Достояние нации. Ренегат

— Мы все еще не знаем где «Гранд», — раздраженно повел плечами дарк. Более всего он напоминал внезапно оживший платяной шкаф. И шириной плеч и неповоротливостью. И гулким голосом. — «Премьер» двенадцать стандартных часов назад засекли в районе скопления… — Вы нашли базу, тройн? — оборвал отчет альфы Голос Санторио. — Информация о базе не поступала, Голос, — шкафообразный дарк скрестил руки на груди, в подсознательном защитном жесте. — А вы сами, тройн Амрис, не имеете ли желания выполнить задачу, поставленную перед вами Хором и Империей? Именно так, Хором и Империей, а не наоборот. Иногда складывалось впечатление, будто интересы империи — это интересы Хора, а не наоборот. Но свои мысли тройн Амрис придержал при себе. Во избежание. — И проявите чуточку расторопности, тройн. И почтительности. Иначе вас ждет тоже, что в полной мере получает иррим Шиар. Иррим. Изменник, предатель расы. Покрытый позором, и получивший только одно право: право на забвение. От такого клейма скрыться реально лишь в каком-нибудь необитаемом секторе галактики. Да и то не факт. Свои же найдут и уничтожат. А имя его будет навсегда вычеркнуто из истории империи. — К слову о Шиаре… — В настоящий момент от его эскадры осталось одно-единственное судно. Поврежденное. На сколько мне известно, из всего состава уцелела половина экипажа. Еще вопросы? Ярость. Ярость и ненависть. Слишком яркие эмоции как для одного человека. Но по-другому не получается. Санторио виртуозно владеет той властью, которая ему вручена. И еще он вызывает страх. Император далеко. Хор, в общем-то, тоже. А Санторио — он здесь, рядом. Достанет протянуть руку, чтоб коснуться его. Вот только касаться не хочется. Как прокаженного или зачумленного. Не хочется отравиться им. Шиар. О нем много говорили во флоте. И еще больше дарков рассуждали о причинах поступка героя войн и пограничных стычек. Но к единому мнению прийти не смогли. А теперь, когда Шиара объявили Ирримом — предателем — разговоры плавно перетекли в плоскость бесед за закрытыми дверями. Стать изгоем не хочется никому. Но бросить Шиара… — Выполняйте приказ, тройн Амрис. — резко бросил Санторио. — Думать — моя забота. А вы просто выполняйте приказ. Ответить тот не успел. Дверь открылась с тихим шипением, явив взгляду дарков Винсента Корра. Улыбающегося Винсента Корра. Эта улыбка была бы, наверное, даже роскошной, если бы не уставший вид и круги под глазами. Сплетники чесали языками, утверждая, что теперь уже бывший тройн попал в список личных врагов Корра не сколько за проигранный бой с «Грандом», сколько за то, что «увел» у него его любовника. — Господа, — Винсент изобразил поклон, словно заполняя собой все пространство рубки. — У меня есть новости. И они вам определенно понравятся. — Ну так не томите, хэймэ Корр, — чопорно поклонился Санторио, больше не глядя на капитана. — Новостей у нас не так много и далеко не все из них даже приблизительно могут называться хорошими. — Я знаю, где находится «Гранд». Сам по себе корабль не так интересен, но именно на нем покинул борт «Премьера» Джереми Ли Реннер, а это уже наводит на определенные мысли не так ли? — Он улетел к своему партнеру, — последнее слово Санторио за малым не выплюнул. Не вопрос, утверждение. — А там где Гардиан, там и ребенок. — В точку. Поэтому нам, вернее, вам больше не нужен «Премьер». Но я искреннее надеюсь, что Том непременно примчится спасать своего пасынка и его дочь. А еще, кажется, именно в этом квадрате, — Винсент быстро развернул голограмму, — находится одна из его баз. Та самая, о которой всегда было так много слухов. Это система Радуги. Мы нашли ее — это хорошая новость. Плохая — она слишком далеко от нас. Кораблям империи на дорогу придется потратить не одну неделю на полной скорости. Если, конечно, у вас нет парочки сюрпризов вроде той «капли» Тома. — К сожалению, мы не обладаем такими технологиями, которые продемонстрировал Хиддлстон, — поджал губы Санторио. — Но мы можем выжать кое-что из техники. Есть несколько приемов. Но так же есть риск уничтожить часть флота. Техника, в отличие от людей, восстанавливается дольше. Амрис поднял взгляд на человека и улыбнулся. — Я могу помочь. Не один Хиддлстон занимается разработкой и усовершенствованием. У меня достаточно своих секретов. Да и тряхнуть Федерацию тоже будет не лишним. Если правильно организовать взаимодействие и продумать операцию, нам может и не понадобиться огромный флот. Но у всего этого есть один большой минус. Мы практически ничего не знаем о системе Радуги. И я не понимаю, почему именно она. Даже с возможностями Тома она слишком далеко от любой трассы и населенного квадрата. — Полагаю, ему просто необходимо было, чтобы о базе не знали. Забыли. Чтобы база была как можно более удалена от основных трасс. Идеальное место, чтобы что-нибудь спрятать. Никто не приблизится незамеченным. Даже беспилотник засекут, — заметил Амрис. — Это логично. И с точки зрения опять же защиты. Никто не знает, что именно сумел подтянуть туда Хиддлстон, и какая система защиты установлена на самой базе. Что установлено вокруг и сколько на базе людей. — Все может быть. Но выбора у нас нет, — Корр улыбнулся. — Но проблема — есть проблема. Радуга слишком далеко. И не стоит забывать о Томе, которого нельзя так просто оставлять за спиной. И нам в любом случае нужна хоть минимальная разведка. Будь Радуга ближе или находись она рядом с трассой — мы могли бы устроить классический трюк с «аварийным» кораблем. — Так что же вы предлагаете? — выгнул бровь Амрис, разглядывая человека. Корр ему не нравился, но выбирать союзника не приходилось. У него есть приказ, и он должен приказ выполнять. Никому не хотелось повторять судьбу Шиара. Даже самым отчаянным и безумным. — Связаться с Федерацией. Пусть отвлекут Хиддлстона. У меня достаточно быстроходные корабли, гораздо более быстроходные, чем у дарков. Я предлагаю свою помощь в технике. Но у меня нехватка квалифицированных военных. А без этого не возможен никакой штурм. — Это не моего уровня решение, мистер Корр, — пожал плечами Амрис. — Для подобного решения у нас есть Голос, — Корр повернулся к молчащему Санторио. Тот улыбнулся. Тонко. Холодно. Очень по-змеиному. Так улыбаются драконы, готовые рухнуть со скалы вниз. — Я подумаю, что можно сделать. Думаю, выход из положения мы найдем быстро… — Боюсь, времени на раздумья осталось немного, — Винсент отразил его улыбку. — Мне нужен Том. И сейчас у меня есть шанс. «Премьер» — флагман отличный, но он один. И даже Хиддлстон не выстоит против десятка кораблей разом. Я уже могу считать выполненной часть своей сделки. — Кое-какие вопросы я все еще должен согласовывать с Хором, — поморщился дарк.