Колдограф

•R •Герои старше 18 лет •Мистика •Смерть персонажа Тихий шёпот, почти осязаемый, хоть и едва различимый за яростным биением ветки в окно, которая, казалось, хотела пробить стекло и пронзить всё на своём пути, сводил с ума. Смешиваясь со скрипом мёртвых половиц, словно дышащих под чьими-то невесомыми шагами, звук бестелесного голоса подбирался всё ближе, запутывался в волосах и обвивал удавкой горло. — Ты слышишь? — Гермиона приподняла голову с колен Драко и посмотрела по сторонам. Слабый свет камина пытался осветить каждый уголок гостиной, но огонь проигрывал эту битву, сдаваясь под яростным напором тьмы. Светлые при свете дня стены сейчас окрасились в грязный коричневый цвет, а блеск стёкол на семейных фотографиях походил на блеск глаз, следящих в темноте. Убедившись, что в комнате кроме них никого нет, Гермиона с некоторым облегчением выдохнула. Но страх никуда не ушёл. — Что, опять эти голоса? — Драко, очнувшись от полудрёмы, внимательно посмотрел на жену. Его лицо посуровело, но то, как он вытер тыльную сторону ладони о брюки, выдавало некоторую нервозность. Гермиона, всё ещё настороженно оглядываясь, приобняла себя за плечи и опустила голову в молчаливом согласии. — Ерунда, просто старый дом живёт своей жизнью. Но я пойду, осмотрю, чтобы тебе было спокойнее. Вот увидишь, это просто воображение разыгралось, — Драко дерзко ухмыльнулся. — Заодно принесу документы для Поттера, чтобы утром не забыть, иначе он меня с потрохами съест. — Драко, может не надо? Мне как-то не по себе, — Гермиона умоляюще посмотрела на супруга, продолжая теребить край шерстяного свитера. — Эти голоса появились почти сразу, как мы переехали сюда. Меня это настораживает. — Слушай, это обычный дом. Ты себя просто накручиваешь. Ты устала от всей этой работы в Министерстве, поэтому твой мозг, требующий отдыха, подкидывает тебе эти жуткие видения и звуки, — Малфой подошёл к Гермионе, взял её лицо в свои руки и поцеловал в висок. — Я сейчас вернусь, хорошо? — Ладно, только побыстрее, — Гермиона прижалась щекой к ладони мужа, тот ласково провёл большим пальцем по скуле и, улыбнувшись, быстро исчез в дверном проёме. Этот дом вызывал почти неконтролируемый страх у отважной Героини войны. То, что начиналось так радостно, — роскошная, пышная свадьба, покупка своего дома, выматывающий, но такой долгожданный переезд, — превратилось в ежедневное беспокойство и боязнь за свою жизнь. С самого начала было что-то не так, но счастливые молодожёны не хотели обращать на это внимания. От светлых стен, окрашенных в тёплые тона, веяло пронизывающим холодом. Как бы Гермиона ни старалась привнести в дом уют, вкладывая в обстановку каждой комнаты частичку души, стены продолжали давить со всех сторон своим гнетущим ощущением заброшенности, не давая вдохнуть полной грудью. Не зря при покупке дома что-то показалось неправильным: продавец будто старался поскорее избавиться от этого особняка, нервно поглядывая то наверх, то на входную дверь, а самой Гермионе было не по себе от гнетущего чувства на душе и пронизывающего до костей холода, который пропитал дом даже при тёплой майской погоде. Но тогда она сослалась на необжитость дома, веря в свои способности хорошей и умелой хозяйки и желая поскорее уехать из Малфой-Мэнора, пребывание в котором заставляло непроизвольно возвращаться в мыслях к тем отзывающимся болью военным дням. Впервые странные звуки появились ровно через неделю после переезда. Гермиона проснулась от пронизывающего до костей холода и, даже не успев открыть глаза, услышала рядом с собой жуткий шёпот. От её крика проснулся Драко и принялся успокаивать рыдающую и затравленно оглядывающуюся по сторонам жену, заключив её в свои объятия. С тех пор Гермионе стало казаться, что она сходит с ума. Зелье «Сон без сновидений» не помогало. Каждую ночь её посещали выгрызающие здравый смысл ночные картины. Иногда ей снилось