Антибиотик

Ребята нисколько не стеснялись гулять за счёт Адама. Собственно, его это мало беспокоило. Было что-то другое. Прошло около двух часов с тех пор, как мы перешагнули порог бара, и все это время Уилльямс провёл в одиночестве за стойкой. Я старалась не смотреть в его сторону, но это было трудно. Разок-другой к нему подсаживались девушки, видно, пытаясь развести его угостить себя выпивкой, но практически сразу уходили без ничего. В руках парень крутил недопитый виски, это был первый и единственный стакан, что я видела, ведь он за рулём. А вот себя я не сдерживала, выпила несколько «Отверток» и голова потихоньку начинала кружиться. После пятого или шестого бокала мне действительно стало дурно. Плюс, я не переставала себя накручивать по поводу случившегося. Мне было страшно. Страшно смотреть в глаза сестре, страшно представить, как дальше мы будем общаться с Уилльямсом, страшно от того, что я была готова разрыдаться из-за своих чувств прямо сейчас, ибо алкоголь творил невероятные вещи. Устав сидеть на диванчике и смотреть на то, как Меган выплясывает с Патриком, а остальные просто весело проводят время, я решила отправиться домой. Встав, почувствовала, как земля уходит из-под ног, а перед глазами все поплыло. Кажется, я выпила слишком много. Но я не могла попросить Адама меня проводить. Я вообще боялась к нему подходить. Поэтому, распрощавшись с подругой, направилась к выходу, но когда шла мимо барной стойки чья-то рука меня остановила. — Не хочешь потанцевать? — спросил Адам, разворачивая меня к себе. Его лицо впервые было настолько грустным, а глаза задумчивыми, что у меня внутри все сжалось. Я догадывалась, что его беспокоит, но как быть не знала сама… — Нет, — покачала головой. — Хочу пройтись. Увидимся дома, — убрала его руку со своего плеча. — Тогда я провожу тебя, — парень полез в карман за деньгами и собирался расплатиться, но я слишком грубо его прервала. — Нет. Я же сказала, хочу пройтись. Наши взгляды столкнулись. И, вроде бы, ничего необычного, но меня словно током дернуло. Ноги стали еще более ватными, легкие сжались, я словно не могла дышать. Сожаление, мольба, полное непонимание происходящего — все это за секунду пронеслось во взгляде льдисто-голубых глаз. — Пожалуйста, не ходи за мной, — еле слышно прошептала, прежде чем покинуть помещение. Ночь была темная и дул прохладный ветер, поэтому мне пришлось сильнее укутаться в куртку. Тело, горевшее от алкоголя еще пару минут назад, потихоньку остывало. Я прошла всего несколько футов, как услышала шорох позади, но постаралась не обращать на это внимание. — Девушка, — окликнул меня кто-то, явно мужского пола и явно не очень трезвый. — Девушка, подождите, — я не сбавляла шаг, но незнакомец нагнал в два счета. — Может, я мог бы составить вам компанию? Вы одна, на улице темно, мало ли кто может к вам пристать? — Простите, но мне не нужна компания, — не оборачиваясь, попыталась отшить незнакомца. — Да ладно тебе, — «попутчик» резко схватил меня за левое запястье и развернул лицом к себе. Это был мужчина лет тридцати пяти, не очень высокого роста, с темными, пьяными в хлам глазами. От него ужасно пахло алкоголем, а хватка его руки была настолько сильной и грубой, что мне стало больно, и я чуть согнулась в коленях. — Я же просто намекаю на хорошее завершение дня, если ты понимаешь, о чем я, — мужчина едко улыбнулся, обнажая свои далеко не белоснежные зубы. — Пустите, мне больно, — пропищала, но тот хватки не ослабил. — Девушка сказала ей больно, — грубый, хриплый, знакомый голос прозвучал рядом. И в ту же секунду Адам схватил моего обидчика за воротник пиджака и резко оттянул назад, отчего тот ослабил хватку, и я отдернула руку. Запястье горело, и я на автомате потерла его, при этом с ужасом в глазах наблюдая за Уилльямсом. — Она, конечно, не сможет начистить твою похотливую рожу, а вот я смогу, — сосед ухватился обеими руками за шиворот мужчины. Его руки с силой сжимали ткань пиджака, глаза горели яростью, а ноздри раздувались, как у быка на корриде. — Адам, — пискнула, зажав рот ладонью. — Сядь в машину, — разгневанно отрезал парень, и мне