Колдограф

•PG-13 •Герои младше 18 лет •ООС •Hurt/comfort Гермиона всегда любила воскресные дни. К этому времени у неё, в отличие от Гарри и Рона, все домашние задания уже были готовы, несколько раз тщательно перепроверены и переписаны в двух экземплярах. Поэтому Гермиона с чистой совестью могла посвятить эти дни только себе. Она предпочитала проводить время за чтением книги, которая уже целую неделю ждала своего часа, стоя на полке с десятком других, столь интересных, книг, на которые редко хватало времени из-за необходимости изучения программной литературы. Гермиону не волновало, где читать: главное, чтобы её не беспокоили. Поэтому чаще всего она уходила к Чёрному озеру либо на стадион для квиддича, где поднималась на самый верх трибун и погружалась в очередную мастерски написанную и захватывающую историю. По воскресеньям тренировок почти никогда не было, — Гермиона подозревала, что не только Гарри и Рон откладывают всё до последнего, — и никто не нарушал покоя девушки. Сегодняшний день выдался особенно дождливым, поэтому пришлось отказаться от привычных мест и устроиться с очередным томиком в дальнем конце паба «Три метлы». Книга оказалась не особенно интересной. То, что так долго нахваливали соседки по комнате, оказалось обычным романом для девочек-подростков, в котором глупые герои бросались в пучину страстей, пренебрегая логикой и здравомыслием, чем ужасно раздражали опытного читателя. Гермиона провела пальцем по запотевшему оконному стеклу, повторяя узор дорожки от дождевой капли, и глубоко вдохнула. Через открытую форточку с пустынной в такую погоду улочки Хогсмида доносился запах дождя и хвои, смешиваясь с ароматом свежих булочек, принесённых мадам Розмертой, и вызывал у девушки чувство ностальгии: мама всегда пекла домашние пирожки в дождливые дни. Она говорила, что так в доме становится уютней и теплей, ведь маленькая Гермиона ужасно боялась грозы. Взрослая Гермиона же знает, что есть вещи и пострашнее. В противоположном углу паба разговор каких-то юношей перешёл на повышенные тона и начал привлекать к себе всеобщее внимание. Светлые волосы одного из них выделялись на фоне тёмно-коричневого дерева, которым была декорирована стена. Сомнений быть не могло — чуть ли не в первый раз за этот учебный год сам Малфой посетил знаменитый паб. Второй парень стоял к Гермионе в пол-оборота, так, что можно было разглядеть только спину, облачённую в чёрную школьную мантию, и тёмные короткие волосы. Гермиона безошибочно узнала в нём Блейза Забини, ведь только он мог так открыто повышать голос на отпрыска Малфоев. Слизеринцы о чём-то яростно спорили. Девушка отложила в сторону наскучившую книгу и, нахмурившись, следила за разгорающимся скандалом. Внутренний голос подсказывал ей, что увиденное очень важно. А если учесть, что Гарри подозревает Малфоя во всём, происходящем в Хогвартсе, то такое его поведение в пабе, полном людей, настораживало. В центре образовавшейся толпы разгорался нешуточный скандал, и Гермиона не могла понять, почему никто не делает попыток прекратить это безобразие. Мадам Розмерта замерла за барной стойкой, с мольбой в глазах поглядывая на собравшихся с немой просьбой вмешаться. Она не хотела, чтобы её паб приобрёл плохую репутацию из-за драк и потасовок. Одной «Кабаньей головы» в Хогсмиде было достаточно. Один из зевак переступил с ноги на ногу, открывая Гермионе полную картину происходящего: сжатые кулаки Малфоя, глаза которого даже в некотором полумраке бара полыхали огнём холодной ярости. Драко уткнулся пальцем в грудь Блейза, тесня того назад. — Ты ничего не знаешь, Забини, и не тебе меня судить! — в его голосе слышалась явная угроза. Если до этого слова их спора были почти не слышны, то в этот раз они отчётливо прогремели в притихшей таверне. Прищуренные серые глаза внимательно следили за каждым движением оппонента, не обращая внимания на всех любопытных волшебников, которые подходили всё ближе и ближе, не желая пропустить ни слова из занимательного разговора. — А кто тебе ещё это скажет, если не я? А? Кто из наших посмеет хоть слово сказать против него? Я твой лучший друг, чёртов идиот! — Блейз схватил Малфоя за идеально выглаженные лацканы пиджака и хорошенько встряхнул. — Послушай меня. Откажись от этого дерьма, пока не поздно! Драко легко, но с ощутимой яростью оттолкнул друга и, отступив на шаг назад, наткнулся на столик, который значительно пошатнулся от удара. Стоящая на нём кружка сливочного пива опрокинулась, давая своему сладкому содержимому выплеснуться на дубовую столешницу, а затем тонкими янтарными струйками стечь на пол, образуя небольшие лужицы и разнося по помещению лёгкий запах хмеля. — Ты знаешь, что я не могу! Знаешь! — рявкнул Драко прямо в исказившееся лицо друга. — Да очнись ты! — злость в голосе Блейза была настолько ощутимой, что даже Гермионе, которая была лишь сторонней наблюдательницей, стало страшно. Но сам Малфой никак не отреагировал. Прийти в себя его заставил резкий