кресло-качалка, в котором сидела обычная кукла,превращающаяся в девочку с обезображенным лицом, как только Гермиона хотела взять её в руки и рассмотреть. Иногда — виселица, на верёвках которой висели все самые близкие и дорогие сердцу люди. Постоянные голоса ещё больше усиливали чувство тревоги, превращая её в неконтролируемый животный страх, доводя до истерики и искусанных в кровь кончиков пальцев. Невозможно было разобрать, что именно они говорят, но от самой их интонации становилось жутко, а волосы на затылке вставали дыбом от еле ощутимых прикосновений — холодных, жёстких, влажных, будто кожи касался мертвец, сотканный из смрада и колючего тумана. …Драко не было уже около десяти минут, а казалось, что прошла вечность. От беспокойства Гермиона принялась крутить обручальное кольцо, попытавшись сосредоточиться на блеске камня, который сиял даже при тусклом свечении лампы, которая освещала гостиную. Ей хотелось кричать, бить кулаками по диванной подушке так, чтобы та разорвалась под напором, бросить в стену хрустальную вазу и смотреть, как осколки той разлетаются, подобно давно разбившемуся здравомыслию самой Гермионы. Внезапно где-то наверху послышался шум, будто кто-то опрокинул небольшой предмет на пол. Сердце Гермионы болезненно сжалось. — Драко? — чуть слышно спросила она. Ответа не последовало, поэтому, прочистив горло, она спросила чуть громче: — Драко, ты наверху? Ответом ей была тишина. Страх за близкого человека сразу пересилил страх за собственную жизнь. Гермиона крепче сжала в руках палочку и вышла в коридор. Как только она ступила на лестницу, весь свет в доме погас. Она не смогла сдержать крика. Прижав руку к груди, девушка постаралась успокоить яростно бьющееся сердце. — Драко, ты в порядке? — Гермиона зажгла огонёк на конце палочки, но мрак почти не рассеялся. Она с трудом могла разглядеть следующую ступеньку. — Я наверху. Свет выключился. Наверное, что-то с проводкой. Завтра вызову мастера, — голос был его, Драко, но он звучал как-то приглушённо и безжизненно, не выражал никаких эмоций. Несколько слоёв штукатурки и бетона приглушали слова, и Гермиона убедила себя, что ей просто показалось. Послышалось слабое шуршание, словно по полу кто-то тащит что-то неимоверно тяжёлое. — Кто там с тобой? — девушка старалась ступать как можно тише, но некоторые ступеньки предательски скрипели. — Я один. Тебе пора спать, ты устала. Поднимайся, я приготовил постель, — на этот раз, казалось, голос послышался довольно близко и откуда-то из-за спины, и Гермиона, предательски вздрогнув, от неожиданности выронила палочку. — Нет, нет, нет! — яростно прошептала девушка. Спустившись на несколько ступеней вниз, она принялась искать палочку на ощупь, однако безрезультатно. Здравый смысл не позволял её пойти наверх безоружной, но и бросить Драко одного после всех услышанных звуков и голосов она не могла. А, может, это воспалённое сознание подкинуло ей очередное видение, и Драко там в полном одиночестве разбирается с бумагами? В любом случае, желание поскорее оказаться в родных объятиях пересилило страх. Гермиона почти крадучись, ощупывая ногой каждую ступеньку в абсолютной темноте, поднялась на лестничный пролёт между первым и вторым этажами и в полном мраке попыталась найти подоконник. На улице было так же темно, как и в доме — через окно совершенно не проникал свет. Найдя на подоконнике глиняный цветочный горшок, Гермиона высыпала оттуда всю землю, и, крепко сжимая глиняное изделие двумя руками, начала осторожно подниматься дальше. Выдержки не хватало, и Гермионе казалось, что первый, кто появится на её пути, получит этим горшочком по голове. Из-под двери спальни просачивался слабый серебристый свет. Гермиона слегка толкнула хлипкую дверь плечом, но ничего не смогла разглядеть в образовавшемся проёме, поэтому она, не раздумывая, резко распахнула её и тут же увидела Драко, стоящего около кровати