Hyung, help

У Джина шесть детей, круги под глазами и дикое желание махнуть куда-то на необитаемый остров. У Джина готовка на всю группу, неубранная общага и шесть парней, которые стыдливо прячут глаза на его «неужели нельзя быть аккуратней?». Порой Сокджину кажется, что он не участник группы, а нанятая уборщица, повар, врач и клоун в одном флаконе. Который скоро треснет и рухнет мелкими осколками, потому что сил больше нет. Но опускать руки нельзя, кто ему позволит. Потому что «ты же хён, ты самый старший, ты должен подавать пример для мелких». Словно эти «мелкие» не справятся без него. И нет, не справятся. ― Хён, у нас ЧП. И Джин несется на кухню, где Тэхён умудрился порезать ладонь вдоль, пока мыл стакан. Который чудом треснул в его руках. Он обрабатывает рану, ругая Тэхёна и искренне недоумевая, как так можно умудриться. ― Хён, я не понимаю этого задания. И Джин садится рядом с Чонгуком, терпеливо разъясняя тему школьного предмета, который учил уже так давно, что это время кажется ненастоящим. И плевать, что этот предмет Сокджин особо и не знал. Ведь Чонгуку нужна помощь, а он хён, он должен помочь. ― Хён, Хосок снова подвернул ногу. И Джин с тяжелым вздохом достает эластичный бинт, усаживается перед другом и терпеливо объясняет, пока накладывает повязку, что тренироваться нужно в меру. Что от него не требуют быть идеальным. Вообще-то требуют, но Хосока нужно отрезвить, потому что парень скоро про сон забудет, полностью пропадая в танцевальном зале. ― Хён, мне скучно. И Джин, конечно же, развлекает Чимина, общается с ним на разные темы и выбирает фильм для просмотра. ― Хён, там… Джин даже не дослушивает, просто идёт туда, откуда только что вышел Юнги, и видит сцепившихся Чимина и Чонгука. С напускным спокойствием он разнимает парней, дает подзатыльники, усаживает перед собой, обрабатывает разбитую губу и рассеченную бровь, и медленно, как детсадовцам, объясняет, что проигранная партия в приставку не стоит волнения менеджеров и фанатов. Их за это по головке не погладят. Зато Сокджину вставят по первое число. Потому что он хён, он старший, мать вашу, он должен обучать и говорить, как правильно. Хотя парни уже довольно взрослые и сами знают, как правильно. Вообще-то со всем должен разбираться лидер, но Намджун упрямо прячет глаза, скрывается на балконе, где подкуривает сигарету, и уже оттуда бурчит что-то похожее на «ты с ними больше ладишь, они тебя слушаются». Иногда Джину хочется, чтобы не слушались. Сокджин устало разваливается на диване в гостиной и прикрывает ладонью глаза. Он еле оторвал парней от телевизора и уговорил лечь спать, потому что завтра с самого утра репетиция. Он сам дико уставший, но сон не идет. Хочется просто скрыться от всех на недельку, месяц, возможно, год. Чтобы не слышать этого вечного «хён, а там…». Нет, он любит парней, не может представить жизни без группы, но всему есть предел. Как-то брошенное Юнги «мамочка» крепко заседает в голове и подтверждается с каждым разом, с каждым днём. Сокджин бредёт на кухню, чтобы выпить кофе и побыть ещё немного на ногах. На кухне Намджун, усевшийся на подоконник и курящий в приоткрытую форточку. Вообще-то Джин должен подойти, вырвать сигарету, дать подзатыльник и напомнить о том, что им как бы запрещено курить. Только вместо этого, Джин роняет голову на плечо младшего парня, тяжело вздыхает и замирает. И только тогда замечает, что Намджун без футболки, и кожа у него дико горячая, пахнувшая его, Джина, гелем. Намджун если и удивлен, то виду не подает. Он докуривает сигарету, выбрасывает бычок, разворачивается, обнимает Сокджина и позволяет уткнуться в шею немного прохладным носом. Намджун говорит, что старшему нужно отдохнуть. Что нужно поспать, говорит. Выспаться, говорит. Сокджин ничего не отвечает, лишь отмечает, что Намджун-то подкачался, стал мужественнее, когда он сам всё больше смахивает на куклу, и хрен с ним, что плечи шире, чем крыло самолёта.

