Взаимность

Резкий хлопок двери. И слишком непривычная тишина. Чимин остался в квартире совсем один. Ему как-то нездоровилось, и он решил пропустить сегодняшний праздник. Хотелось искренне порадоваться одиночеству, ведь не иметь личного времени 24 часа в сутки это очень сложно и реально изматывает, но его мысли были заняты другим. Чимин, плотно укутавшись в одеяло, лежал и раздумывал о вчерашнем дне. Когда в маленькой комнатке как всегда бесновалась их шумная компания, он заметил, как Юнги вышел из квартиры, не проронив ни слова. Это казалось странным, потому что, несмотря на то, что хен не очень многословен, но и не молчалив, он всегда прощался и объяснял куда идет, ибо если бы не говорил, то малышня, и не только, не давали ему покоя, постоянно звоня ему на телефон. Чимина беспокоило то, что у Юнги были чуток опущены плечи и какой-то слишком измотанный взгляд. Он его, конечно, понимает. Но, так как Юнги был одним из старших, он никогда не показывал того, что устал, и больше не может продолжать. Хен всегда поддерживал младшеньких, и время от времени позволял им выплескивать свои эмоции, но никогда не делился своими личными переживаниями. Он как бы всем помогал, но не позволял себе никакую, хотя бы очень маленькую, слабость. И от этого Чимину было не по себе. Потому что даже у него, у которого образ доброго простачка, иногда нервы бывали на пределе. Ему хотелось все разрушить все бросить, и забыть это как дурной сон, потому что не такой сценарий он написал себе. Возможно, внутренний дурачок предполагал себе, что все будет легко и без каких-либо проблем. Но ведь реальность другая? Она никогда не бывает определенной, и уж точно не осыпана розовыми какашками. Вот им и приходиться бороться каждый день, для того, чтобы сохранить свое место и претендовать на более высокие позиции. А это действительно предельно сложно. Очень-очень. Чимин медленно вытаскивает из-под одеяла свои руки, и внимательно смотрит на свои пальцы. Невольно про себя отмечая, что детская припухлость куда-то исчезла, он точно уверен, что у Юнги-хена пальцы намного красивее. Он все еще помнит, как те белые худые руки впервые заиграли на пианино, и как он потом восхищался своим хеном. Своим, потому что, будучи еще трейни, хен всегда баловал только Чимина. И как-то однажды сказал, что он самый любимый тонсен. И на самом деле, это взаимно. Но это было давно. Если честно, то Чимин запутался, также как Юнги. Младший все еще помнит тот день, когда хен впервые взял его за руки. Это было зимой. В тот день остальные куда-то ушли, оставив их одних. Сначала парни немного перекусили, потом порубились в игры, и, в конце дня, принялись смотреть свое любимое шоу. Было невероятно смешно смотреть выходки ведущих и следить за их действиями. Чимин опустил свою голову на плечи Юнги, ведь так было намного удобнее, да и хен не возражал. Потом наступил такой момент, когда старший положил ладонь на руки Чимина. Несмотря на неловкость это осталось проигнорировано младшим, потому что это же хен. Но потом, совсем ненавязчиво Юнги захватил пальцы Чимина. Пак отметил про себя, что они очень теплые, несмотря на холодный и немного завораживающий вид. Было немного странно, ведь рядом никого не было. Ни мемберов, ни камер, ни визжащих фанатов, которым бы определенно это понравилось. Но Чимин лишь крепче сплел их пальцы и от смущения закрыл свои глаза. Он не хотел видеть лицо Юнги-хена, потому что тогда уж точно сгорело бы лицо. Но этот момент между ними был стерт в следующий же день. Как будто ничего и не было. Хотя чего уж там? Может Чимин сам накручивал себя? Он также продолжал доставать Чонгука, не замечая при этом ревнивых взглядов. Также продолжал дурачиться с Хосоком, при этом забывая про своего хена. Или избегая? Потом они отдалились. Слишком внезапно. Нет, они продолжали делать вместе маленькие фансервисы, но Чимину казалось, что Юнги-хен иногда относился к нему жестоко. Делал вид, что ему безразлично, чем занимается младший, чего достиг. Это очень нервировало, и незаметно портило