Вишенка на тортике.

Иногда Ян думает, что Повелитель геноцида напрочь не воспринимает разницу между личным телохранителем и главой службы безопасности, причем по отношению ко всему штабу, как минимум. Иногда – что Зэн специально так часто зовет его с собой. Так часто. Ложь очевидная. Зэн не любит публику, поэтому приходят к нему. А все те моменты, когда он изволит покидать свою территорию, его сопровождает Ян. В итоге получается довольно часто. Пару раз в неделю. Самое интересное, что даже на личные встречи. Обо всем этом Ян размышляет, жмурясь на огоньки в баре, пока Зэн что-то оживленно обсуждает с высоким шикарным блондином, оккупировав один из угловых столиков подальше от входа. Слов нет, кофе тут весьма достойный, но у того, кто отвечает за безопасность штаба, есть дела поважнее, чем следить за любовным свиданием непосредственного начальника! А Рю, по всей видимости, считает, что нет. Хотя кто его знает, что он считает. Дальний родственник, с ровной пустоши подмявший под себя половину Токио и не вздрогнувший предложить должность бывшему наследнику одной из мощнейших ветвей Триады в Гонконге. Зэн тем временем поднимается, оставляя на столике совершенно бесподобную алую розу, что-то высокомерно цедит заломившему бровь блондину. А тот хоть бы оскорбился… интересно, сколько Зэн ему платит? Но невероятно, просто до безумия смелый – приходить на свидание к мужчине с цветами… Приходить на свидание к Повелителю геноцида с цветами. Яну блондин уже нравится. Ян оставляет деньги на барной стойке, не дожидаясь чека – всегда оставляет с запасом. Япония – странная страна. Если его запоминают, то время от времени при следующем посещении приносят сдачу с извинениями за нерасторопность, которая не позволила уважаемому клиенту дождаться… и все такое прочее. - Даже не поцелуешь на прощание? – тем временем шутливо и наигранно расстраивается блондин. Ян подходит, занимает свое место за плечом Повелителя геноцида. Почти физически чувствует заинтересованный взгляд. – Зэн, я ж от печали твоего сопровождающего сейчас потискаю. При тебе. - Не начинай, Лука, - цедит Зэн. А в глазах, вместо ожидаемого раздражения - непередаваемое веселье. – Ян равнодушен к мужчинам. - О. Даже к такому сногсшибательному, как я? - Тем более к такому сногсшибательному, как ты. - Значит, в следующий раз обязательно потискаю. Зэн фыркает и уходит не прощаясь. Более вежливый Ян ограничивается коротким поклоном. Кажется, им вслед машут рукой… - Помнишь этого кадра? – интересуется Зэн, пока автомобиль мягко выруливает со стоянки. - Шикарный мужчина, с которым ты в Шангри-Ла ночью… встречался, - отзывается Ян. И приподнимает уголки губ в усмешке. Не только у Зэна отличное настроение. – Но не шикарнее моего младшего брата. - Сравню, как возможность представится, - обещает Рю. Ян притормаживает на светофоре. Даже такого короткого замечания достаточно для предвкушающей улыбки. Брат будет принадлежать ему. Впрочем, сейчас можно думать и о другом. - Зэн. А твой хост серьезно обещал про… кхм. Подскажи термин. - Потискать?... – охотно подсказывает Рю. – Это значит - пообнимать. Серьезно. Хотя Лука и «серьезно»… - Он всегда такой? Зэн от души потягивается. - Абсолютное большинство времени. И потом, Лука у нас - итальянец, для него пообниматься – этот как местным школьницам на прощанье рукой помахать… Я даже ничего против иметь не буду, если ты ему разрешишь. Будет повод следующий раз отказать с мотивацией «не понравилось»… - Мне заранее «не понравилось», - комментирует Ян. Но ситуация становится яснее, а значит – управляемее. Управляемее. Конечно. Это Ян так думал. Но когда примерно