Рациональная трата эфирного времени

— А сейчас, дорогие слушатели, у меня для вас небольшое объявление. С сегодняшнего дня и, предположительно, до конца недели в нашем любимом городе будет действовать новый закон. К сожалению, один из основных его аспектов запрещает говорить о нём что-либо. Поэтому, дорогие слушатели, молчите и молитесь, чтобы вы прямо в этот момент не нарушали этот закон. Если, конечно, он не запрещает молчать и молиться. Никто из нас не застрахован. Но давайте отвлечёмся от этих приятных, но не столь важных новостей… Дорогие слушатели… учёный Карлос вчера был… у меня в гостях! О, слушатели, это было так прекрасно! Я, если честно, почти забыл о том, что он обещал зайти. Вернее, я вспоминал об этом каждый день в ту секунду, в которую мы обычно теряем грань между притворным и настоящим сном. Вспоминал и засыпал с тоскливым пониманием того, что я для него лишь забавный глупец. Клоун, потешающийся над ним. Я так глуп, слушатели! И в то же время, как можно объяснить ему всё, что происходит вокруг, не выставляя себя полным дураком в его прекрасных учёных глазах? И какого же было моё удивление, когда некто, постучавший ко мне в дверь, оказался Карлосом. На нём был его лабораторный халат. На нём почти всегда лабораторный халат. Его зелёные глаза сверкали пугающим возбуждением, пронзая своим блеском свисающие кудри его великолепных растрёпанных волос. Он ворвался ко мне в переднюю и тут же в нерешительности попятился, как будто решил, что это было невежливо с его стороны. На загорелой коже его лица проступил лёгкий румянец. О, дорогие слушатели, как же беден наш язык! Он, в отличие от восточноевропейских, звучит гораздо приличнее, но совершенно не способен передать чувства, охватившие меня в тот момент. Карлос, помявшись несколько секунд, справился со своим смущением и начал быстро и восторженно рассказывать мне что-то. Он размахивал руками, доставал из ниоткуда таблицы и графики, тыкал в них своими красивыми пальцами и говорил, говорил… Он говорил что-то о доме, о том, что он на самом деле не существует. Мне было неинтересно. Конечно, ведь я уже давно знал это! И все вы, слушатели, тоже знали это. Я вам рассказывал об этом, помните? Но Карлос не знал о том, что я знал. Он продолжал порывисто жестикулировать, а я, не отрываясь, следил за движениями его рук. Они выглядели такими мягкими и тёплыми! Я представлял, как он морозным вечером сожмёт мои тонкие и холодные кисти в своих широких, согревающих ладонях… А потом кто-то слегка потрогал меня за плечо. Я осознал, что стою с мечтательным выражением лица и пялюсь в пустоту. Я отпрыгнул и посмотрел на Карлоса. Недоумение на его лице сменилось досадой. «Ты хоть что-нибудь понял, Сесил?» — спросил он с раздражением. «Конечно, — ответил я с ледяным спокойствием, — Тот дом, который ты исследуешь, не существует. А ещё он связывает нас с другим миром. С миром, где есть гора и маяк… Стоп. Забудь всё, что я сказал!.. Быстро!.. Ах! Прости, прости меня, Карлос! Я не хотел раскрывать тебе сюжет твоих научных изысканий. О, позор на мою голову! Какой стыд! Не для того ты видишь так много, Сесил Палмер, чтобы портить жизнь таким очаровательным учёным!..» Карлос с растущим недоумением наблюдал за тем, как я моментально меняю позы: из строгой и угрожающей на жалкую — упавшего перед ним на колени несчастного, а затем и на забывшего о нём и самозабвенно бьющего себя по голове психопата. Вдруг я остановился и понял, что ненароком чуть не выдал себя. Посмотрев на полное непонимания и удивления лицо моего очаровательного ученого, я с облегчением отметил, что он уже давно потерял нить моей мысли и ничего не заметил. «Забудь. Пойдем, я покажу тебе, как правильно приносить еженедельную жертву членам городского совета…» — сказал я, как бы случайно взяв его под руку и проводив в глубь царящего в моем жилище пурпурного полумрака. Да, слушатели. Это было именно так. Как же глупо и вместе с тем невероятно это было! Просто умилительно. Мы сидели с ним на полу перед жертвенным камнем, и я рассказывал ему, как именно нужно вообразить жертву, если у тебя нет настоящей, и как не пораниться при нанесении удара настоящим ножом по воображаемой жертве. Он слушал со смесью иронии и остатков раздражения во взгляде. Я положил руку ему на колено. Я говорил быстро, и Карлос, захваченный потоком моей речи точно так же, как вы, дорогие слушатели, захвачены им сейчас, не заметил этого. Я тоже не заметил. Только потом, пересмотрев видеозапись на моём ежедневном допросе в отделении Секретной полиции Шерифа, я заметил это. Это было очень приятно. Наверно. Так или иначе, мы долго просидели вместе. До тех пор, пока я не убедился, что он овладел мастерством жертвоприношения до той степени, что нечаянно поранил меня. Помню его испуганный взгляд, когда он увидел мою фиолетовую кровь. Я сказал, что это просто освещение такое. Ему ни к чему об этом знать. Это было запрещено Городским Советом уже полтора века назад. Дорогие слушатели. Я мог бы ещё долго рассказывать вам о том, как нежно он помогал мне перебинтовывать мой порез и как мы по-дружески обнялись на прощанье. Но наш новый стажёр Максвелл жестами дает понять, что если я не прекращу трепаться о своих односто… безнадё… отношениях, меня постигнет та же участь, что и стажёра Сьюзан, которая зашла на прошлой неделе в кабинет управления радиостанции и, конечно же, не вернулась. Наши соболезнования родственникам и друзьям Сьюзан. А я должен вернуться к теме, волнующей только управле… волнующей всех нас, дорогие слушатели! Конечно же, это грядущий день литературы!..