***

Сокджин упирается ладонями в перила и глубоко дышит. Что-то в этой чёртовой вселенной где-то свернуло не туда, потому что Джин замечает Намджуна. Не просто видит, как видит Тэхёна или Юнги, а именно замечает. Замечает эти пухлые губы, которые лидер каждые пять минут облизывает, кусает и втягивает в рот. Замечает эти накаченные руки, которые крепко обнимают Чимина, и мышцы так ярко выделяются на фоне черной майки. Он замечает длинные, офигенные пальцы, которые перебирают волосы Юнги. Замечает полоску кожи между майкой и шортами, что образовывается, когда Намджун поднимает руки вверх. Замечает и ему это не нравится, потому что внизу живота тяжелеет, а на душе становится хреново. ― Хён, с тобой всё хорошо? ― появившийся в дверях Чонгук настроения не прибавляет, лишь заставляет дернуться от этого «хён». ― Конечно, ― Сокджин натянуто улыбается, оборачиваясь через плечо. Чонгук скептически осматривает его с ног до головы, но кивает и уходит. А вечером повторение картины, и Джину хочется биться головой об стену, потому что появившийся Хосок в дверях произносит: «Хён, там Намджун…» Сокджин не знает, что там Намджун, но обещает, что наваляет этому недолидеру, потому что ещё ничего хорошего не сообщалось с фразы «хён, там…». И действительно. Намджун сидит в углу, облокотившись о стену, прижимая к голове ладонь, а вокруг него валяются книги, что некогда покоились на полочке. Полка, кстати, тоже валяется рядом с Намджуном, приветливо сверкая появившейся посередине трещиной. Сокджин трёт переносицу, вздыхает и выдает одно-единственное «как, блять?». ― Я книжку хотел достать, ― бурчит Намджун, сверля взглядом тихо хохотавшего Юнги. ― Поскользнулся, попытался удержаться за полочку, ну она и рухнула. Мне на голову. ― На голову, ― повторяет Сокджин. И только тот факт, что мелкие уже спят, сдерживает его, чтобы не разразиться гневной тирадой с кучей нецензурных слов. Он выгоняет Хосока и Юнги, усаживает Намджуна на диван и собирает книги на подоконник. Потом с полочкой разберётся. Он осматривает голову Намджуна, находит шишку, которая с каждой секундой словно становится больше. Джин тащит лёд из холодильника, обматывает его полотенцем и прикладывает к пострадавшему. ― Я порой вас ненавижу, ― вздыхает Сокджин, закрывая глаза. Он стоит над младшим, пока тот виновато смотрит на хёна. ― Я не специально. ― Конечно, ― выдыхает парень. ― Не специально. ― Спасибо, ― Намджун берёт свободную ладонь Сокджина в свою и смотрит снизу этими полными благодарности глазами. Воздух из легких Джина словно исчезает за секунду, и он не может оторвать глаз от пальцев лидера, что медленно гладят его ладонь. Он втягивает кислород сквозь сжатые зубы, умоляя, чтобы тело не реагировало на это прикосновение. Получается.

