All I need is you

Яростные хлопки дверью никогда не предвещают ничего хорошего, и даже Джефф осведомлён об этом и заранее морщится. Он ещё не знает причин, но чувствует приближение скандала. Хотя недопонимания между ними, скопившиеся за последнее время, не были оглашены ни с одной стороны, Джефф знал, что Ник зол из-за него. Может, это своего рода предчувствие, но по-другому просто не может быть. Они отдалились, но всё ещё безумно зависели друг от друга. — Почему ты не сказал мне, что встречаешься с Себастианом? — Ник даже не здоровается, и Джефф точно знает, что это ничем хорошим не кончится. Он не раз видел лучшего друга в гневе и может безо всякого сомнения сказать, что это всегда приводит к плачевным результатам хотя бы потому, что Стерлинг не может пребывать в хорошем расположении духа, пока Ник, от которого в большей мере зависело его настроение, в таком состоянии. Но это не было частым событием, а ситуация, при которой Ник так поглощён яростью конкретно из-за Джеффа, - вообще нонсенс для двух друзей, который сейчас им придётся пережить. Видимо, повод оказался достаточно весомым, раз известный своими терпением и сдержанностью Дюваль повысил голос и позволил себе шуметь при помощи посторонних предметов, что он всегда считал лишним, ибо подобные элементы привлекают внимание и делают скандал публичным. И сейчас, конечно, в связи с аффектом, подобная мелочь вылетела из его головы. — Извини, я совсем забыл. — Джефф автоматически чувствует себя виноватым и безо всяких следующих фраз понимает, что оправдание он выпалил так себе. В принципе, другие варианты и не могли звучать из его уст. «Я сделал это назло тебе»? «Я не мог сказать, потому что ты постоянно гуляешь где-то со своей дорогущей Моникой»? «А с какой стати я вообще должен был сказать тебе»? Все эти слова крутились в его голове, но он ничего не произнёс. Он молчал несколько недель, молчал месяц и сейчас собирается молчать, потому что, если хорошенько подумать, девушка Дюваля - не его собачье дело. Ведь у него есть право на собственную личную жизнь, на жизнь, где нет всегда крутящегося где-то рядом блондина. И у Джеффа, кстати, оно есть тоже. — Забыл? Ха! — Ник взмахнул руками и закатил глаза. Такое обильное количество эмоций на его лице несомненно пугает, и Джеффу кажется, что рано или поздно его просто сразит коротким замыканием от перегрева, чего он, естественно, не желает, как не желает и того, чтобы предпринять попытку это остановить. Он не отличается острым умом - он просто чувствует, что этот разговор должен состояться, иначе всё останется на своих местах: Ник исчезнет за стенами их комнаты, а Джефф будет слоняться вокруг и искать утешения. — Забыл… Твоя беспечность меня поражает! — Ник никак не заканчивает свой монолог. Он расхаживает по комнате с намерениями унять свой гнев, будто трата энергии поможет ему успокоиться, и всякое новое движение оказывается безрезультатно. Однако, как говорится, надежда умирает последней, поэтому метания не прекращаются, и Джеффу приходится судорожно бегать взглядом из одного угла комнаты в другой, только чтобы уловить лицо собеседника в момент разговора. — Скажи мне, почему именно Себастиан? Да было бы лучше, если бы ты встречался с Кларингтоном, ей богу! — Только Джефф собрался ответить на вопрос, как тот шикнул на его попытки, ведь его дорогой друг до сих пор плохо различает риторические вопросы от обычных. Джефф чувствует себя виноватым, хотя где-то в глубине души понимает, что, кроме громкого голоса Дюваля, нет ни одной причины для пробуждения его совести. Он опускает взгляд и складывает руки на коленях, задаваясь тем же вопросом. Он же прекрасно знал, как Ник реагирует на любые связи с Себастианом. Он считает, что тот плохо влияет на светлую голову Джеффа, что любой контакт с ним приведёт к катастрофе, но никогда открыто не противился их общению - как никак, они были друзьями, и Ник не имеет права запрещать им самим выбирать друзей. Точно так же, как не имеет права возмущаться по поводу их выбора партнёров. — Забыл… — Ник наконец останавливается, и Джефф облегчённо вздыхает. Стремление впустую тратить энергию пропало, значит, конфликт близится к решению. Близился бы, если бы следующая фраза осталась непроизнесённой. — А то, что мы лучшие друзья, ты случайно не забыл? В этот момент внутри Джеффа что-то переклинило. Ник подвёл к самому главному - к центру всех проблем, к той самой теме, что беспокоила Стерлинга последний месяц, из-за которой он не спал ночами и, собственно, из-за которой связался с Себастианом. И Джефф рад, что Ник произнёс это сам: ему не хватало духа задать тот же вопрос несколько недель, а второй в порыве ярости сделал это в считанные секунды, причём ещё даже не догадываясь, что одна-единственная фраза может разом поменять местами нападающего и защитника. Ник краем глаза ловит изменившийся взгляд друга и