60 страниц

      Потрепанный временем блокнот лежит на дне школьного рюкзака. Рисунок гонщика на обложке давно исцарапан и потерт. Картонные углы смяты. Что внутри? Рисунки. На клетчатой бумаге самые разные картинки. От ангелов до динозавров. Их всех объединяет одно — они улыбаются. Все.       В руки была взята ручка. Был открыт этот многострадальный блокнот. Под шум толпы людей в столовой чернила оставляют следы на шершавой бумаге. Глаз-точка, второй. Я могу видеть! Ты заносишь руку снова. Мне немного страшно, но зажмуриться нет сил. Рот без улыбки, чуть зажаты линии, служившие в роли губ. Вокруг рисуешь круг. Это моя голова? Да! Так оно и есть! Далее рисуешь линией шею, плечи, сложенные на груди руки, тело, ноги и стопы-палочки, носки которых упираются друг в друга. Это я? Знаешь, ты не хочешь нарисовать меня карандашом? Это предложение ты пишешь у меня над головой. Интересно, ты слышишь все, что я думаю? Или только то, что говорю вслух? Не отвечаешь. Значит, не слышишь. Из чего-то большого ты берешь карандаш. Чуть ниже, на этом же листе грифель оставляет черные полосы, вырисовывая меня снова. Но в этот раз я удивленно смотрю на свои ноги, разведя руки в стороны. Нет, я все еще состою из палочек. Но… Уже лучше! За тобой проходит кто-то. Черты его лица грубее, чем у тебя. И вы оба состоите не из линий. А сделай меня нормальным? Еще ниже, рядом, ты разлепляешь мои глаза вновь. Теперь у меня есть веки и брови, и нос? Ведь так ты их назвала сейчас? Теперь я улыбаюсь тебе. У меня появились волосы, аккуратными прядями спускающиеся на щеки. Ведь щеки, я правильно подумал? Ты одела меня в рубашку. Белую, прекрасно выглаженную рубашку. Спасибо. Но ты от чего-то хмуришься. Тебе не нравится? Хоть ты и не слышишь моих мыслей, зато я слышу твои. Ты берешь что-то в руки. Телефон, верно? Роешься в галерее. У тебя так много фотографий и загруженных картинок. Я вижу их отражение в твоих глазах. Выбираешь один файл с изображением двадцати голов. Тебе нравится голова парнишки в наушниках и мне кажется, что именно таким меня сейчас нарисует твой карандаш. Я оказался прав. Ты старательно вырисовываешь пряди волос, некоторые из них спадают на мою щеку справа, наполовину закрывая глаз с красной радужкой. Вскоре я опять улыбаюсь, наклонив голову вбок. Ты рисуешь мне большие наушники, ободком приминающие волосы. От них отходят проводки, которые, как змеи линиями спускаются по моей футболке. Ты думаешь, что будет здорово, если она будет черной, но в твоем пенале нет этого цвета. На футболке принт черепа в пламени, которое ты раскрашиваешь красной ручкой, той самой, что красила мои глаза. На плечах лямки от рюкзака. Пусть я его не вижу, но уверен, что он так же крут. Ведь так ты думаешь сейчас? Ты довольна своей работой и немного сожалеешь, что руки и джинсы пришлось обрезать. Край листа, с ним ничего не поделать. Но я благодарен тебе. Так гораздо лучше. Спасибо. *** Ты смотришь на меня уже минут десять. И ровно десять минут прошло с моего так называемого рождения. Ты считаешь меня другом. И почему-то зовешь нарисованным. Неужели я не реален? Неужели я не существую? Ведь ты думала о тех драконах на предыдущей странице и говорила, что их не существует! Так почему же ты думаешь обо мне так же? Ведь я здесь. Смотрю на тебя с листа и улыбаюсь, ведь ты нарисовала мне эту улыбку, сказав, что она милая. К тебе кто-то подсаживается, извиняясь за беспокойство и прося разрешения присесть. Ты разрешаешь, слегка напуганная неожиданным вопросом. Ведь в столовой тишина. Этот человек похож на тебя. Ты думаешь, что уж точно теперь опоздаешь на занятия в художественной школе. Правда, ты продолжаешь приветливо улыбаться, а я понимаю, что в этом мы похожи. Мы улыбаемся для других, порой не в свое удовольствие. Тебя спрашивают, почему ты одна и собеседник удивляется, получив в ответ тихое: «Я всегда одна». Он интересуется, есть ли у тебя друзья или ты просто вынуждена ждать чего-то в одиночку. «У меня есть друзья, но лишь для общения, а так я везде и всегда одна». Человек удивляется и говорит, что пытался вести такой образ жизни, но для него это сложно. Он просит присмотреть за сумочкой, пока сходит к учителю. Ты, конечно же, соглашаешься. Вежлива и добра. Но я слышу, как ты нервничаешь, я чувствую, как медленно осознаешь, что уж точно опоздаешь. «Одна». Это слово чернеет в твоих мыслях через каждое предложение. Снова берешь карандаш и на другой странице рисуешь меня. Те же наушники и прическа, та же футболка. Руки согнуты в локтях и подняты ладонями вверх. Я шепчу тебе: «Не расстраивайся. У тебя всегда есть я». И, кажется, ты слышишь, потому что над моей головой вырисовываешь эти два предложения. И снова раскрашены только пламя и глаза. Прошло лишь девять минут. Ты нарисовала меня довольно быстро в этот раз. Человек вернулся. Он присел напротив и вы разговорились. Подаешь блокнот со мной ему. Твой знакомый листает все рисунки, высказывая свое восхищение. А потом доходит до меня. Он говорит, что я очень хорошо вышел, что очень нравлюсь и я просто потрясающий. Знаешь, если бы у тебя был розовый карандаш, я бы попросил нарисовать мне румянец. Ты говоришь, что мне лишь полчаса от роду, но мне уже 16 и я в 9 классе. В моей голове вдруг стали копошиться разные умные слова. И не очень. Значения их я пока не очень понимаю, но уверен, что ты мне расскажешь. Мило улыбнувшись, бормочешь, что у меня до сих пор не имени. Имя. Тебе нравятся варианты Саша, Макс и Дефри. DJ Дефри. В твоих мыслях проскользнула идея, что я могу работать диджеем в клубе в качестве хобби. Вместе вы ищите еще варианты имен. Но тебе пора идти. Время совсем поджимает. Ты последний раз смотришь на меня и закрываешь блокнот, складывая его в портфель. И, попрощавшись, уходишь. Я чувствую, что твоя грусть уменьшилась, но отчего-то мне кажется, что ты не улыбаешься. Я не могу проверить этого. Сейчас передо мной темнота. К моим глазам прижата другая страница.