настроение. Конечно, он понимал, что ведет себя не лучше, но он ожидал каких-либо определенных действий именно от хена, потому что Чимину никогда не набраться смелости, что-либо сделать. А Юнги действительно бесило поведение Чимина. А точнее его обжимания с другими. Особенно с Чонгуком. Чертов мелкий засранец. Несмотря на безграничную любовь к макнэ, он не мог не завидовать тому, как относился Чимин к Чонгуку. Он чувствовал себя ущемленным или преданным. И, в конце концов, сдался. Ведь что принесет взаимность? Еще больше проблем и зря потраченных нервов. Хотя бессонные ночи в раздумьях ничуть не лучше. С их-то графиком. Потом в жизни Юнги наступил такой момент, когда не хотелось ничего. И он проводил свои вечера вместе с бутылкой соджу в каком-нибудь неприметном местечке. В одиночестве конечно. Он чувствовал себя последним алкоголиком, каждый раз выливая в себя очередную рюмку, но ему становилось немного легче. Была возможность дышать. А это главное. Потому что когда что-то постоянно ноет, невозможно вздохнуть полной грудью, ощущая при этом всю полноту жизни. Но, уже ночью, когда он лежал в своей кровати, то чувства безвыходности вновь заполняли его, делая еще больнее. Сегодня очередной день пьянки. Юнги, натянув на себя неприметную толстовку с капюшоном и джинсы в том же цвете, уже распивал алкоголь. Почему-то казалось, что в последнее время это начало помогать еще больше. Или он постепенно становился алкоголиком, или это действительно так? Но закончить содержимое бутылки ему расхотелось. Часы уже показывали 10 вечера, и ему пришлось поехать в сторону дома. По пути вернулся трезвый ум, но голова все еще неприятно гудела. Да и где-то в районе груди что-то щипало. Он знал, что мемберы должны были идти праздновать день рождение одного из менеджеров. И в глубине души очень радовался, что в квартире никого не будет. В мыслях, конечно же, нарисовался образ задорно смеющегося паренька. Как же давно он не любовался этой улыбкой. -Ой, все, – фраза, сказанная в пустоту, растворилась во тьме совсем не желая исчезать. Так горько, так отчаянно. Юнги передернуло, и он избавился от мыслей, погружаясь в дремоту. Мин зашел в квартиру. Не как всегда, стараясь не шуметь и чуть ли не касаясь пола. Сегодня не должно быть никого, поэтому можно позволить себе спокойно переобуться и тяжелым шагами направится в свою комнату. Быстро переодевшись, парень с удовольствием ложится на кровать и тяжело вздыхает, закрывая глаза. Вдруг он слышит легкие шаги по полу. Ему кажется, что он свихнулся. Ибо, точно никого не было. Но также ему лень взглянуть, что там, усталость берет свое. Край кровати прогибается под весом тела, и Юнги внезапно открывает свои глаза. - Хен, - какое-то слишком тихое. - О, Боже мой, это ты, - Юнги немного облегченно вздыхает, но радоваться особо нечему. Чимин в опасной территории. Очень опасной. – Почему на праздник не пошел?- стараясь не смотреть в глаза, спрашивает Мин. - Я, кажется, заболел, хен, - Чимин тоже старается не вглядываться, но определенно ощущает волнение. Он смотрит на руки Юнги и гипнотизирует их, отмечая ее особенную бледность в темноте. Чимин медленно смотрит, как одна рука поднимается, чтобы проверить температуру. Рука, в отличие от прошлого, холодная. Но все такая же родная. Чимин хватается за бледные пальцы. Он больше не в силах терпеть это напряжение. - Хен, поговори со мной. Я скучаю, - отчаянно. Юнги без раздумий хватает в охапку Чимина, и укрывает их обоих от этого мира тяжелым одеялом. В темноте ничего не видно. Но как же приятно осознавать, что тебя обнимают в ответ и прижимаются ближе. У Чимина внутри стихийное бедствие. Он сильно хватается пальцами за футболку хена, и неровно дышит в шею Юнги, как будто у него сейчас начнется приступ. Непременно хочется поднять голову выше и почувствовать сладкий вкус, но осознание того, что тебя уже целуют, приходит с опозданием. С конкретным опозданием. Ибо на губах чувствуется легкое послевкусие от алкоголя. Но это ничего, потому что Чимин знает, что все взаимно. Все.