через неделю итальянец заявился в ресторан с белой розой в руках, Ян даже начал немного уважать хоста. Зэн, узрев белоснежное великолепие, демонстративно изобразил предельное изумление. - Невинность, чистота и целомудрие? Лука, ТАК мне давно никто не льстил. Ян стоял неподвижно и старался уговорить себя хотя бы не рассмеяться вслух. - Еще глубокое уважение, - не покачнулся заулыбаться Лука. Зэн закатил глаза, но розу взял. - Хоть на фоне пиджака не видно, - проворчал Повелитель геноцида, медленно обламывая шипастый стебель кусочками не длиннее дюйма. – Ян, скройся. Мне не нужны свидетели убийства с особой жестокостью… А спустя немногим более часа красавец-блондин снова расстраивался на тему того, что Зэн отказывает ему в поцелуе. Рю склабился, созерцал горку белых лепестков, порванных в мелкое крошево за время беседы, и наслаждался жизнью. - Черт с тобой, - тряхнул бело-золотыми вихрами хост и обратил свой небесный взор на ожидающего в двух шагах Яна. – Я кому-то тут что-то прошлый раз обещал… Прежде чем Ян успел возмутиться, его сгребли в объятия, быстро и крепко прижимая к себе. Совсем ненадолго. Но Янцзу показалось – окунули в горячий водоворот. Или в водопад бросили. Такого потока энергии он даже в комнате для допросов не мог добиться от своих… объектов работы. - Ян, идем уже, - тем временем бросил Зэн, проходя мимо и даже не подумав выразить недовольство самоуправством блондина. - Иду. Не тут-то было. За плечо Яна ухватили, удержав на месте. Глава службы безопасности даже приготовился к тому, что ему в карман засунут визитку с телефоном и нужно будет прирыкнуть на нагловатого, пусть и обаятельного Луку что-то внушительное, но наткнулся на серьезный взгляд бездонно-синих глаз. - У тебя с сердцем проблемы? – поинтересовался итальянец, изучающее заглядывая чуть ли не в душу Яна. – Если болит, сходи к врачу. Ян ошарашено кивнул и быстрым шагом отправился догонять начальника. - И что он от тебя хотел? - довольно жестко поинтересовался Зэн, прикуривая и щуря злые глаза. Ян недоуменно и ошарашено потер висок. - Сказал, что у меня с сердцем проблемы. Велел к врачу сходить Зэн затянулся, подумал и выпустил дым в приоткрытое окно. - Значит, сходишь. Завтра. - О. Настолько?... – Ян даже слов подобрать не смог. – Зэн, ты поэтому с ним не обнимаешься? Повелитель геноцида, смакуя, докурил сигарету, выбросил окурок и прижмурился уже почти лениво. - Потому что это - Лука. Потому что если я ему позволю себя обнимать, через десять минут это завершится на первой подходящей горизонтальной поверхности, а в отсутствие таковой – в любом достаточно закрытом от посторонних глаз уголке. Ты ж сам сказал – шикарный мужчина… Ян деланно осуждающе кашляет, хотя мысли заняты совсем иными вещами. Когда итальянец его обнял, это было… удовольствие, азарт, восторг и игривость. Если бы человек с такой мощной энергетикой был воином… Ян встряхивает головой, отгоняя от себя апокалипсическую картину. Неудивительно, что Зэн столько позволяет своему любовнику. Даже белые розы на свидании. А потом наступает затишье. В плане странных свиданий Зэна. Зато Ян слегка забывает про сон и еду, расшибаясь с нарисовавшимися гастролерами, от выкрутасов которых Зэн курит чаще пары сигарет в неделю. Куртка пропитывается благовониями, Рю ласково жмурится и играет с «Пустынным орлом», не давая остыть стволу. Янцзу иногда думает, что человек с глазами, полными стали, азарта и жестокости, мог бы легко подмять под себя небольшую ветвь Триады. Но Зэну нравится Япония. Никаких революций в Китае. Только, как он однажды говорит, – огромная сумма отступных за разрешение вести неконтролируемый