Психологическая разгрузка

Чакаты. Психологическая разгрузка. Я лежала и смотрела на звёзды. Шелест листьев и звук ветра должны были успокоить и убаюкать меня. Но сегодня они не помогали. Я чувствовала себя безумно одинокой и уставшей. Сеансы с первым помощником всегда выматывали меня до предела. Он был хорошим заместителем капитана. Но, чтобы он мог показать себя там, на мостике, сначала с ним должна была позаниматься я и избавить его от излишней агрессии и садизма. И то, и другое могло плохо отразиться на корабле и экипаже. Он приходил не чаще, чем раз в месяц, но не реже, чем раз в полгода. Он был профессионалом и сам знал, когда ему нужна помощь. Классическая психотерапия тут не помогала, вернее, я провалилась, как психотерапевт. Я честно испробовала всё в первые два месяца тренировочного полёта и не справилась, не смогла ему помочь. После мы перешли в правую часть кабинета. Он был большим. Очень большим. Два метра роста и 120 килограммов мышц. Он мог взять меня на руки, мог удержать на месте. Да, я вешу больше, но мышцы распределены по другому. Только мои задние лапы могли соперничать с ним по силе. И в нём была масса агрессии. То, от чего я должна была его избавить. - Отключить проекцию и звук, свет приглушённый. - Звёзды поблекли, сменившись мягким свечением потолка, ветер и шум листьев сменил еле слышный шёпот механизмов корабля. - Маруф ещё не спит? - Автоматика в каюте старшего врача в дневном режиме. - Вызови его. В каюте раздался голос: - Да, Дымка? - У меня три часа был Стенфорд. - Через две минуты буду у тебя. Ты в кабинете? - Да, но подходи в каюту. Я в душ. Я поднялась, скатала комплект белья с кровати и отправила в сервис, развернула свежее. - Зеркало, - стена передо мной отразила меня. Клочковатая шерсть в белых засыхающих брызгах и четыре параллельных красных полосы на правой лопатке. Я зашла в душ и выставила самую горячую воду и самый сильный напор, что могла выдержать. Потом холодный, и так - несколько раз. Пока не почувствовала, что оживаю. Пена и массажные щётки окончательно примирили меня с реальностью. Сушилка - и я выхожу. Покосилась на лопатку, спрыснула её регенерином и медицинским клеем. Утром не останется и следа. Каюта была наполнена присутствием Маруфа - сервировочный столик со свежесваренным, не из синтезатора, кофе и такие же натуральные сладости с его родины. И его запах, запах силы и уверенности, спокойствия. А ещё из ванной доносился запах моей тайной слабости. - Маруф! Мне же опять придётся идти в душ! - крикнула я от двери. - Я тебя вылижу, -донёсся его спокойный голос. - Ах ты ..., - с рычанием произнесла я и прыжком оказалась у ванной. По полу душевой металась крупная белая крыса. Я подобралась и, проскользив по кафелю после прыжка, боком въехала в стену. Крыса успела вывернуться, ещё рывок и хруст под моими когтями, я отрываю и проглатываю голову, затем догрызаю остальное, тщательно вылизываю кровь с пола и лап. Довольно облизываюсь. Маруф подходит ко мне и вылизывает шерсть на морде, переводя мытьё в поцелуй. Если бы у него не было семьи, я бы предложила ему стать моим спутником. А так мы - близкие друзья. Мойка и охота взбодрили меня, но воспоминания о Стенфорде быстро вернули на землю. Да и лопатка побаливала. Маруф сразу заметил, как я погрустнела. Мы перебрались на кровать, я сопела ему в шею, а он почёсывал мой загривок. Я перебирала в мыслях прошедшие часы и думала, стоит ли рассказывать Маруфу, а если рассказывать, то что именно. Когда это произошло в первый раз, я чуть не активировала защитную автоматику. В течение двух месяцев я пыталась разговорить первого помощника - Стенфорда. Пробовала разные подходы, но всё без толку. Я лишь поняла, что он ненавидит женщин, но так и не смогла выяснить, почему. Я должна была тем или иным способом купировать или дать выход его агрессии, пока она не вышла из-под контроля и не отразилась на его работе, на экипаже. Я чувствовала, что все мои старания уходят в пустоту, а он уже на грани срыва - и я решила дать ей выход... Я откинула бархатную штору, скрывавшую правую часть кабинета. Он сразу всё понял, но то, как он повёл себя, оказалось-таки для меня изрядной неожиданностью. - Ты такая же шлюха, как и все. - Он встал и пошёл на меня, потом резко поднырнул и толчком под передние лапы швырнул меня назад, тут же прыгнул сверху, прижимая всем весом. Да, нас готовили и к такому, но знать - это одно, а жизнь, как оказалось - совсем другое, и даже учебная “практика” не дала мне ощутить, как оно бывает на самом деле. Одной рукой держа меня за шею, другой лев сорвал с себя штаны, разорвав их по швам. И сразу вошёл в меня. У фуррей разная степень соответствия базовому виду. Более поздние генетические линии больше напоминают человека. Ранние - скорее оборотни. В первом помощнике была сильна ранняя линия. В сексе он был похож на дикого льва: короткий заход, максимум на полминуты, перерыв пятнадцать минут, и ещё раз, и ещё раз и ещё… Это продолжалось тогда 5 часов. Но и в перерывы он не оставлял меня в покое, связывал, стегал, пробуя на мне весь активный инвентарь, все плётки и стеки хоть по разу прошлись по мне. Все фаллоимитаторы и плаги побывали во мне. Когда он насытился, и, развязав меня, ушел в душ, у меня не было сил пошевелится. А он, получив из синтезатора новый комплект униформы, ушёл. Вот тогда я и вызвала Маруфа первый раз. Маруф Багирович Вяземский, главный корабельный врач, был для меня непререкаемым авторитетом, но то, что он окажется еще и надежным плечом, было для меня полной неожиданностью. Тогда я звала его на Вы и по имени-отчеству, его каюта находилась через медблок от моего кабинета. Он помог мне добраться до душевой, отмыть и высушить шерсть. И ещё несколько часов я проревела ему в плечо, жалуясь на свою несостоятельность, прежде чем меня отпустило. А через неделю он остался ночевать в моей каюте. Голос корабельного искина разбудил меня. - Доброе утро! Сейчас 6:30 утра, 3 мая 2880 года - Новых сообщений нет - У вас назначены следующие встречи: 7:45 - пересменка офицерского состава. - 8:30 - встреча чакат. - 10:00 - начало приёма посетителей. - Больше встреч на сегодня нет. Задумавшись и пригревшись под боком у Маруфа, я заснула и проспала всю ночь, прижимая его к себе, как большую плюшевую игрушку.