- Ускорить бы время, когда этой досадной мелочи не будет. — В таком случае… позвольте откланяться, — Корр поднялся из кресла с вежливой улыбкой. — Дайте мне знать, как решится вопрос. — Мистер Корр, — никогда за Санторио не замечали излишней фривольности. И вот теперь он поймал запястье человека, удерживая его на месте. — Я не сказал, что это не возможно. — Я не сказал, что улетаю, забрав с собой свой флот, — Корр согласно кивнул, прикрывая глаза на мгновение. — Я жду. И буду ждать, пока не решу, что сделал все, что мог или вы не скажете, что моя помощь больше не нужна. Я знаю все свои слабые стороны и не обманываюсь на счет себя и своих желаний. …Шаги отдавались в теле болью. Каждый. Стоило только стопе коснуться гладкого белого пола, как внутри вспыхивала боль, облизывала бедра, огнем поднималась вдоль спины, заставляла горло сжиматься, пока не обжигала лицо. И снова. И опять. Она пульсировала, билась под кожей с пульсом, расцветала огненным цветком под веками, срывалась с губ тяжелым горячим дыханием. Его шаги звучали в унисон с шагами его спутников. Первый помощник, старший техник, специалист экс-три… специалист по связи погиб, как и начальник службы безопасности, как первый пилот… погибли в приграничной стычке. И старший матрос, старшина палубы, и еще множество его людей. Они были с ним, были, поддерживали, верили. И шли с ним сюда, в Зал Голоса. Они и сейчас были с ним. Каждый. Незримой тенью следовали за его плечами. И их боль вплеталась в его собственную. И пусть горят ожоги, пусть рука на перевязи, главное, что они добрались. Встречные отшатывались. Сколько их здесь? Сколько Голосов, Шепчущих, Слышащих, всех тех, кто должен беречь и защищать культуру и мир Беты? Сколько здесь предавших? Сколько тех, кто готов убить за то, чтоб никто и никогда не узнал о том, ради чего развязали войну? Высоко вверху, в слепящих лучах звезды Беты, в прозрачно-медовом воздухе теряются звуки шагов бесконечно усталых дарков. Некоторые ранены, некоторые истощены. Он сам ранен. Половина лица обожжена. Пожар в рубке, и пена, залившая языки огня, окончательно протравила плоть. Боль… она означает, что Айрим Шиар еще жив. И пусть для всего флота благодаря Голосу Санторио, он — ренегат, пусть его лишили всех наград, заслуг и привилегий, пусть он больше не тройн. Он остается собой. Он — Айрим Шиар, альфа, который станет Говорить. Охрана хлынула, кажется, изо всех щелей. Дарки в сером, на слепяще-белом полу, стерильно-белых стенах, инесто-белом своде. Они всюду и молчат, обступили кольцом, целятся из бластеров, и идут, идут, звуки их шагов шелестом взлетают вверх, смешиваясь со звуком шагов ренегатов. К стенам жмутся, намереваясь скрыться те, кто пришел Слушать или Свидетельствовать. Их звуков почитай не слышно за шелестом шагов сотен и сотен бойцов. Нечего и думать о том, чтоб уцелеть и уйти отсюда живым. Прости, одари… прости… — Я Айрим Шиар, альфа, и я буду Говорить. Я Свидетельствую о том, что Хор предал и нарушил все наши законы. Я Свидетельствую, что война, начатая Хором против одного человека, развязана из-за того, что другому человеку необходимо было отомстить. Я Свидетельствую о том, что названный предателем альфа Крис Хэмсворт защищает самое дорогое, что может быть у дарков, ребенка своего сына, Гардиана Реннера. Я Клянусь, что ребенок, которого Хор назвал достоянием Беты — первая рожденная ДАРКА. Девочка. Истинная рожденная девочка. Не предмет и не набор генов. Драгоценная жизнь, которую поклялись защищать ее родители. Я Клянусь в том… Он шел и говорил, и его голос, усиленный сводами, стенами, резонирующим полом, его голос, звенящий от боли, разрывавшей тело, взлетал вверх, слышимый во всех уголках Беты. Он шел, окруженный своими людьми, измученными и израненными в боях, шел, окруженный шелестом шагов чужаков, готовых убивать. — Я Клянусь, что Голос Санторио вступил в сговор с человеком Корром, для того, чтоб уничтожить карми альфы Хиддлстона взамен на ребенка. Закон Беты, Закон Империи дозволяет родителям, в случае если они способны обеспечить ребенку воспитание и достойную жизнь, не отдавать ребенка системе. Я Свидетельствую что Джереми Ли Реннер и Индиана Гардиан Реннер способны воспитать дочь. И пойти против этого закона Беты — значит нарушить устои нашего общества. Я Свидетельствую, что для того, чтоб не позволить мне Говорить, Хор и Голос Санторио с Корром пять раз атаковали остатки моей эскадры, убивали дарков, которые Услышали. Я Обвиняю Хор в убийствах ради сокрытия Истины. Я готов драться и умереть ради Истины… Я Сказал. Воцарившуюся тишину нарушало только тяжелое дыхание. Его и тех, кто пришел с ним. Пришел на верную смерть. Потому что цена предательства Беты — смертная казнь. Так было всегда. Альфа Хэмсворт смерти избежал. Им удача улыбнется вряд ли. Но он рискнул, как рискнули собой его люди для того, чтоб прийти сюда, встать под своды и Говорить. Попытаться открыть глаза тем, кто все еще верил Хору. Единственный шанс — вера. Вера других его Словам. Вера преданных. «Как страшно быть один на один с ненавистью, одари-таимэ. Ты, тот, кого я не имею права коснуться. Тот, кто ранил мое сердце. Тот, кто недосягаем для меня как свобода. Как страшно, и как жаль, таимэ, что мне больше не суждено увидеть тебя». Никто не опустил