратил, объясняя Луке, что не все, далеко не все любят поцелуи… - Дай подумаю, - китаец облизывается почти жадно. Словно и не было до этого двух оргазмов, не соскребали ухоженные ногти обои со стены в номере отеля. – Расскажу тебе, если выполнишь. - Весь во внимании. Рю оценивающе смотрит в честные глаза. - Когда ты входишь в тело любовника в два движения. Ты подаешься назад, почти покидаешь его. Потом – резко – двигаешься вперед. Почти до предела. Чуть назад. И снова – еще более резко – вперед. Только держишь, очень крепко держишь, чтобы не дать уклониться. При втором толчке крик сдержать невозможно… Лука ожидаемо начинает хмуриться. Качает головой. - Ты когда, наконец, запомнишь, что я – не одна из тех хостесс, которые виснут на тебе гроздьями? – очень негромко произносит Рю. Но напряжение в голосе крику подобно. – Если я тебе говорю – это можно сделать, делай, черт тебя побери. Или мне обратиться к философии той гостеприимной страны, на территории которой мы сейчас находимся, и поинтересоваться, по какому праву ты меня унижаешь как воина, раз не доверяешь моим словам, что я выдержу? Проняло. Итальянец вздыхает, неловко отводит взгляд в сторону. - Нет такого права, - сознается Лука. Косит синим глазом, начинает рассеянно улыбаться. – Ну хорошо. А вот если я тебе сейчас заявлю, что желаю, чтобы ты стоял на коленях при этом, потому что, кхм… так получится глубже? - Оставлю за собой право потребовать от тебя еще одну мелочь, - ухмыляется Рю. Выворачивается из объятий, приземляется на край кровати, приглашающе хлопая по одеялу рядом. – Ставь. Чтобы я почувствовал, что ты хочешь меня взять в этой позе, а не на «отцепись» выполняешь, как ты сказал… мои капризы? Голос себе Рю все-таки срывает. Опрометчиво было снова высказать мирозданию в лице улыбчивого итальянца свои пожелания. Настолько опрометчиво, что – уже который раз - впору брать свои слова обратно. Еще одна мелочь остается… непотребованная. Рю давится очередным вскриком и прогибается, стараясь обернуть голову. - Лука. - Хм? – Беллини останавливается. Рю давит в себе особо цветистое ругательство. - Положи мне ладонь на поясницу. И надави. Только сильно. А то… сам так не прогнусь, - великолепно. Последняя фраза срывается на хрип. Неприятно настолько, что почти больно. Рю начинает скалиться. – Дальше что, особое приглашение нужно?... Самое сложное, оказывается – не рухнуть на локти, не уткнуться лицом в постель, пока тело вынуждают так нефизиологично выгибаться, а спазмы превращают Повелителя геноцида в сбесившуюся марионетку. Но Рю умудряется устоять, хотя слюну уже не сплевывает – пусть течет. Розоватые разводы на дорогущем шелке. - Замри, - выдыхает он. Луке, видимо, такие развлечения совсем не по вкусу – но китайца это сильно радует. Тело требует свободы, требует, чтобы инородный предмет – такой большой, мешающий – покинул его немедленно. Рю Зэн облизывается, наслаждаясь каждой секундой. – Дай мне так остыть. Держи, черт тебя… Вскоре руки начинают ощутимо подрагивать. Дыхание почти восстановилось, Зэн передергивает плечами. - Отпусти. И… двигайся как хочешь, чтобы тебе тоже понравилось. - Уверен? - Лука, не начинай, - устало огрызается Рю. Злобные у судьбы шуточки. Подкинуть равного по силе конкурента и соперника, да наградить этого конкурента совершенной нетерпимостью к насилию в адрес окружающих. Даже когда окружающие сами очень не против. Телефон в кармане начинает звонить на середине красивой композиции, заставляя Янцзу с крайним недовольством избавиться от наушников и мельком покоситься на часы. Начало второго. - Слушаю. - Ян, машину к входу в отель. Я спущусь через пять минут. - Принято. Рю зевает, потягиваясь и продолжая отжимать полотенцем намокшие волосы. Быстро не просушишь… а вот Луку, похоже, такие проблемы совсем не волнуют. Он вообще из душа появился, встряхивая головой и отфыркиваясь, как здоровенный зверь, вдоволь наплававшийся в теплом водоеме. - Интересно, а чем коротают время твои сопровождающие? - Мои… кто? – итальянец стягивает с головы полотенце, натягивает рубашку, недоуменно рассматривая намокший воротник. - А кто меня звал на свидание без сопровождающих?... - Лука, ты что – такси вызывать собрался? – Рю со священным ужасом смаргивает. И подмигивает. – А то смотри. Давай подброшу… до дома. Выражение лица у Луки становится несколько обиженным. - Я за рулем. - И треть бутылки высокоградусного алкоголя в крови. - Я ж не на спорткаре… и не на автобан… хотя заманчиво. Ян, все ж дослушавший прерванную композицию до конца, оценивающе оглядывает спутника Рю Зэна. Высокий, стильный, профессионально улыбчивый. И идет рядом, не отстает на шаг. Но и не обнимает. Как равный. Рю останавливается в десятке метров от машины, откидывает голову назад, в полной уверенности, что Лука подойдет вплотную. И получится – на плечо улыбающемуся итальянцу. - Будем шокировать мою службу безопасности? – интересуется Зэн. Тянется, смазано ведет губами вдоль скулы Луки. Коротко касается кончиком языка уголка рта – и выпрямляется, словно ничего и не сделал. Даже не оборачивается, устраиваясь на заднем сиденье. Ян закрывает дверь и возвращается за руль. Отъезжает от отеля, мимоходом убирая плеер с наушниками в карман куртки. Рю начинает негромко смеяться. - Как ты подозрительно молчалив. Неужели сказать нечего? - Да почему же? С шикарным мужчиной время проводишь. - Очень шикарным? - Очень. Рю предвкушающе жмурится. - Шикарнее, чем твой брат? Машина резко забирает влево, Зэн едва не стукается головой о стекло. - Прости, кирпич объезжал, - неубедительно врет Ян. – Ну как тебе сказать. Фейлон – самая дорогостоящая шлюха Гонконга. А сколько ты заплатил – из вежливости не спрашиваю… Рю смеется. Отвратительный характер Янцзу – это, похоже, именно то, что нужно после трех часов общения с ироничным, игривым, но, к несчастью, таким тактичным Лукой… Примечания: Шангри-Ла — вымышленная страна, описанная в 1933 году в романе писателя-фантаста Джеймса Хилтона «Потерянный горизонт». Шангри-Ла Хилтона является литературной аллегорией Шамбалы. В отношении отелей Ян путается в силу слабой осведомленности обо всей инфраструктуре города. Shangri La Hotel - пятизвездочный отель в Токио на 200 номеров бизнес-класса, The Castle With No Entrance, Shangri-la – «Замок без входа, Шангри-ла», так называемый «Love Hotel» Упоминаемая Янцзу blood-play - это БДСМ-практика воздействия колющими и режущими предметами, которые подразумевают появление крови. Намекает на то, что Дзиен, хоть и говорит, что не порежет, но постоянно до крови добирается, хоть и едва заметными, но неприятными царапинами.