Теоретический вопрос +70

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Настоящий детектив

Основные персонажи:
Мартин Эрик Харт (Марти), Растин Спенсер Коул (Раст)
Рейтинг:
R
Жанры:
Юмор
Предупреждения:
Нецензурная лексика
Размер:
Драббл, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Текст родился на битве как ответ на постоянные требования читателями слеша между Растом и Марти. Причем с наручниками. Я честно попыталась представить, и даже наручники им дала, чтобы все как у людей.
Проходил под кодовым названием "Один раз - не мартираст".
Нецензурная лексика, да. Канон такой.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
19 мая 2016, 22:31
      Если бы он не был в дрезину пьян, он не задал бы этого вопроса Расту. Но жара, пальмы и алкоголь сделали свое дело. Телевизор в номере показывал какую-то эротическую комедию, время было позднее, а номер (премия за вынесенные мозги Леду) один на двоих. Заслуженный, бля, отдых. Марти еще немного посмотрел на накрашенных мужиков на экране и повернулся к Коулу.
      — Раст, как ты относишься к педикам?
      Тот равнодушно прикончил бутылку с пивом, прежде чем ответить.
      — Я к ним не отношусь, Марти.
      — Я тоже, — хохотнул пьяный Харт. — Ну а все-таки, никогда не думал… ну… блядь, Раст, на тебя посмотришь, и слова застревают в глотке, да расслабься ты, мужик! Короче, не думал попробовать?
      — Нет.
      Марти вздохнул. Ничего другого он и не ожидал, но все-таки зашел с другой стороны.
      — А если бы тебе предложили?
      Раст серьезно подумал.
      — Смотря, кто предложил.
      Брови детектива Харта после этих слов поползли вверх и доползли до затылка, он даже забыл об открытом пиве. Он переместился к Расту поближе и внимательно на него посмотрел. От жары майки у них обоих прилипали к телу, и если к своему лишнему весу Марти научился относиться философски (не всем же быть пляжными жеребцами), то фигура Коула иногда вызывала у него зависть — сильный как стальная пружина, бабам должен нравиться. А мужикам?
      — Нет, ты серьезно? — он сделал бутылкой неопределенный круг в воздухе. — Ты что, мог бы взять и подолбиться по-пидорски?
      — Марти, — спокойно сказал Раст, — при определенном взгляде на вещи секс это всего лишь физический контакт. Какая разница, в чьем теле расположена полость?
      — Когда ты так говоришь, мне кажется, что я слушаю судмедэксперта, — с досадой ответил Марти. — Заебись романтично.
      — Да?
      — Да. Пиздец возбуждают такие словечки. Ты мог бы говорить по-человечески?
      — Это как?
      — Например, ебаться, ну или я не знаю, трахаться.
      — Мог бы. Но я предпочитаю говорить так, как мне нравится, и не стану менять свои привычки ради тебя.
      — Ладно, — Марти встал, прошелся до телевизора и обратно. — А как насчет меня?
      Пришла очередь удивиться Расту, он протрезвел и открыл рот как-то по-детски.
      — Тебя? В каком смысле? Мы же напарники.
      — И что? Наоборот, это должно быть плюсом — много времени проводим вместе, ездим в одной машине, в засаде лежали рядом.
      Раст снова подумал.
      — Да, возможно, при определенной симпатии и склонности к данному виду удовлетворении либидо…
      — Блядь, Раст, — завопил Марти, — либидо-хуидо, ну что ты за придурок, твою мать! Отвлекись ты от книжных терминов. Вот как, по-твоему, я симпатичный?
      Раст медленно оглядел редкие волосы Харта, округлившееся брюхо, толстые ляжки, прихваченные трусами, и рыжий пух на голенях.
      — Нет, не отвечай, — быстро ответил Марти, правильно истолковав его взгляд. — Давай по-другому — сколько тебе надо выпить, чтобы со мной замутить?
      — Много, — честно сказал Раст. — Я стараюсь столько не пить.
      — А сегодня?
      — Сегодня как раз столько выпил, раз меня не тошнит от херни, которую ты несешь.
      — То есть с партнером мы определились, — заржал Марти. — Едем дальше — как бы ты предпочел это делать? Стоя? Лежа? На столе? На кровати?
      — А ты?
      — Ну…— Марти посмотрел в сторону кровати. — Наверное, лучше на чем-нибудь мягком, вес-то у нас разный.
      — Кстати, на твоем месте я записался бы в спортзал, ты толстеешь, Марти.
      — А я на твоем месте не пиздел бы понапрасну, — в тон ему ответил Харт. — Кстати, ты в курсе, что первый раз больно?