даже не захотелось его ослушаться. Не то стечение обстоятельств. Поэтому как можно скорее, я засеменила в сторону машины, что была припаркована напротив входа в бар. Брюнет сел на водительское сидение практически сразу, не устраивая разборки с тем мужиком-извращенцем. Его взгляд был злым, а движения резкими. Он быстро всунул ключ зажигания и повернул его. Машина заревела, стоило парню нажать на педаль газа и сорвалась с места. — Пристегнись, — рявкнул сосед. Я сделала, как он велел. Сердце бешено колотилось в груди, я дышала часто и глубоко, липкий осадок остался внутри. Подумать только, что могло произойти, не появись Адам рядом?.. Попытки маленькой, хрупкой девчонки против мужика, пусть и не такого сильного, все равно были бы бесполезны… — Адам, я… — Долго будешь включать самодостаточную девицу? — брюнет сорвался практически на крик. Его руки с силой сжимали руль, а вел он машину так, как ему всегда нравилось — быстро и резко. — Хватит перечить! Тебе ничего нельзя сказать, ты всегда воспринимаешь все в штыки, либо еще хуже, ведешь себя как истеричка во время ПМС! Здравый ум подсказывал мне, что в парне говорила злость, но такие резкие слова… были слишком даже для него. Они задели меня, пусть даже и были правдой. Услышать их было неприятно, но и возразить я не смогла. Просто сидела, вжавшись в сидение и скрестив руки на груди, и не моргала, разглядывая черный коврик под ногами. Тормознули мы так же резко, как и стартовали, настолько резко, что меня откинуло вперед, благо ремень сработал. Не дожидаясь своего соседа, со скоростью света, нервно отстегнула ремень и вылетела из машины. Как можно скорее, я хотела оказаться в своей комнате и чтобы никто меня больше не беспокоил. Возможно, злиться на Адама было глупо, ведь по сути я сама во всем виновата, но его слова, сказанные мне в машине, были очень грубыми. Повернув ключ, наконец попала в дом, который по всей видимости был пуст. Попытка включить настольную лампу не увенчалась успехом. Либо она не работала, либо отключили электричество, как обычно. Я нервно щелкала выключателем туда-сюда, как вдруг широкая ладонь накрыла тыльную сторону моей. — Прости меня, — прошептал Уилльямс. Он был так близко, что я спиной ощущала, как ровно вздымается его грудная клетка. Лбом парень уткнулся мне в макушку, а рука сильнее сжала мою. — Мне не следовало это говорить. Это вовсе не то, что я думаю. Зажмурившись, от его хрипловатого полушепота, от теплоты его рук, от теплого дыхания на моем затылке, я шумно выдохнула. Сейчас мы были настолько близко друг к другу, что мне казалось, бешено бьющееся сердце выпрыгнет из груди. Его большой палец нежно скользил по пястью, вызывая мурашки. Я стояла на месте, словно вкопанная, на деревянных ногах, и не могла пошевелиться. Наверно, я должна была хотеть убежать, скрыться за дверью комнаты, но, черт возьми, мне хотелось вовсе не этого. Мне хотелось пасть. Клянусь Богом, мне никогда так не хотелось пасть! Хотелось отбросить все эти рассуждения на счет сестры, на счет того, что будет или было между мной и этим чертовски обаятельным парнем, хотелось оставить все обиды в прошлом, и коснуться его губ вновь, почувствовать их. Сейчас, здесь, стоя в пустом холле нашего дома. Пусть на мгновение, на секунду, но мне хотелось этого больше всего на свете. — Я разозлился. Я не хотел быть грубым, — продолжил брюнет. — Даже представлять не хочу, чтобы этот тип мог с тобой сделать, — сказав это, Адам на мгновение сжал мою руку сильнее, но тут же ослабил хватку. — Просто пообещай мне, что впредь не будешь мне перечить. Я просто переживаю и пытаюсь о тебе заботиться. Сердце разрывалось. На сотни, тысячи, миллионы осколков! Оно обливалось кровью, сжималось с такой силой, что хотелось выть. Я никогда не была такой бессильной. Мне всегда казалось, что я могу быть сильной, могу справиться с любой мелочью, после всего произошедшего, но, черт возьми, как же я ошибалась. Я была бессильной перед ним. Но мне нельзя было это говорить, нельзя было это показывать, поэтому я просто молча кивнула, продолжая умирать от собственных чувств, выворачивающих наизнанку.