оружия. Они, в сером, тоже Слышали. Только приняли ли? Как знать. Шиар сжал пальцы в кулаки и вытянул руки перед собой. Древний жест. Предложение сдачи. Он взамен на тех, кто пришел с ним. Этот закон пока что тоже никто не отменял. Тишина Зала слышала. И видела. И принимала. Потому что Серые расступились, позволяя его людям уйти. — Айрим Шиар, вы обвиняетесь в государственной измене и будете помещены в Залы Тишины. — Я вас Услышал, Серый, — губы искривились в улыбке. Щеки снова коснулась боль. — Я вас Услышал… Как только изображение из Зала Голоса на Бете замерло, а потом и вовсе исчезло с экрана, Том с громким выдохом откинулся на спинку кресла, поджимая губы. «Выступление» Шиара было форменным самоубийством, но внутри уже разворачивалась пружина, после которой обычно начиналась так любимая Томом и ненавидимая Крисом «свистопляска». Но пока ее можно было держать в узде. — Что с ним будет? — Том склонил голову к плечу, отстраненно надеясь, что Дикон не видел это… шоу. — Его, как и меня тогда, заключат в одиночку, чтоб минимизировать контакты. Будет суд. Постараются вытянуть все его грешки. Ну или придумать парочку преступлений. Сыграть на лжи. Обвинить в проколах. Потом приговорят к казни за преступление против Империи… — Хэмсворт был хмур. Он будто бы снова пережил все, что было с ним в самом начале безумной карусели. — Это всего несколько дней. Но я не могу… я не хочу, чтобы с ним это делали. Он настоящий герой войны, понимаешь? Он для многих пример для подражания. Он… он среди дарков почти как Дауни. Или Реннер. — То, что он сказал — стало известно всей Империи. Разве такие заявления не подлежат проверке? — Как ты думаешь, проверяли ли факт моей государственной измены? — мрачно заметил дарк. — Хор просто сделает вид, что Шиар спятил или заврался лишь бы выгородить себя. Они никогда не сознаются в собственных преступлениях. Дарки еще более неидеальны, чем люди. -Твой суд был провокацией, — заметил Том.- И в глазах дарков ты не особо прибавил очков, связавшись со мной. — Тройн империи — совсем другое дело. За ним сила. И он пришел не один, — он шумно втянул воздух и прикрыл глаза ресницами. Несколько секунд сидел так, а потом губы растянулись почти в оскале. — Свяжись с Реннером. У нас очень изменились планы. И он нужен мне здесь. Все они. — Они не отвечают! — офицер связи за малым не в истерике бился. По всем каналам — оглушительная тишина. Всюду тишина, будто не садились на планете корабли, будто не было вообще ни одного дредноута. Будто ранее разведка не показывала на поверхности и в системе людей. — Никого нет, тройн!.. Амрис тряхнул головой, лишь бы только не смотреть в сторону белого от ярости Санторио. И не менее бледного Корра. Что ж, приходилось признать, что предчувствия существуют, и они не подвели человека. Ведь то, что сейчас происходило ни нормой, ни даже ловушкой назвать нельзя. Пустоту ловушкой не назовешь. — Сканируйте дополнительные частоты и начните локационную съемку поверхности… — Нет! — рявкнул Голос, взвиваясь с места. Выдержка и контроль окончательно изменили ему. Руки мелко дрожали, на скулах проступили пунцовые пятна. — Атакуйте, тройн! Немедленно, сейчас же, атакуйте планету! Он должен быть там! Они должны быть там! — Планета пуста, Голос, — негромко возразил Амрис. На мостике воцарилось молчание. Только Голос Санторио стоял среди обернувшихся к нему офицеров и тяжело дышал. Загнанно, запалено дышал. Будто кондиционер совершенно не справлялся с задачей. — Я сказал атакуйте! Или вы собираетесь оспорить МОЙ приказ?! Молчание стало удручающим. Один за другим офицеры разворачивались к своим боевым постам, предоставляя капитану и командующему самостоятельно разбираться с проблемой. — Ваш приказ не имеет смысла, Голос, — закончил свою мысль Амрис. — Мы потеряем время и ресурсы. Звук пощечины заставил вздрогнуть всех. Тройн дернулся, но даже не попытался прижать к щеке ладонь. Бьет совершенно по-детски. Хотя нет, как омега в положении. Дурацкая мысль. Так как ребенок или как омега? Отчего-то это казалось таким важным, что без понимания именно этой мелочи он не мог сосредоточиться на всем прочем. Он глядел на Санторио, сквозь него, на панель связи и видел мигающий императорским индиго маячок. Без звука. Только вспышки. Кажется, кроме него никто этих вспышек не видел. — Офицер, примите Императорский рескрипт… Тишина, шелест кондиционера и взбешенный альфа. И подмигивающий единственному заметившему его дарку индикатор. — Офицер, примите Императорский рескрипт, — еще тише и спокойнее попросил Амрис. И только лишь на третий раз офицер кивнул и переключился на закрытый канал. Приказ был прост и сух. И подписан личным кодом Императора Ниамара. «Всему флоту Беты — вернуться к портам приписки незамедлительно. Агрессию против баз инопланетных граждан прекратить безотлагательно. Тройну Амрису Иниру надлежит сопроводить Голос Санторио на Бету в Зал Голоса. Хор слагает с себя полномочия начиная с момента оглашения Рескрипта». — Нет… — белое лицо Санторио, кажется, побелело еще сильнее. — Нет… этого не может быть… это неправда! Ложь!.. Вы это нарочно задумали, тройн!.. Он завертелся на месте волчком, намереваясь то ли сбежать, то ли вцепиться в плечи капитана, то ли придушить первого попавшегося офицера, а потом обессилено рухнул на колени, вопя что есть мочи и уставившись незрячими глазами в потолок. Амрис вздохнул. И не понять, то ли от обреченности, то ли от облегчения. — Сукин сын, — в живом, ярком голосе Корра ненависть пела вместе с восхищением. Несколько секунд человек смотрел в одну точку прямо перед собой, а потом медленно выпрямился, нехорошо улыбаясь. — Что ж… Ваша кампания закончена, но я не дарк и не гражданин Империи… — заканчивать фразу он не стал, предоставив возможность додумать ее. Быстро подошел к Санторио и, опустившись перед ним на колено, тряхнул за плечи. — Послушай меня. Я не остановлюсь. Не сегодня — так завтра, но я его поймаю. И сейчас спрашиваю тебя — ты встанешь рядом со мной или