Из графини в счастливую служанку.

…«У демонов нет чувств» — это я говорил не раз, до конца не понимая, кого пытаюсь убедить — её или себя. …Когда утром передо мной собралась прислуга, я окинул их оценивающим взглядом.  — Где Мейлин? — сдержанно поинтересовался я, как меня прервал знакомый визг.  — Себастьян-сан! — взволнованно воскликнула растрёпанная горничная. Что произошло? Что она успела натворить так рано? Ответ не заставил себя ждать, — Виктория не просыпается! Что за ерунда? Зная эту девочку, я мог предположить всё, что угодно. Возможно, что она специально хотела, что бы я зашёл к ней. Может, хотела напугать горничную. И хотя Виктория производила на меня впечатление спокойного и серьёзного человека, от неё я мог ожидать чего угодно. Но я ошибался. Я и предположить не мог, что всё будет настолько серьёзно.  — Принимайтесь за работу, — сказал я, пытаясь не выдавать лёгкого волнения, — я во всём разберусь. Девушка лежала в кровати, укрытая одеялом. Каштановые кудри рассыпались по подушке, обрамляя снежно-побледневшее лицо. Это действительно напугало меня. Подойдя поближе я дотронулся до её лба. Холодная. Будто труп.  — Ясно, — грустно улыбнувшись констатировал я, — Вам действительно нехорошо, миледи. Приношу огромные извинения за то, что не могу Вам помочь. Связь с её душой была настолько слабой, что казалось, ещё немного, и она порвётся, подобно натянутой струне. Что ж, это оказалось правдой. Я уж было решил, что Вы придумали очередную оригинальную игру. Вроде того, что произошло вчера. Вы ведь помните? Мы встретились в зале и вы выглядели так взволнованно и забавно, что я смотрел на Вас с нескрываемым интересом.  — Короче, — выдавили Вы, пытаясь сохранить спокойствие в голосе, — Себастьян, я Вас люблю. Расстроило. Очень. Признаний в любви за своё существование я слышал несколько сотен, если не больше. Женщины, падкие на мою соблазнительную внешность, были готовы говорить тоже самое спустя несколько дней после знакомства со мной. При этом эти податливые существа выглядели довольно жалко. Но Фантомхайвов я всегда считал чем-то иным, чем-то более сильным и независимым. А Вы, миледи? Неужели Вы тоже поддались искушению? Во что превратилась моя душа… Я по обыкновению хитро улыбнулся. Я же Ваш друг, не так ли? Нужно ответить Вам потактичнее, что бы не обидеть.  — Что ж, благодарю, миледи. — ответил я, и отчасти честно добавил, — Я тоже Вас люблю, в частности Вашу вкусную… Но вы испуганно перебили меня.  — …Нет! Вы не поняли! Я люблю Вас! Я внимательно посмотрел на Вас и медленно проследил за Вашим взглядом. Ах, в поваре всё дело? Конечно же я его заметил, мой слух уловил биение его сердца, не говоря уже об этом бестактном смехе. Что ж, даже не представляю, что Вы пытались этим мне сказать, но могу предположить, что вовсе не то, о чём можно было подумать. Я облегчённо вздохнул.  — Ясно. — я ответил то, что обычно отвечал тем женщинам, которые после признания оставались живы, — Что ж, это очень неожиданно и приятно… Звон разбитой посуды. Невероятно, я был так поглощён разговором, что даже не заметил горничную. В прочем, это не так важно. В тот момент меня интересовало другое. Вот что за непонятная тяга заварить очередную игру? Фантомхайвы — люди ещё более не понятные, чем можно себе представить. Что господин, что Виктория… Но, в отличии от господина, девушка не особо пытается скрывать свои эмоции. Я с замиранием того, что люди называют сердцем, вспоминаю тот день, вернее, ту ночь, когда Вы заплакали прямо у меня на руках. Никогда не любил таких людей. Эмоции, чувства… И почему столько всего происходит из-за них? Никогда не мог понять их природу. И всё-таки, с каждым днём я убеждаюсь, что Ваша душа изначальна была безумно похожа на душу моего предыдущего господина — Винсента. Быть такой бесстрашной и предусмотрительной, вежливой и решительной, преданной, задумчивой, улыбающейся и тихо рыдающей. Люди. Нет. Фантомхайвы… Вот мой господин Сиэль — совсем иное дело. Жестокий, самонадеянный, эгоистичный. Люблю таких людей. И всё-таки