бизнес в другой стране. Когда контейнер с обгоревшими останками неторопливо уходит под воду в заливе, Ян мечтает только выспаться. Когда в полдень следующего дня раздается звонок мобильного, Ян с трудом сдерживает ругательства. Но Зэн всего лишь информирует, что вечером они прогуляются в ресторан. Еще одно свидание. Ян сам с собой устраивает тотализатор на тему цвета розы, которую принесет Лука. А Лука ничего не приносит. Улыбается чуть устало, словно и он этот месяц был занят поиском и нейтрализацией гастролеров. Касается губами скулы в кои веки раз позволившего такую вольность Зэна. - А тебя вроде Ян зовут? – радует он сопровождающего замечательной памятью. Обнимает раньше, чем Янцзу успевает запротестовать. И не отпускает, испытывающе вглядываясь в лицо телохранителя. Прижимает горячую ладонь к груди. – У тебя все еще болит сердце? Ян растерянно молчит, накрывает ладонь хоста своей, пытается убрать одуряющую горячую волну. Его снова затягивает в водоворот… - Ян был у врача. Никаких отклонений, - вместо него отвечает Зэн. Закидывает ногу на ногу, придирчиво изучает меню. - Вот как, - задумчиво произносит Лука. Неспешно поглаживает, не обращая внимания на попытки Яна избавиться от него. – Тогда… перелом? Ян? Что там такое?... Бывший наследник Байше облизывает губы. Слишком невероятно, чтобы человек, которого не обучали управлять ци, мог бы… - Там… змея, - произносит он, совсем не уверенный в том, что стоит вообще говорить о таких вещах с чужими. Лука недоуменно выгибает бровь. - Какая еще змея? - Черная, - пытается пояснить Ян. – Каменная… - Зэн, а что за чушь несет твой компаньон? Повелитель геноцида пожимает плечами. Яну ничего не остается, как обернуться. - Зэн… помоги. - Вырвать тебя из лап нашего льва? – саркастично интересуется Рю. – Так тебе вроде и там весьма неплохо. - Нет, - качает головой Ян. Переходит на родной, хотя знает, как Рю ненавидит китайский язык и всю культуру в целом. – Переведи… животное-хранитель, отражение души воина, энергетический спутник… - Фамилиар, - почти не задумывается с переводом Зэн. – Лука, тебе понятно? - Вполне, - заинтересованно смотрит итальянец. И выпускает жертву из рук. – Ян, и не мешает… такое? Слишком неуютно чувствующий себя Янцзу предпочитает молча поклониться и скрыться с глаз обоих. В местном баре кофе весьма неплох. Рю Зэн, похоже, решает за весь месяц насладиться отпуском. Выходит из ресторана вместе с итальянцем, подмигивает Яну и сообщает, что адрес пункта назначения – один из загородных коттеджей. Ян был там всего раз, но дорогу находит довольно уверенно. Включает музыку, стараясь не обращать внимания на то, о чем разговаривает Зэн и хост на заднем сиденье. Хватит и того, что таких хрипловатых и вожделеющих ноток в голосе Повелителя геноцида он еще не слышал… Коттедж он обходит, привычно досматривая территорию, примерно за час. И – становится совершенно нечего делать. Только сидеть перед огромным плазменным экраном, переключая музыкальные каналы. В общем-то неплохое времяпровождение после месяца отдыха урывками. Ян так и засыпает перед телевизором, приглушив звук почти до пары единиц на шкале. А просыпается от совершенно непонятного ощущения. Пистолет сам скользит в ладонь, но ощущение не несет угрозы. Запах. Ян отправляет оружие обратно в кобуру, понимая, что его разбудил совершенно фантастический аромат свежей выпечки. В загородном коттедже, час от федеральной трассы. В доме, в котором никого не было, кроме него самого, Рю Зэна и хоста-итальянца. - Эм. Доброе утро, - с трудом выговаривает Ян, пытаясь осознать, кем надо быть, чтобы в семь часов утра после ночи, явно