вернешься на Бету? Выбор ты должен сделать сейчас. Выбрав меня, ты станешь предателем, ирримом. Если вернешься, то еще сможешь что-то объяснить. — Он не покинет борт, мистер Корр, — медленно покачал головой Амрис. — Приказ императора гласит, что Голос Санторио должен вернуться на Бету. И приказ будет исполнен. — И тут же на мостик, повинуясь сигналу, вошли сразу шестеро дарков. Альфы окружили их, взяв на изготовку оружие. — Тонкости бетанского этикета. Император — истина в последней инстанции. Если конфликт не может быть разрешен никаким иным способом — вмешивается Император. Может для вас, людей, Лидер расы — пустой символ. Но не для нас. Потому — каждый на борту отдаст жизнь за то, чтобы приказ Императора был исполнен. Отойдите от Голоса, мистер Корр. Тот поднялся медленно, аккуратно. — Вы в окружении кораблей моего флота, тройн. И вы не в том положении, чтобы диктовать свои условия. Вы можете взять меня в заложники, но это ни к чему не приведет. Я хочу услышать ответ от Голоса. И покину корабль не раньше, чем получу его. — Это вы не в том положении, мистер Корр, — возразил дарк. — Видите ли, даже если здесь и сейчас будет драка за то, чтобы вы покинули корабль, или ваши корабли атакуют флот Беты, не важно. Я всегда успею уничтожить корабль. Вместе с вами и Голосом. Если между выполнением приказа и бесчестием доведется выбирать — поверьте, находящиеся здесь выберут смерть. Это в наших традициях. Это в наших принципах и законах. Это то, что мы есть. И он об этом великолепно знает. Бесчестие бывает разным. Он был не прав. И император своим приказом это подтвердил. Для него ошибка уже равна смерти. Я тоже ошибся, выполняя приказ. И свою ошибку искуплю исполнением Слова Императора. А он… он заведомо ошибочный приказ отдавал… — Уходите, Винсент, — глухо и как-то очень безжизненно произнес Санторио. — У вас еще есть шанс сделать то, что вы задумали. Корр перевел на него задумчивый взгляд и вдруг улыбнулся, кивая. — Безусловно. И я им воспользуюсь, — вскинул глаза на Амриса и отвернулся. — Делайте то, что считаете нужным. Будьте готовы принять своих людей с моих кораблей, мы уходим. Тройн, — короткий кивок, — Голос. Удачного возвращения. …Логичнее всего было предположить, что эскапада завершится публичной казнью. И что присутствовать на судилище ему не позволят. И что суда над преступником империи ирримом — не будет. Его признают виновным сразу и безоговорочно. А потом расстреляют. Или выбросят в открытый космос в капсуле, где кислорода будет отмеряно ровно на три минуты жизни. Он ошибся. Ему принесли форму. Полную, со всеми регалиями, наградными планками и нашивками. Парадную форму. Такую флотские надевают один раз в год: в день торжественного выхода Императора. Шиар постарался ничем не выдать собственного удивления. Просто принял душ. Просто переоделся в чистое. Просто привычно протянул руки вперед, чтоб тюремщикам было сподручнее заковывать его. Офицер безопасности покачал головой и кивнул, позволяя ему выйти в коридор. Просто выйти. А за дверью — ни одного конвоира. Только гвардеец Императора. Строгая темно-синяя форма. И спокойное дружелюбие во взгляде. Надо же… целый лейтенант. — Тройн Шиар, я должен доставить Вас в Дом Услышанного-и-Принятого. Будет ли Ваша воля следовать со мной к Тому, кто все Слышит? Шиар судорожно вздохнул. Этого не может быть. Это просто невозможно. Нереально просто. Никогда на его памяти Император не вмешивался в приговор. Никогда еще иррим не был не то что помилован, выслушан! Но отчего-то его желает видеть и слышать Ниамар. А это уже шанс. Настоящий, реальный шанс спасти уцелевших людей с флагмана и маленькую девочку, имени которой он даже не знает. — Моя воля, — кивнул он. — Тогда прошу Вас, хэймэ Шиар… Извилистый путь из застенков к взлетной площадке, обычный кар, хоть и идентифицированный императорскими цветами. А потом — полет. Час в прозрачном, напоенном медом воздухе Беты. В ярких лучах родной звезды, среди парящих драконов. Его спутник молчал, точно желая доставить ему удовольствие созерцанием высоты и иллюзии свободы. Даже если это всего только иллюзия. Пусть. Это лучшее из всего, что с ним приключалось в последние декады. Он тысячу раз видел, как выглядит Дом Услышанного-и-Принятого. Старинный, с мощными стенами, вросший в скалы Полуночного кряжа. Выше — только гнезда драконов и небо. И все же, было в нем что-то потрясающее воображение. Реликт из древних времен. И осознание промелькнувших столетий внушало трепет. Кар плавно спускался на площадку. Внизу — снова ни единого конвоира. Только дарк в синем. Обычная гражданская одежда. Ничего лишнего. Ничего сверхъестественного. Ему позволили самому покинуть машину. Вежливо пригласили следовать в Дом. Предельно спокойно, все с той же благожелательностью на лице. И вот что удивительно: эта благожелательность была искренней. Холл, коридоры, ступеньки, здесь древность места почти не ощущалась. Ну разве что в общей архитектуре. Залы были каноничными. Такими, чтоб звуки гасились сразу и на корню. Здесь Слышит только один. Все остальные — Принимают. — Прошу Вас, тройн. Император ожидает Вас… Ожидает? Император? Безумие. Но по странному выверту сознания — внушающее надежду. — Айрим Шиар, тройн… Я Вас Услышал. Зал был залит светом весь. Из странных стрельчатых окон, точно заплетенных каменными венами, он струился по полу, бликами дробился на стенах, попадал в плен вырезанных в камне затейливых лоз и стеблей. И в этом свете далеко, у самого дальнего окна, распахнутого настежь, стоял высокий дарк. Его волосы были обрезаны неровно, и рассыпались по плечам рваными прядками. Из-под неровной, точно обкромсанной челки мягко СВЕТИЛИСЬ лиловым глаза. Шиар преодолел расстояние, отделявшее его от Императора, сам того не заметив. Он скорее рухнул, нежели опустился на одно колено, склонил голову, прижимая кулак к груди. — Поднимись, — Ниамар обернулся, глядя на него очень серьезно и в то же время тепло, точно на самом деле ни секунды не осуждал его