***

― У неё такие красивые глаза, ― мечтательно потягивает Намджун, развалившись на полу. Вообще-то они собрались посмотреть фильм, но интернет пропал, поэтому каждый просто попадал кто куда. ― И ноги, видели бы вы её ноги. ― Запал на кого-то, а, Намджун? ― хмыкает Юнги, устроив голову на коленях Чимина. У Сокджина неприятно ёкнуло сердце. ― Ага, ― довольно улыбается лидер. ― На очень красивую девушку. И она такая заботливая. ― Когда это ты успел проверить, какая она заботливая? ― с подначкой спрашивает Тэхён, отбирая у Чонгука свою любимую подушку. Ну, в самом деле, она ж его, куда мелкий руки тянет. ― Успел, ― не колется Намджун и смотрит почему-то на Джина. А у Джина внутри всё переворачивается, потому что Намджун запал на девушку. Это пиздец. ― Я сейчас, ― Джин вскакивает и несётся на балкон. Это пиздец. Руки почему-то трясутся, а в груди так противно ноет, что Джину хочется взвыть. Ему хочется взвыть вдвойне, когда на балкон выходит Намджун. Он подкуривает сигарету, становится рядом с Джином и смотрит в упор. ― Хён, у меня ЧП, ― говорит. ― Хён, помоги мне, ― говорит. ― Хён, я не знаю, как мне нужно себя вести. А Сокджину хочется рассмеяться, потому что это проклятое «хён, а там…», потому что Намджун просит помощи, потому что Намджун, мать его, влюбился. И не в него. ― Какого хрена я должен помогать? ― говорит Сокджин и сам удивляется. Удивляется и Намджун, да так, что сигарета падает из рук. Джин смотрит, как наполовину скуренная отрава приземляется где-то на асфальте и не поднимает глаз на друга. Впервые он так ответил на чью-то просьбу. ― Ты же хён, ― начинает Намджун, а Джин всё-таки смеется. Разворачивается и уходит, всё ещё смеясь. Ему хочется скинуть Намджуна вслед за сигаретой.

***

― Хён, ― зовёт Намджун. Джин вздыхает и поворачивается к лидеру, прикладывая палец к губе. Чимин уснул у него на коленях, парень слишком вымотался, ему нужна была поддержка, и кто такой Джин, чтобы отказывать. ― Хён, мне нужно с тобой поговорить. ― Не сейчас, ― шепчет Сокджин, всё ещё указывая на спящего Чимина. Вообще-то мелкого и танк не разбудит, если он сильно устал, но это неважно. ― Хён, я решил признаться. Намджун говорит это так беспечно, а у Джина внутри разбивается на осколки сердце. Он судорожно выдыхает, заставляет себя оторвать взгляд от телевизора и повернуться к младшему. Он совершенно не ожидает, что лидер так близко. Всего пару сантиметров и Джин сможет почувствовать его дыхание. ― Как думаешь, что лучше: признаться на словах или поцеловать? ― Всё сразу, ― хрипит Сокджин, а сам закрывает глаза, потому что Намджун близко, и его губы, и, боже, Намджун слишком близко. ― Отлично, так и поступлю, ― выдыхает Намджун, а Джин умирает. ― Уда… Сокджина прерывают. Наглым таким образом. Губами. Губы Намджуна тёплые и немного шершавые, опять обкусывал их. Он нависает над Джином, стараясь не задеть спящего Чимина, прижимает свою ладонь с охерительно красивыми пальцами к щеке Джина и целует. Аккуратно так, ненавязчиво так, словно Джин и есть тот, кого он любит. Только Джин точно помнит, что Намджун говорил «девушка». Младший отстраняется, открывает рот, чтобы что-то сказать, но Сокджин опережает. ― Это типа, как с текстами? Сначала черновик, а потом пробуешь на чистовике? Я – черновик, да? Намджун пару секунд смотрит, не понимает. Потом прыскает и тихо смеется. ― Хён, у меня ЧП. Я, кажется, влюбился в парня. Хён, что делать? А Джин смотрит непонимающе, всё ещё чувствуя руку на щеке. ― Какого парня? ― хмурится. ― Была же девушка. ― Ты сам говорил, что ты «принцесса». А принцессой может быть только девушка, и фиг с ним, что она с членом, ― улыбается Намджун. Коварно так улыбается. Джин, кажется, разучился говорить. Да и не смог бы – губы Намджуна опять завладели им. ― Это, конечно, хорошо, что мамочка нашла себе папочку, но можно хотя бы не при детях? ― раздается голос Чимина, и ребята дергаются в стороны, прерывая поцелуй. Вашу ж мать.

***

У Джина всё ещё шесть детей, круги под глазами и неубранная общага. У Джина всё ещё куча ЧП, травм и сломанной мебели. Джин всё ещё врач, клоун и «мамочка» группы. Только теперь он заставляет свои обязанности выполнять «папочку». Иначе неделю спать будет с Юнги. Намджун ворчит, но слушается. Нервная ему досталась принцесса.