проведенной в довольно активных физических упражнениях с обоюдным удовольствием, заниматься на чужой кухне готовкой. «Лукой», - подсказывает подсознание голосом Рю Зэна. - Привет, - весело отзывается блондин. – Я тебя разбудил? Извини. - Ничего… все в порядке, - все еще ошарашено произносит Ян. Возвращаться к телевизору кажется глупым, подниматься и проверять, спит ли еще Зэн – тем более. Так что Ян проходит и садится за стол напротив увлеченного своим занятием итальянца. Движения Луки завораживают. - Вам нравится то, что вы делаете, - констатирует Янцзу. Получает охотный кивок в подтверждение своих слов. Ян молчит. И никак не может оторвать взгляд от рук хоста. Ци течет по пальцам, вихрится вокруг продуктов, которых касается итальянец. И Ян решается. – Лука… мешает. Очень. - Что мешает? – озадаченно вскидывает голову тот. - Каменная змея, - поясняет Ян, отводя взгляд и борясь с желанием разодрать рубашку над тем местом, где спит фамилиар. – Мешает, но не болит, как раньше. - А болело? – посерьезневшим тоном интересуется Лука. Ян понимает, кого ему напоминает улыбчивый красавец. Того старика, которого отец давным-давно попросил поговорить с «заплутавшим в своих слабостях наследником». Единственного, кто спокойно выслушал бешеную и грубую исповедь, и так же спокойно продолжил разговор с Яном, который уже иначе как через пленку змеиных яростных глаз смотреть и не мог. После слов этого человека Ян добрался до камеры пыток и, не отрываясь, пил и дышал чужой энергией умирающего тела, чтобы заставить двигаться свою. Тому старику, мастеру инь-ян, он был безмерно благодарен. Но Лука, кажется, совсем не понимает, чем владеет. - Болело, - признается Янцзу. – В юности. А теперь просто… лежит. Трудно объяснить такие сложные понятия на чужом языке. Да еще и человеку, которого вряд ли знакомили и с основами. - Если хочешь, можем попробовать тебя немного полечить, - предлагает Лука. Собирает творение рук своих на противень. - Хочу. Старик пришел тогда ближе к вечеру, когда Ян, прижимая ладонь к ноющему после удара животу, сжимал зубы и сражался с алгебраическими уравнениями. Так казалось легче. Хотя болеть обещало еще пару дней. Люди Триады умели бить на поражение, и не сильно задумывались, выполняя приказ Тайрена, нейтрализуют ли угрозу или наказывают сгрубившего отцу юношу. Глаза слезились, хотелось есть, и Ян понимал – нельзя. Будет больнее. Потому и не был рад незваному визитеру. Смотрел в упор, кривя губы, по которым, утешая, скользил раздвоенный язык змеи. - И не поздороваетесь со мной, молодой человек? - Добрый вечер, - почти выплюнул Ян. – Кажется, я никого не ждал. Наследник Триады быстро учился быть высокомерным. - И то правда, - согласился с ним старик. – Тайрен попросил с вами побеседовать, в виду вашего дурного здоровья… Ян вздрогнул и быстро встал, начав было извиняться за неучтивость… и согнулся от приступа боли. Сжал жесткую ткань, судорожно опираясь на стол. С губ капнула то ли прозрачная слюна, то ли яд с клыков змеи. Старик только головой покачал. - Сидите уже, молодой человек… отодвинуть стул я способен сам. И кто ж вас? Янцзу сел, сгибаясь и упрашивая боль уняться поскорее. Та, конечно же, не слушалась, радуя змею. Поверх его намертво сжатых пальцев легла сухая морщинистая кисть, осторожно отводя его руку в сторону. Ян притих и послушался, только яд продолжал капать с клыков змеи, пока по месту удара осторожно провели, не надавливая. - Да уж… вас явно ни приласкать, ни пожалеть некому, - сочувственно проговорил старик, придвигаясь ближе. – Посидите малость, полечу вас. Не волшебник, конечно, но хоть полегче станет… В том, что