действия и мысли. — Обвинения, брошенные тобой, очень серьезны. Сказанное тобой было услышано не только мною. Многие в империи услышали и приняли. И поверили твоим Свидетельствам. — Мною двигала только жажда справедливости, хиамэ. — Волосы у символа расы — светло-русые. Седины не видно. Она появится еще не скоро. У императора есть еще лет сорок, а то и все пятьдесят. Но эти поразительные глаза на тонком, точно нарисованном тонкой кистью лице… потрясающая воображение красота. Изысканная. И совершенно не… не такая. Непривычная. Дарки — одна из самых красивых рас обитаемой галактики, но император Ниамар затмевал собою даже такой совершенный образчик красоты как Хэмсворт или Санторио. — Справедливость — обоюдоострое оружие, Айрим Шиар, — форменный китель гвардейца на нем смотрелся очень уместно, подчеркивая достоинства тела. — Ради справедливости ты повернул оружие против своих. И это заслуживает наказания. Но ты спасал невинные жизни. Это — заслуживает награды. Я хочу, чтобы ты еще раз Говорил. Для меня. Я хочу Слышать все, до последней твоей мысли. А потом мы будем Слушать других. Шиар кивнул. Постарался не удивляться, когда Император жестом велел ему присесть в кресло у окна. Черты его лица заострились, а глаза засветились ярче. Он не перебивал и не переспрашивал, он слушал внимательно, и становилось ясно, что он не упускает ничего. Более того — великолепно считывает все эмоции тройна, все его мысли, все волнения и злость, обуявшие им. А потом просто кивнул. Когда дверь на том конце зала открылась снова, произошло сразу несколько вещей. Во-первых, кто-то из служителей… сотрудников Дома озаботился доставкой прохладительных напитков. Шиар и впрямь за малым не иссох, пока говорил. Так что стакан воды был весьма кстати. А во-вторых в зал вошли те, кого он ну совершенно не ожидал увидеть здесь. — Хэймэ Хэмсворт… Хэймэ Хиддлстон… — Император пригласил гостей войти и присоединиться к ним. Третий посетитель был Шиару не знаком. А может и знаком, об этом судить было крайне сложно, поскольку высокий стройный очевидно человек был старательно скрыт. Одежда на нем, судя по всему, была традиционной, поскольку запястья и предплечья поверх ткани скрепляли металлические браслеты-запястья. Все тело было обернуто невесомой на вид, но весьма плотной тканью. Собственно лицо гостя так же было скрыто от любопытных глаз. Вот только ощущение от посетителя было как… как если бы в лицо ударил порыв штормового ветра. Сильное. Странно-пугающее чувство. — Ваше величество, — Хиддлстон, одетый в строгий, почти аскетичный костюм, лишь отдаленно напоминающий форму его собственного флота, склонил голову со всем возможным почтением. — Благодарю вас, что нашли возможным принять меня и моих… спутников. Тройн, я счастлив видеть, что с вами все в порядке. Ниамар коротко кивнул, однако этот короткой жест казался коротким лаконичным поклоном в ответ гостю. — Говорите же, Шиар. Уверен, у вас есть о чем спросить, — и снова неожиданное «Вы». — Одари?.. — только и произнес Шиар, глядя на Хиддлстона. Не с мольбой, но с затаенным волнением. — Обещал найти вас и на том свете, тройн, если вы изволите вдруг переехать туда на постоянное местожительство, — сверкнул нахальной, почти мальчишеской улыбкой Том в ответ. — Вы должны ему объяснение. Книги и энциклопедии объясняют далеко не все. — Сейчас это не в моей воле, — выдохнул Шиар. — Верно, не в вашей, — кивнул Ниамар. — Я готов Услышать то, что готов Говорить хэймэ Хиддлстон и его карми. А так же тот, кто пришел в Дом. — Благодарим Вас, хиамэ, — Крис, до сих пор стоявший почтительным истуканом, преклонил колено перед Императором. Так, как должно. — Вы больше не в моей власти, хэймэ Хэмсворт. Ваша воля с вами. Ваша воля в руках того, кого избрало ваше сердце. Но я благодарен вам за выказанное почтение. Итак?.. Том выдохнул медленно, осторожно. Как человек, решающийся шагнуть в ледяную прорубь. — Как отказавшийся от своей страны я не имею право обвинять, но здесь, перед вами я стою, как муж, отчим и друг. И защищать тех, кто дорог мне — мое право и обязанность. Все сказанное тройном Шиаром в Зале Голоса — правда. Все, что сотворил я и по моему приказу — лишь попытка спасти ту, что не может постоять за себя. Благо многих превыше блага одного работает только в отношении меня. Я обвиняю Голос Санторио в превышении его полномочий. Я свидетельствую против него. Я и те женщины, старики и дети, расстрелять которых он отдал приказ. Но я пришел сюда не только обвинять, — Хиддлстон вскинул упрямый горящий взгляд на императора и тонко улыбнулся. — Я пришел просить. За своего карми, за его сына и его дочь. За Айрима Шиара и Джереми Ли Реннера. — Вам не откажешь в дерзости, уверенности и силе, хэймэ Хиддлстон… вы не дарк. Во всяком случае, рождены не дарком. Но ваш дух — дух альфы. Истинной альфы. Император снова обернулся к окну и, кажется, мысленно улетел бесконечно далеко. Его плечи опустились, а волосы завесой скрыли лицо. — Первая рожденная дарка… Истинно рожденная женщина нашей расы. Сколько веков прошло с того дня, когда у нас перестали рождаться женщины… и это чудо от всех скрыли. Да. Хорошо, потому что чудо может быть ложной, призрачной надеждой. Плохо, потому что лжи и недомолвкам не должно быть места. Ложь порождает еще большую ложь. — Мой карми уверен, что если бы я родился дарком, то был бы омегой, — улыбка Тома стала лукавой. И тут же исчезла с лица. — Ложь — не самая большая проблема, Ваше величество. Сложившийся в империи порядок насчитывает почти тысячу лет. Сбывшаяся надежда может оказаться ящиком Пандоры, способном уничтожить целую расу. Готовы ли дарки к таким изменениям? — В этом уверенным быть нельзя, — покачал головой Ниамар. — Я слышу их. Их всех. Сила желания равна тому, насколько четко я слышу. Шиар — кричал. Хэмсворт — кричал. Я слышал крик молодого Гардиана. А сейчас кричат те, кто готов отдать жизни за своего тройна. Я слышу крик юного омеги, который не хочет быть омегой, ведь это зависимость и боль. Это