спиной к девушке. Он будто застыл, ожидая чего-то. Гермиона выронила горшок, позволяя остаткам земли рассыпаться по полу. — Драко? — Да, дорогая? Тебе уже пора, — он немного повернул голову, так что можно было рассмотреть его профиль. — Пора ложиться, Гермиона, пора спать Девушка так и не поняла, откуда льётся свет. — Хорошо... Драко, кто здесь кроме нас? — что-то в облике супруга напрягало её: может быть, виной этому была его напряжённая фигура, сжатые в кулаки ладони? Или чужой и такой отстранённый голос, который звучал так, словно с ней разговаривал кто-то другой, кто-то чужой, кто-то, не являющийся её супругом? Руки Гермионы дрожали, а ноги её подгибались. Последние несколько минут просто окончательно высосали из неё все силы. — Эй, да что с тобой сегодня, дорогая?— Драко развернулся и сделал несколько шагов к Гермионе. — Мы одни. Его лицо приобрело привычное выражение заботы, губы сложились в такую знакомую, чуть подначивающую и хитрую ухмылку, поэтому Гермиона смело прижалась к нему, пытаясь перенять от дорогого мужчины хоть каплю его самообладания и мужества, отчего-то не заметив, сколь холоден его взгляд и сколь малы для такого тёмного помещения зрачки. Драко крепко обнял её, поглаживая по голове. — Всё хорошо, всё хорошо, — повторял он. Немного отстранившись, Гермиона посмотрела ему в глаза, в зеркало души, которой она так безоговорочно доверяла. — Я люблю тебя, — просто сказала она, вкладывая в эти слова всю свою любовь и нежность к этому человеку. — И я тебя, — Драко, улыбнувшись, склонил голову для поцелуя. Его губы заглушили крик, вырвавшийся из горла Гермионы. Острое лезвие легко вошло в её живот, плавно скользя между слизких внутренних органов, разрезая и делая безобразную дыру в свитере, который они вместе покупали на прошлое Рождество. Драко с напором повернул нож, вонзая его по самую рукоятку, позволяя тёплой крови литься из раны прямо на холодные ладони, обжигать их, проникать в поры кожи. Острый клинок наткнулся на неожиданное препятствие и с омерзительным скрежетом прошёлся по кости. Глаза девушки широко распахнулись, с немым вопросом вглядываясь в лицо стоящего рядом мужчины. Драко, после последней предсмертной судороги жены, дал обмякшему телу Гермионы соскользнуть вниз, покидая его объятия и оставляя на руках такое знакомое тепло. Тишина. Всего одно мгновение абсолютного безмолвия. А затем вдруг в комнате зашевелился туман. Серебристые фигуры, до этого почти прозрачные и в полумраке комнаты почти не различимые человеческим глазом, начали приобретать более чёткие очертания. Сгустки тумана, окутывающие их фигуры, чуть сжались, обнажая воздушную плоть странных существ. Именно от них исходил свет, который теперь стал ещё ярче, помогая разглядеть каждую деталь в навсегда замершей фигуре девушки. Голова её была неестественно повёрнута набок в сторону двери. Глаза широко открыты и будто с сожалением смотрели на выход из комнаты, навсегда замерев и сверкая своим мёртвым янтарным блеском. Сияющие существа, не обращая внимания на вдруг забившегося в истерике мужчину, рёв которого опеленал безмолвную тишину, обступили тело Гермионы, которое постепенно очерчивалось рисунком собственной вязкой и слизкой крови, смешавшейся с землёй и напоминавшей отвратительную кашицу из кусочков органов и души. Оно стало медленно исчезать, таять, превращаясь в такую же серую бестелесную дымку — такое же мстительно и жаждущее крови существо. Труп Драко Малфоя на следующее утро обнаружила домработница. Гермиону Малфой авроры так и не нашли. __________ Дом был проклят. В нём обитали духи, которые выбрали своей жертвой Гермиону, так как забирали душу каждой женщины, поселившейся в доме, и принялись сводить её с ума. Сами они не могли убить того, кого выбрали, поэтому затуманили разум Драко, чтобы он убил Гермиону. Как только всё было сделано, духи внушили ему просто лечь спать и убили во сне.