в нём было что-то отличающее его от других. Его непонятные мне по сей день решения и действия не поддаются никакому объяснению, но при этом абсолютно всегда попадают в цель. Он производит впечатление невероятно умного, жестокого и решительного человека. Пытаясь понять его я обрёл довольно вредную привычку для демона — наблюдать за ним. Анализирование его поступков стало моим хобби, но я не имел возможности кому-либо рассказать об этом. Да и зачем мне это? Я ведь демон, мы не нуждаемся в общении. Точнее, я был полностью уверен в этом, пока не встретился с Вами. Я любил говорить с Вами. Я не считал себя хорошим собеседником, ибо не так уж и много знал о людях, но я любил слушать Вас. Вы искренне любили господина, или Сиэля, как Вы его называли, лишь при мне, что мне очень льстило. Вы тоже пытались понять его, часто думали о том, как сильно он изменился за это время. Но больше всего меня поразило то, что Вы действительно убили человека. Это удивило даже юного господина, хотя он по обыкновению своему сохранял невозмутимость. Мне не привыкать самому убивать и видеть смерти других людей, но всё-таки я никак не ожидал подобного поступка от хрупкой молодой девушки, что так беззащитно выглядела, выпрашивая у графа работу. А я ведь узнал Вас. Среди тысячи я узнаю душу Винсента, даже облачённую в тело зеленоглазой девочки. Я знал, что я наконец обрёл потерянную жертву, но и подумать не мог, что я нашёл ещё и друга. Изо всех сил я старался не привязывать себя к этому слову. Я — слуга, Вы — госпожа, пусть сейчас я руковожу Вами, пользуясь полномочиями дворецкого. Слуга и госпожа, никаких друзей тут нет. Я привык к такому положению вещей за три года службы у господина, и боялся привыкать к чему-то другому. Я — демон. Я могу вести себя как Вам угодно, но при этом всегда остаюсь демоном. Мне нет нужды привязываться к простому человеку, какой бы приятной душой он не обладал. Но, чёрт, я люблю с Вами разговаривать. Люблю наблюдать за господином, каким бы холодным он ни был. Я люблю Фантомхайвов. Люблю быть дворецким этой семьи. Странно, что только после общения с Вами я стал это понимать. Я действительно волновался за Вас и коротал время задумчиво метаясь по комнате, когда вы внезапно начали что-то тихо бормотать. И присел у кровати и в очередной раз дотронулся до Вашего лба. Уже горячая. Это не простуда и не жар. Этот сон похож на непонятного происхождения транс, и я никак не знал, чем Вам помочь. Я не заметил, как Вы испуганно схватили меня за ладонь. Вы мотали головой и шевелили губами, будто что-то шепча, но при этом лишь сильнее сжимали ладонь. Вы зажмурились и тяжело дыша приоткрыли рот, будто пытаясь что-то сказать.  — Себастьян! — позвали Вы, ещё сильнее сжав мою руку.  — …Госпожа? — я старался говорить спокойно, но дрожь в голосе выдавала испуг. Я смотрел на то, как Вы медленно открываете веки. Я облегчённо вздохнул — я снова чувствовал связь с душою.  — Миледи, — беспокойно произнёс я, покосившись на затёкшую ладонь, — Вы так вцепились в меня… Вы молча расслабили руку, но при этом не отпуская мою ладонь.  — Где мы? — наконец спросили Вы, — Сколько вообще времени? Что случилось? Как всегда Вы сразу задаёте вопросы, подобно любопытному ребёнку и не спеша осматриваетесь. Я спокойно объяснил ей ситуацию и, не понятно зачем, робко добавил.  — Я волновался за Вас, миледи. Вы молчали недоверчиво и испуганно глядя на меня.  — Госпожа, я знаю, что мне не положено интересоваться подобными вещами, но, что Вам снилось? — спросил я, оценивая состояние девушки.  — Ангел… — только и сказали Вы. Теперь всё ясно. Наспех проверив работу прислуги и приготовив обед, я явился в кабинет господина.  — Почему я с утра не видел Викторию? — не поднимая глаз поинтересовался Его Светлость. Я давно привык к этой недетской проницательности своего господина и уже и не пытаюсь что-то от него скрыть.  — Она приболела, господин. — ответил я, наливая чай и при этом ловля на себе слегка удивлённый взгляд графа, — Об этом я и хотел поговорить. Могу ли я дать ей выходной?  — Эрл Грей? — ничуть не смутившись поинтересовался господин, всё так же хитро поглядывая на меня, — А не много ли ей выходных?  — Ваша Светлость, Вы же прекрасно понимаете, что случается с организмом ребёнка в такую холодную погоду. Особенно, учитывая такой слабый иммунитет. Граф фыркнул.  — Хорошо, что у меня нет подобных проблем. — ответил он, дотронувшись тонкими пальцами до фарфоровой чашки, — Ладно, мне ни к чему больная горничная. Она должна поправиться до завтра. Передай ей, что это приказ.  — Да, милорд. Когда я вышел из кабинета, господин задумчиво отхлебнул ароматный чай. -…Значит, Виктории нужен выходной? Что ж, не думал, что тебе есть до этого дело. Но раз уж ты решил продемонстрировать ей такое благородство, — хитрая ухмылка растянулась по лицу мальчишки, — я не буду тебе мешать. …Я дотронулся до дубовой двери и с силой открыл её. Вы сидели за столом в окружении книжных шкафов, внимательно изучая очередную книгу.  — Вот мы вновь встретились, миледи. Вы не отрываясь от бумаг произнесли.  — Пришли, всё-таки. Что делает Сиэль? И как, кстати, он разрешил мне взять выходной? Вопросы, вопросы. Мой господин холодный и не разговорчивый, а Вас, кажется, так и тянет задать мне как можно больше вопросов. И как вы вообще можете быть родственниками? Хотя, всё-таки есть в ваших душах много похожего — расчётливость, ум, смекалка, решительность и верность, хотя вы используете эти качества до безумия по разному.  — Ему просто интересно понаблюдать за мной. — усмехнулся я, — Я за годы своей работы ничего не просил для себя, а сегодня вдруг стал заботится о здоровье какой-то служанки. Любознательность у вас семейная. Всё-таки люди — такие непонятные создания… Девушка не отрываясь от книги пропела.  — Что знаешь ты, ветер, Об огненных песнях Танцующих молний, Скользя среди них? Я, безусловно, понял, что она хотела сказать, и поэтому без тени смущения признался.  — Даже проведя жизнь в окружении молний, можно так и не научиться понимать их. Отложив книгу, Вы жестом предложили мне сесть рядом.  — И что теперь? Почему Вы так забеспокоились… обо… мне? — поинтересовались Вы, слегка растерявшись.  — Знаете, я уже упоминал, что сон был вещий. — напомнил я, — Ангелы не сняться просто так. Он хотел сообщить Вам что-то. Извините, что интересуюсь, но о чём Вы говорили? Я спросил это чисто из вежливости, потому, что не знал, что ещё сказать. Я и так прекрасно всё знал. Она задумчиво посмотрела в сторону окна, за которым уже красовались полосы заката.  — О Вас. — задумчиво выдала девушка.  — Я так и думал. Ангелам дай только повод попроклинать нас во всех своих бедах. Ангел ведь говорил что-то, мягко говоря, плохое обо мне? — Говорила. — поправила Виктория, — Я не знаю. Думаю, она говорила правду. А истина всегда выглядит жутковато.  — Понимаю. Заметив эту растерянность на её лице я встал и направился к выходу.  — Полагаю, я не должен знать подробности вашего разговора.  — На самом деле, — негромко ответила девушка, — я была бы не против Вам всё рассказать. Она действительно собирается поговорить со мной? Я уже упоминал, что люблю слушать её, но всё-таки.  — Мой господин ни за что бы не позволил себе обсуждать со мной его личные разговоры… — обескураженно проговорил я.  — Да, таков Сиэль. — грустно усмехнувшись добавила Виктория и твёрдо добавила, — Но Вы-то — мой друг, не так ли? Я натужно улыбнулся. Я начинал ненавидеть себя за то, что мне приятно, когда Вы называете меня другом. Я демон, чёрт возьми. И когда-нибудь я убью Вас, Вы забыли? В эту секунду я кое-что вспомнил и поспешил поклониться.  — Прошу простить меня, госпожа. Я забыл вручить Вам кое-что важное… Когда-то Вы сказали мне, что ищите серебряный ключ. Думаете, я забыл об этом? Я привык исполнять желания своих господ. На протянутый Вам ключ Вы смотрели так удивлённо, и мне в очередной раз захотелось сравнить Вас с ребёнком, только что получившим долгожданную игрушку. - С-себастьян... - только и смогли выговорить Вы, обескураженно глядя на меня... /продолжение следует/