страшно. Но я всего лишь такой же результат развития, как и наше разделение на альф и омег. Не мною это придумано. Я — всего лишь Хранитель… Но и моя миссия когда-нибудь должна завершиться. Взгляд Хиддлстона стал вдруг жестким и… странным. Показалось или действительно полыхнуло вдруг фиолетовым в глазах? — У всего должен быть конец, — глухо произнес он и вдруг отступил в сторону третьего пришедшего, до сих пор стоявшего молча. — Ваше величество, разрешите вам представить Ллея, Знающего. Руки пришедшего третьего взметнулись вверх, а капюшон, закрывающий лицо — упал, явив нечеловечески красивое лицо. Тонкое, слишком непохожее. С яркими большими глазами, в которых переливалось яркое пламя кипящей энергии. Император выдохнул. Потрясенно. Устало. И почти счастливо. На секунду закрыл ладонями лицо, а когда снова поднял взгляд на гостей, его глаза мягко светились. — Значит это все-таки правда… Пути вернули вас? Еще более потрясенным выглядел Шиар. Он замер, застыл просто, не в силах отвести глаз от странного гостя. Ходили разные слухи о том, где пропадал и что на самом деле искал Том Хиддлстон, но самая безумная догадка оказалось самой верной. Он нашел ласок. — Просто пришло время, — голос у Ллея был глубоким, проникающим. — Просто пришел наш Хранитель, — короткий взгляд в сторону Тома и тонкая улыбка. — Я рад видеть детей Ушедших. Я вижу в вас частицу каждого из нас, — он замолчал, и вперед шагнул Том, усталым жестом потирая висок. — Ваше величество… Я прошу сохранить это в тайне. Ласки пережили достаточно, чтобы заслужить покой, а не быть шутами на потеху ученым или публике. — Что ж, понимаю, — кивнул дарк. — И осуждать не могу. Мой народ показал, насколько несовершенными могут быть призванные на служение. А значит, доверие им оказано быть не может. Даю слово, что лишь часть из Принятого здесь будет Услышано другими. Никто из дарков не станет больше судить ни вас, ни вашего карми, никого из вашей семьи. Что касается тройна… Думаю, достаточным наказанием для него станет необходимость быть проводником между империей и вами. Шиар вздрогнул, но не проронил ни слова. Ниамар Говорил. И все, что он говорил, должно было быть Услышано. — Но я просил бы… просил бы прародителей хоть изредка говорить с нами. Так, как они сочтут необходимым. Нам нужна помощь. Помощь, которую не смогут дать люди. — Никого из нас не было бы здесь, если бы ласки не были готовы Разговаривать, — Том невесело улыбнулся и отступил в тень, слово выцветая. — Я здесь для того, чтобы Сказать, — Ллей с достоинством кивнул. — Мы готовы помочь. Но ваш дом не станет нашим. Мы обрели свой, и останемся под защитой нашего Хранителя, — он повернулся к Тому, приложив ладонь к груди. — Но каждый шаг навстречу приблизит вымечтанное. — Я… Услышал… — голос Ниамара дрогнул. — И Принял, — из ярко сияющих глаз по щекам скатились слезы. Прозрачные. Едва заметно мерцающие фиолетовым. Движения ласки не заметил никто. Только сейчас он стоял рядом с Хиддлстоном, а через долю секунды — касался плеч императора. Без слов, глядя в глаза, невесомо проводил по осунувшемуся враз лицу, словно возвращая ему краски и юность. Ласка родителя, несущая умиротворение и покой. И, кажется, замер даже воздух. Чтобы дрогнуть через долгую минуту, поплыть вместе с текущим одеянием ласки, снова прячущемся в шелковую ткань. В ответ на его взгляд, Том еле заметно кивнул, повернулся к Крису и шепнул одними губами: «Проводи». И остался с императором и Шиаром один на один, как только за ушедшими закрылась дверь. — Ваше величество… — и стало вдруг заметно, как сильно он осунулся и устал. — Вы — последняя инстанция Империи, ее истина. И сейчас я, стоя перед вами, даю вам свое обещание. Что ни словом, ни делом не буду препятствовать общению ласок с теми, кого вы посчитаете достойным своего доверия. Что сделаю все, чтобы помочь империи. Но оставляю за собой право принимать меры в случае необходимости защитить ласок от любой угрозы извне или изнутри. Я оставляю за Индианом Гардианом Хэмсвортом и Джереми Ли Реннером право решать за свою несовершеннолетнюю дочь. Я оставляю право выбора за Карой Реннер-Хэмсворт своего Пути. Я обещаю защиту и содействие, но могу считать свободным от своего обещания в случае нарушения любого пункта или попытки навязать свою волю или угрозе жизни и свободе. Я все сказал. — Будет так, как ты сказал. Я Услышал и Принял. Будет так, — твердости в голосе Императора хватило бы на уничтожение парочки земных бриллиантов. — Это справедливые слова, хэймэ Хиддлстон. И вы правы. За детей должны решать их родители до того момента, пока дети не вырастут. Никто не отнимет у Гардиана Хэмсворта и Джереми Ли Реннера их дочь. Ни Кару, ни тех детей, которые, быть может, увидят свет когда бы то ни было. Я сдержу свое Слово. И хэймэ Шиар будет тем, кто станет проводником Моего Голоса к вам. Надеюсь, такое разрешение случившегося не вызовет у вас нареканий? — Безусловно, нет, — Том склонил голову в знак почтительности. — Примите мою благодарность, вы спасли сотни невинных, Ваше величество. Мое Слово отзвучало, а решение о судьбе Хора и обвиненного мною — только Ваше решение, Ваше величество. Все, что я прошу — это позволить мне забрать тройна Шиара на некоторое время с собой. Его ждут. И, кто знает, может, у него появится еще один повод жить. Хиамэ медленно кивнул. — До встречи, хэймэ Хиддлстон… тройн… Надеюсь, следующая наша встреча окажется более приятной. И повод будет менее трагичный. В приоткрывшуюся дверь скользнул гвардеец и, без слов кивнув Императору, снова скрылся. Приказ без единого звука. И Шиар догадывался, чья очередь на сей раз предстать перед хозяином Дома. Они вместе покинули зал. Вместе, плечо к плечу проследовали за гвардейцем коридорами назад, к взлетной площадке, вот только на сей раз кар, ожидавший их, был много просторнее. Да и компания, как на Шиара, была все приятнее. Едва разместившись в полупрозрачной капле, уже не отмеченной цветами Императора, да и за штурвал на сей раз