гость - не волшебник, Ян сильно засомневался. Боль отступила вместе с недовольной змеей, стаскивая с глаз мутную пленку. - Я такой идиот, - прошептал Янцзу, как только до сознания дошло, как неуважительно он себя только что вел с мастером. – Я совсем не хотел вас оскорбить… - Была бы у меня хоть капля сомнения в обратном, я с вами бы и не поздоровался, молодой человек, - спокойно оборвал его старик. - Янцзу… Ян. Как вам захочется, - уничтожено и виновато подсказал он мастеру. – Вы действительно… вылечили... - Несомненно, - только слегка качнул головой тот. – Физически восстановитесь сами. Остальное я поправил. Кто бы с вами не поступил таким образом, не позволяйте ситуации повториться. Вам понятно?... А теперь поговорим, если вы готовы. Янцзу был готов на все. И потому заговорил – зло, срываясь на грубейшие обороты и крик. А его не прерывали. Только иногда задавали вопросы. Только когда Янцзу замолчал сам, сплевывая кровь с прокушенной змеей губы, старик задумчиво погладил его по макушке. И сказал, что теперь пришло его время говорить, а для Янцзу время – слушать… - Хочу, - соглашается с предложением итальянца Ян. Без возражений поднимается и позволяет себя обнять со спины. Руки блондина над каменным сгустком в груди горячие, почти обжигающие. Янцзу давно не было так спокойно. Даже если со стороны действия Луки выглядят как прелюдия к тому, что обычно имеет предупреждение «горячее порно!», они словно медленно вытаскивают каменный кусок, к которому Ян привык за долгие годы. Медленно, как Зэн в свое время вытаскивал ниточки, которыми были сшиты края раны. Ян вообще всегда очень спокойно относился к контролируемому причинению боли. В том числе и в свой собственный адрес. А уж общение с Рю Зэном только добавило мастер-классов к этому умению. Так что Ян прикрывает глаза и позволяет черной выгибающейся каменной ленте терзать его ци. Все равно его надежно защищает чудовищно сильная волна, в которой – игривость, азарт… тепло. Так тепло, что почти горячо. Ян откидывает голову итальянцу на плечо. - Она хочет вернуться назад, - тихо сообщает он на ухо Луке. – Сожгите ее, если сможете. - А камень горит разве? – смеется Лука. Зацеловывает по бьющейся артерии. Зэн пару раз также водил по ней лезвием ножа. - Плавится, - охотно поддерживает Янцзу игривый тон. Сдвигает ладонь итальянца туда, где, по его ощущениям, зияет дыра, долго бывшая гнездовьем черной каменной змеи. Если бы этот улыбчивый человек с бездонными синими глазами был воином. Если бы он был обучен хотя бы основам боевых искусств с использованием ци… Сил у Яна остается только на то, чтобы кивком поблагодарить, когда ему помогают усесться на стул. Очень обидно, когда горячие руки разжимаются – Лука занят духовкой и ее содержимым, источающим совершенно потрясающий аромат. - Как себя чувствуешь? Ян, не отрывая глаз, едва заметно пробует пошевелить ладонью. Он потерялся в чужом водовороте ци. Он почти потерял себя. - Немного холодно, - наконец, получается облечь ощущения в слова. К руке пододвигают чашку с чем-то горячим. - Схожу-ка я, Зэна разбужу, - расслабленно сообщает Лука. – Хочешь с нами позавтракать? - Хочу, - соглашается Янцзу. Если в приготовленную пищу вложили столько же чистой энергии, что сейчас течет вокруг самого Яна, то будет очень, очень вкусно. Ян прислушивается к удаляющимся шагам. Вслепую тянется к чашке, рискуя обжечься. Зияющая дыра с недовольством начинает медленно затягиваться после первого же глотка. Лю Янцзу, бывший наследник Байше, впервые за долго время улыбается совершенно непроизвольно. Жаль, никого нет рядом, чтобы сказать, что у него очень красивая улыбка.