удар в челюсть. Гермиона ахнула и прижала ладонь к губам. Драко будто в замедленной съёмке повернул голову и дотронулся большим пальцем руки до разбитой губы. Словно не веря, он посмотрел на капли крови, оставшиеся на коже. А затем его лицо исказила гримаса злости. Ответ не заставил себя долго ждать. Драко схватил Блейза за шиворот с такой силой, словно пытался его задушить, и толкнул того в сторону стола, прижимая его спиной к залитой сливочным пивом столешнице. Низко склонившись над другом, он яростно прошептал ему прямо в ухо: — Убирайся с глаз моих. Ты знаешь, на что я теперь способен, — а затем резко отпустил Забини, вытирая выступившую на разбитой губе кровь и сплёвывая кровавую слюну на пол. Блейз медленно встал, привёл в порядок мантию, стряхнув с неё капли напитка, насколько это было возможно. Он презрительно обвёл взглядом собравшихся зевак, будто только сейчас их заметил. — Чего уставились? Драк никогда не видели? — Забини оттолкнул плечом стоящего впереди незнакомого парня и решительно прошёл к выходу. Дверь за ним с грохотом захлопнулась. Поняв, что продолжения захватывавшего зрелища не будет, все посетители, наблюдавшие за развернувшейся сценой, вернулись к своим столикам и начали обсуждать увиденное, изредка бросая косые взгляды на Драко, который ощупывал не прекращающую кровоточить губу и болезненно морщился. Мадам Розмерта схватила палочку и быстрым движением убрала остатки напитка с пола и со стола. Она участливо склонилась над Драко, о чём-то его спросив, но тот лишь отмахнулся. Гермиона неотрывно смотрела на Малфоя. Сердце подсказывало ей, что случилось что-то серьёзное, что это поворотный момент в его жизни, и бросать его в такое время, даже пусть он хоть тысячу раз враг, Гермиона считала неправильным. Хотелось поддержать его и помочь найти выход из того запутанного лабиринта чувств, в котором Малфой сейчас заблудился. Если она сможет что-то изменить, уговорить его открыться, то, кто знает, может, это станет первым шагом на пути к победе? Гермиона подошла к барной стойке и заказала бокал сливочного пива. Ожидая заказ, она пристально следила за Малфоем, боясь, что тот уйдёт. — Ваш заказ, — мадам Розмерта протянула ей кружку. На её лице играла привычная, но немного натянутая улыбка. — Два сикля, — от волнения она в очередной раз принялась протирать и без того чистый стакан. Гермиона бросила монеты на деревянную поверхность и, взяв пиво, направилась к столику Малфоя. — Это тебе, — кружка громко соприкоснулась с поверхностью стола. — Взамен разлитого. Драко поднял глаза и, увидев перед собой Грейнджер, слегка опешил. — Если хочешь узнать, из-за чего мы спорили, то не дождёшься. Проваливай. И пиво своё забери. — Мне от тебя ничего не нужно. Но могу дать дружеский совет, — она опёрлась ладонями о стол и, дождавшись, пока Малфой с язвительной ухмылкой посмотрит ей в глаза, сказала: — Я думаю, что Забини прав. — Ты понятия не имеешь, о чём мы разговаривали, — Драко прищурил глаза, стараясь по взгляду девушки определить, как много она знает. — Поверь мне, я догадываюсь. И в глубине души ты сам с ним согласен! — костяшки побелели от того, с какой силой она сжала край столешницы. — Убирайся, Грейнджер. Мне не нужны твои советы и нравоучения, — процедил Малфой сквозь зубы. Его тайна почти была раскрыта лучшей подружкой Поттера. — Не знаю, что ты там точно задумал, Малфой, но подумай, действительно ли ты этого хочешь. Если ты уверен, то, конечно, дерзай! Но если есть сомнения... — девушка пожала плечами. — И что ты предлагаешь? Пойти против всех? Поклясться в верности несравненному Гарри Поттеру? — Да! Ты можешь обратиться ко мне, к Гарри или даже Рону! Можешь пойти прямиком к Дамблдору, — от глаз Гермионы не ускользнуло то, как шумно выдохнул Малфой при упоминании имени директора. — Никто из нас тебя не оттолкнёт. Никогда не поздно выбрать правильную сторону. Повисло неловкое молчание, которое укрыло собой громкие мысли, набатом стучащие в голове Драко. Гермиона смотрела на него, но, так и не дождавшись ответа, устало вздохнула. — Впрочем, решать тебе. Счастливо оставаться, — она прошла в другой конец зала, взяла забытую книгу и вышла за дверь, впустив в помещение аромат дождя и хвои. — Если бы всё было так легко, Грейнджер, если бы... — Драко проводил девушку задумчивым взглядом. В очередной раз вздохнув, он медленно обвёл ободок кружки пальцем. Мысли путались в голове, одна сменяла другую, ровно, как и эмоции на лице: насмешка, отрицание, страх. Драко допускал, что в словах Грейнджер есть доля правды: он не обязан становиться тем, кем ему приказали стать… Малфой поднёс кружку ко рту и залпом выпил всё содержимое. Свежая рана неприятно защипала. Накинув на плечо школьную сумку, он быстрым шагом направился к выходу, намереваясь догнать гриффиндорку. А мадам Розмерта могла поклясться, что на губах у этого юноши играла слабая улыбка. __________ Забини узнал о задании Тёмного Лорда и пытался отговорить Драко.