сел не гвардеец, а сам Крис Хэмсворт, Шиар откинулся на спинку кресла и зажмурился. — А теперь скажите мне, что это вообще было? Как?.. Откуда?.. я не понимаю… Том фыркнул и, остановившись рядом с сосредоточенным Хэмсвортом, невесомо провел ладонью по его плечу. Такой простой и интимный жест. Такой… естественный. — На какой вопрос отвечать первым? — Ну хотя бы на тот, который объяснит как вы попали на аудиенцию к Императору, откуда появился ваш спутник, — Шиар выразительно покосился в сторону закутанного в шелка ласку. — То, что я помилован я уже понял. Том кивнул, принимая вопрос, и отошел от Криса, устраиваясь напротив Шиара. — Это долгая история. И план изначально был совсем другим. Мы все понимали, что если империя не получит Кару, в этой и прочих вселенных не останется даже уголка, в котором мы могли бы спрятаться. Поэтому мы нашли альтернативу. Кара появилась на свет не без вмешательства ласок, хотя целью было совсем другое. У Инди начались проблемы из-за резкого изменения его биологического статуса и альфы-человека. Они с Джереми решили довериться ласкам, те помогли, но появился, как это сказать… побочный эффект. Вместо мальчика родилась девочка. Я не особо разбираюсь в генной инженерии, но больше всего это похоже на то, что манипуляции ласок «разбудили» спящие в Инди гены. Но то, что получилось почти случайно, оказалось очень трудно повторить специально. Нужно было время, очень много времени. И технологии, которых не было у нас. Пока мы считали себя в безопасности, пойдя на обман и выдав девочку за мальчика, с исследованиями особо не торопились. А когда все это началось… Время — единственное, чего у нас не было. У нас и ласок, которые занимались вместе с моими учеными над попытками «получить» еще одну дарку. Мне пришлось отправить «Гранд» туда, где в свое время мы нашли ласок, с поисковой экспедицией, ибо, забирая артефакты, мы нашли далеко не все «схроны» и, как назло, нужными оказались именно те, которые там остались. Винсент и его «кроты» спутали очень много наших планов, так что пришлось импровизировать. Очень быстро и очень жестко. Я не собирался делать многое из того, что сделал. Но все это лирика. А физика — это то, что нам пришлось сдать Кристалл, подставив его, чтобы отвлечь внимание от другой базы и потянуть время, так как «Гранд» был на подходе. И когда о нем узнали, и вас отправили на его перехват… Я заработал пару седых волос, — Том позволил себе тонкую улыбку.- Все, что было дальше — было игрой на грани фола. Когда-нибудь мне еще припомнят потраченные нервы, но в результате мы все здесь, так что, надеюсь, мне будет не очень больно, — он покосился на невозмутимого Криса и прикусил губу, враз теряя пару десятков лет возраста. — Мы вычислили «крота» Корра за сутки до того, как он отправил информацию о местонахождении базы. Мы, я, рассчитывали, что сможем отстоять ее, ведь без вас их шансы заметно снижались, а у нас были ласки. Но ваше заявление в Зале Голоса снова все изменило. И мы все снова переиграли. Крис прочитал мне короткую лекцию*, и я решил, что Император достаточно человек для обычного любопытства и что, прежде чем отдать приказ о моем аресте, все-таки захочет услышать такого наглого меня. Дальше вы все видели сами. Члены императорской фамилии — прямые потомки ласок, поэтому получить согласие последних не составило труда. Так что за несколько часов последний человек покинул базу, и Санторио с Корром пришли к уже пустой планете. Шиар надолго задумался. Многое в голове все еще не укладывалось. Слишком много риска и слишком часто Хиддлстон полагался на удачу. И все-таки не даром о нем говорят как о самом удачливом мерзавце во вселенной. Похоже, так оно на самом деле и есть. — Удалось ли ласкам повторить эксперимент? Полагаю, не один Гардиан омега среди ваших людей. — Я бы не рискнул прилететь сюда, если бы мне нечего было предложить императору в обмен на жизнь Кары, Инди и вашу, — Том пожал плечами. — Так что да, у них получилось. Результат требует проверки и дальнейшей работы, но я уверен, что все это будет доведено до конца. А что делать дальше со всем этим, решать вашему императору. Нам всем придется решать что-то для себя, — он внезапно замолк, нахмурился, повернувшись к недвижно сидящему ласке, словно услышал его безмолвный зов. На долю секунды на лицо набежала тень, и он молниеносно развернулся к Хэмсворту. — Крис, по нам готовятся дать залп! — Это не система активной защиты, — мгновенно сориентировался тот, ныряя к поверхности планеты. — Нет, не активная защита. Не планетарная, — Шиар рванул к месту второго пилота и упал в кресло, пристегиваясь. Включил сканер, просматривая все частоты и объекты. — Это не дарки, — зло бросил Хэмсворт, сверяясь с проявившимися на мониторе вымпелами — Это Корр, — лицо Тома стало жестким. Судя по всему, эмблему «соперника» он узнал сразу. Хотя тот ее ничуть и не скрывал. — Мы вышли из-под юрисдикции Беты, а гражданами Федерации мы перестали быть не так давно. — Из-под юрисдикции Беты не вышел я, — раздраженно дернул головой Шиар. За время его пребывания в заточении волосы отрасли и теперь топорщились на ранее гладко выбритой части смешным ежиком. — Его удар будет расценен как нападение на Бету. У меня другой вопрос. Как он здесь оказался? Использование тяжелого вооружения в атмосфере Беты это преступление… — Винсенту никогда не были интересны такие мелочи, — Том подался вперед, вклиниваясь между двумя пилотами. — Он не будет сейчас стрелять на поражение. Он подобьет нас так, чтобы мы потеряли ход, а потом просто выгребет нас отсюда. — У Винсента не хватит здоровья тягаться силами с «Премьером», — фыркнул Крис и тут же отстучал какую-то команду. — Если он такой же как та капелька, которая чуть не уничтожила мою эскадру… — Раз уж вы, тройн, на нашей стороне, скажу по секрету… кое в чем «Премьер» даже круче будет. Так что это не у нас неприятности, а у Винсента Корра. — «Капелька» — она же «Немезида» — уникальна хотя бы потому, что в единственном