      — Догадываюсь.
      — Есть такие специальные смазки, — Марти поскреб подбородок. — Вроде геля после бритья с ментолом. У тебя есть такое?
      — В ванной.
      — Так принеси.
      Раст встал, и, покачиваясь от градусов, направился в ванную, вернулся, сжимая в руке тюбик. Глаза его были мутными и пустыми. Марти залез в карман и вытащил оттуда наручники.
      — Это вот… чтобы не передумать, — с кривым смешком сказал он. — А то хуже нет с полдороги возвращаться, мало ли тебя опять галюн накроет. Хотя куда тебе больше накрывать, раз на такое соглашаешься.
      Растин подошел к кровати и снял покрывало, аккуратно сложив его в углу на стул.
      — Это зачем? — подозрительно спросил Марти.
      Раст пожал плечами.
      — Положено первый раз обставлять романтично, — сказал он. — Чтобы осталась хорошая память, а не только этот ободранный номер и пустые коробки из-под пиццы.
      Марти вдруг стало его до слез жалко, он даже отвернулся. Это у него жена, а Раст совсем один, шалавами брезгует, телевизора у него нет, даже в туалете порнуху не держит, что за блядская жизнь? И чего этим сукам-бабам надо?
      — Ты это, — неловко сказал он, — если не хочешь, то и не надо. Я серьезно говорю. Ну, пошутили и пошутили.
      — Испугался? — без выражения спросил Раст.
      Эти его черные и пустые глаза вдруг вывели Марти из себя до невозможности. К нему как к человеку, а он опять хуйню несет, знает же, что бесит, и продолжает.
      — Я? Испугался?
      Харт навис над ним, взял его за майку и подтянул вверх. Раст никогда не смотрел в такие моменты в лицо, только куда-то в сторону и вдаль, словно отсутствовал физически, и его руки легли поверх рук Марти и сжали их. Харта снова захлестнула волна жалости. Он отпустил Коула, сунул ему в руки наручники и подтолкнул к кровати.
      — Давай сам, ты же полицейский, — прошептал он. — Не хочу, чтобы были синяки.
      — Хорошо, — тихо ответил Раст.
Он сделал шаг за спиной у Марти и набросил кольцо наручников ему сначала на одно запястье, потом на второе.
      — Ты что? — не понял Марти. — Ты что, блядь, делаешь?
      — То, что ты просил, — ответил Раст. — Ты же боялся, что передумаешь, теперь уже не сможешь.
      Он толчком послал его на кровать, и Марти зарычав, понял, что подставился.
      — Ни хрена, — заорал он, — это ты должен быть снизу!
      — С хера ли? — хладнокровно поинтересовался Раст. — Твоя идея была попробовать секс по-пидорски, я только пошел тебе навстречу. Это ты у нас чемпион по чужим постелям и всякому изврату, так давай, закончим начатое.
      — Если ты только попробуешь, — прорычал Харт. — Если ты только…
      — Что? — с любопытством спросил Раст. — Что ты сделаешь?
      — Я тебя, суку, урою потом, я тебя голыми руками порву и задушу, Раст, блядь…
      — Вот видишь, Марти, — философски сказал Коул, садясь рядом с ним на край кровати и запрокидывая бутылку над головой, — иногда отношение к некоторым вещам зависит от того, сверху ты в этих отношениях или снизу. Только что ты сочувствовал пидорам, а теперь готов меня убить. Ты вообще когда-нибудь слышал о логике?
      — Не слышал я ни о какой блядской логике, но если ты сейчас же не снимешь с меня браслеты, я…
      — Человек все воспринимает через призму личной заинтересованности и собственного эго, — рассеянно ответил Раст, не обращая внимания на его рычание. — Если бы оно не было у тебя таким огромным, ты понял бы, что на самом деле абсолютно все равно, где ты находишься — сверху или снизу, отказался бы от оценочных суждений и начал бы получать удовольствие от того, что имеешь. От простой человеческой близости, например. Но люди никогда не бывают довольны тем, что у них есть, Марти, гоняются за иллюзиями, хотят изменить свою жизнь, а меняют только половых партнеров, а потом понимают, что по уши в дерьме. На твоем месте я ценил бы Мэгги.
      Он встал, метнул пустую бутылку в мусорное ведро и, натянув на напарника одеяло, прошествовал в душ, но вернулся с полдороги и снял с Харта наручники.
      — Подумай об этом, — сказал он на ухо Марти.
      — Иди нахрен, — пробурчал тот, поднимая ему вслед средний палец. — Сукин сын.

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.