экземпляре. Еще один безумный эксперимент, — Том выдохнул. — Корр способен на сюрпризы. Джойс рассказывал мне о корабле у Кристалла, если он привел с собой хотя бы два таких, проблемы могут быть у нас. — Ты мне доверяешь? — Крис на мгновение обернулся к Тому и улыбнулся. — Значит, пристегнись и получай удовольствие. — И почему мне кажется, что ты просто нашел отличный способ отомстить за свои потрепанные нервы? — Том хмыкнул, но послушно отстранился и сел в кресло, действительно пристегнувшись. — Хэйме, — обернулся он к ласке, — боюсь, нас немного потрясет. — Иногда немного адреналина не помешает, — глухо, но с явно звучащей в голосе иронией ответил тот, и Том тихо рассмеялся. — Тогда вперед. Вперед. С нырками и петлями, с набором высоты и стремительным спуском, с дикими скачками, и ни разу они так и не попали «на мушку». Ни разу, пока где-то вверху, за линией атмосферы, не полыхнул яркими цветами взрывов «Премьер», отмечая собственное вмешательство в некрасивую ситуацию. Крис заложил вираж, выводя шлюпку в космос. Координаты внесены, флагман ждет и готов огрызаться в сторону корабля Корра из всех калибров и стволов. И шутить при этом капитан не собирался. Впрочем, со стороны орбитальных причалов в сторону нарушителя уже мчались два патрульных «Кулака» дарков. — А ты волновался, — усмехнулся Крис, когда «Премьер» дал координаты посадочной палубы. — Я всегда волнуюсь, — отозвался Том. — У моей удачи, сам знаешь, очень специфическое чувство юмора. И выдохну спокойно только когда окажусь на борту. Но Корр, похоже, потерял контроль и терпение. — Я не убийца, мне не хотелось бы разносить его на атомы, — вздохнул Хэмсворт. — К тому же он все еще гражданин Федерации, — заметил Шиар. — Но если придется, то я это сделаю. Шлюзы «Премьера» приветливо распахнулись, позволяя шлюпке причалить, а ее пассажирам, наконец, выдохнуть. — В этот раз мы победили, но с ним надо что-то решать, — Том вздохнул и обмяк в кресле. Проследил взглядом, как покидает шлюпку ласка и слабо улыбнулся. — Тройн, думаю, вас уже ждут. — Я ваш должник, хэймэ Хиддлстон. — «Я ваш вечный должник». Он вышел следом за лаской и глубоко вздохнул, едва подковки ботинок звякнули о палубу. Приятное ощущение. Легкое головокружение. Он свободен. И его люди так же будут свободны. И еще, что удивительно и очень-очень приятно — его ждут. — Тройн? Ай… Айрим? — знакомый голос немного дрожал и пел что-то странное, жгущее. Шиар обернулся. Дикон. Живой, здоровый, в целости и совершенно определенно никуда не сбежавший. И Винсенту Кору не доставшийся. — Здравствуйте, Дикон, — он подошел ближе, рассматривая тонкое красивое лицо. Тревога? Радость? Что светится в глазах? — Видите, я выполнил вашу просьбу. Тот только покачал головой, стиснув кулаки, а потом вдруг подался вперед, обнимая с силой и неожиданной страстью. — Не смейте больше уходить… без меня. — Без вас? — тихо спросил Шиар, обнимая его в ответ, подхватывая с силой и пугающей нежностью. Пропустил сквозь пальцы мягкие пряди волос. Глубоко вдохнул запах его волнения. — Простите, это слишком, я понимаю, — Дикон вжался лбом в его плечо, медленно выдыхая. — Я просто хочу быть рядом с вами. Как вы позволите мне. И себе. — Вы… — Шиар мотнул головой и улыбнулся. — Я бы воззвал к вашему инстинкту самосохранения, если бы не родился заново. — Мой инстинкт умер, как только я доверил Тому прикрывать свою спину в Академии, — Дикон тихо, нервно рассмеялся и немного отстранился, вскинул голову, открывая лицо взгляду. — Вы изменились. Мне нравится. — Захотите ли вы довериться мне? — Шиар кончиками пальцев коснулся его щеки. — Я уже доверился вам, — Дикон на мгновение прикрыл глаза, так откровенно наслаждаясь этой лаской. — Доверитесь ли мне вы? Шиар не колебался. Губами коснулся губ, выдыхая с поцелуем такое короткое, и такое страшное «Да». Дикон ответил сразу. Мягко захватил в плен, углубил, не принуждая, лишь предлагая и обозначая. Не сладко, не терпко. Как-то совсем иначе. По-своему. Открываясь и отдаваясь до самого конца. Доверившись еще раз, последний раз. — Дарки сложные, — едва слышно прошептал Шиар. — Это вам кто угодно подтвердит. Уверены, что жизнь рядом с дарком это то, что вам нужно, Дикон? Я ведь из тех, от кого не отделаешься. Такой уж характер… — Вряд ли меня что-то еще может удивить или испугать, Айрим, — удивительно спокойно улыбнулся Дикон. — Не стоит пытаться меня отговорить. Все, что нужно — это сказать, хотите ли этого Вы. И я либо уйду, чтобы больше не попадаться вам на глаза, либо останусь. — Только попробуйте сбежать, Дикон… я вас и в Темной Галактике разыщу. Будьте уверены, — рассмеялся Шиар, прижимая его к себе. Так просто и так естественно. Понимая, что впрямь не отпустит. Больше никогда. ________________________ * - Расскажи мне об императоре. - Император… единственная полноценная семья в империи, где союз заключается навсегда. Но вот Союз заключается далеко не с Голосами или рядовыми дарками, пусть и самыми-самыми. Десять Взоров. Десять чистых линий. Те, с кем способны генетически совпасть члены императорской семьи. Наследник-альфа воспитывается с детства как будущий Слуга. Он тот, кто Слышит все. То есть буквально все. Не спрашивай, понятия не имею как это. И как такое вообще возможно. И возможно ли. Но это так. - Это в общем. Но меня интересует конкретный император в конкретную минуту. Какой он? Что о нем говорят, чем он живет? Как понимаешь, особы королевских фамилий как-то все проходят мимо меня. И что еще за Десять линий? - Ниамар. Его зовут Ниамар. Ему восемьдесят два. У него два сына. Альфа и омега. Его омеге семьдесят пять. Не то чтоб там любовь, просто… знаешь, я как-то не связывал раньше, но у них всех глаза как у Хиллэриена. Фиолетовые, - Крис поджал губы и покачал головой. – У нас императорское семейство не слишком публичные персоны. Они символ и они истина в последней инстанции. И вмешиваются, если считают необходимым и по-настоящему важным. - Жизнь тройна и девочки-дарки – достаточный повод?