настораживается. Такого взгляда от Джеффа он никогда ещё не видел, за все многочисленные годы дружбы - ни разу. Лучистые глаза добродушного Стерлинга никогда не были наполнены яростью и обидой, и Ник понял только сейчас, что он сломал в нём что-то очень важное - что-то светлое и яркое, и вполне возможно, что это была непоколебимая вера в их дружбу. — А ты не забыл, что мы лучшие друзья?! — От его крика Ник резко теряет дар речи. Вся злость мигом покидает его, а на лице застывает удивление. Он никогда не слышал надрывающегося голоса Джеффа, максимум - от плача, но тот существенно отличается от того, что звучит сейчас. — Ты сам вообще помнишь, что я твой друг?! Ты это помнишь, когда гуляешь со своей подружкой и не уделяешь своему лучшему другу ни капли внимания?! Ник застыл. Всё это время он считал глупым Джеффа, но таковым являлся он сам. Естественно, он не заметил этот промах, не заметил, что Моника, не предупредив Дюваля, осторожно вытеснила друзей из его жизни и оставила место лишь для себя, что вполне устраивало и его самого до этого момента. Однако сейчас уже поздно признавать свои ошибки и пытаться их исправить: его загнали в угол и сбежать оттуда было невозможно. Именно в этот факт ткнул его Себастиан несколько минут назад, и отчего-то ему он не поверил. От неприязни или подсознательного стремления спасти себя от позора - непонятно и не особо важно. Теперь никаких сомнений в его правоте не оставалось, потому что Джефф предъявил ему претензии, тот самый солнечный и жизнерадостный Джефф, который всю свою жизнь был готов слепо следовать за Дювалем на край света, ни разу не сказав слова против, потому что доверял ему. Доверял ему себя, своё время и свою жизнь, которые из-за одного лишнего события уронили на грязный пол и оставили в пользование бродягам, совершенно не смыслящим в истинном предназначении этих вещей. — Ты преувеличиваешь, — произносит Ник, и он сам слышит, как неуверенно прозвучала эта фраза. Брови Джеффа поползли наверх, и Ник готов убить себя за эти необдуманные слова уже тогда, когда узрел такие эмоции на чужом лице, которые, казалось, появились там впервые за всю историю мироздания. И, конечно же, по вине Ника Дюваля - человека, который являлся для Стерлинга всем. — Преувеличиваю? — Джефф никогда не понимал, как можно задыхаться от возмущения, и сейчас он нашёл единственный плюс этой ссоры: он не просто понял, он ещё и ощутил. — Мы всегда смотрели «Ходячих Мертвецов» вместе, и никакие твои девушки нам не мешали, Ник. — И он знает, что Джефф абсолютно прав. Это своего рода традиция: в день выхода новой серии они закупаются любимым поп-корном Ника и конфетами Джеффа и, располагаясь на полу (что не очень поощряет Ник, зато неистово обожает Джефф), наслаждаются продолжением сюжета любимой истории. Так было на протяжении нескольких сезонов, и всё пошло прахом только из-за какого-то внеочередного свидания с девушкой. Ника всегда учили, что, прежде всего, надо ценить дружбу, а уже потом - любовь. Тем более, такую дружбу, как со Стерлингом - проверенную временем и бедами. И сейчас он её ощутимо теряет. — Я уже не говорю о том, что когда-то ты обещал мне помогать с уроками, но забыл об этом, потому что твоя Моника предложила тебе остаться у неё. Я получил двойку по физике на следующий день. — Агрессия постепенно уходит на «нет», но это далеко не хороший знак, потому что, вместо неё, в голосе появляются грустные нотки. Ник заранее знает, что впервые печального Стерлинга пережить будет сложнее, чем любое другое событие в его жизни. Конечно, бывало и не раз, что тот пребывал в унылом состоянии, но Ник всегда находил нужное слово, чтобы привести его в норму. И он уже сейчас чувствовал, что его словарный запас окажется бесполезен, ведь в нём нет таких слов, которые смогли бы выразить всю степень сожаления и стыда, что Ник испытает секундами позже. — Мне не хватает тебя. Разговор ещё не закончился, но известно точно: это полное поражение Ника Дюваля. Он чувствует крушение собственного обвинения вместе со всеми аргументами и хочет провалиться сквозь землю. Он считал себя человеком достаточно умным и рассудительным, чтобы не набрасываться на кого-либо без достаточно весомых причин, но всё оказалось совсем не так. Он налетел на и так страдающего Джеффа, обвинил его во всех грехах и только потом понял, что настоящим виновником был он сам. Конечно, никто не отвечает за состояние аффекта, произойти может всякое, но как он вообще мог докатиться до столь безрассудных поступков? Ник, будучи очень наблюдательным молодым человеком, упустил из виду, казалось бы, очевиднейшую вещь. Сейчас он примет все удары, не полагаясь на пути отступления, ведь он сам виноват в том, что случилось, и меньшее, чем он может попытаться искупить вину на этой стадии, - выслушать друга. Все его мысли, что копились всё то время, которое они провели порознь. — Почему это происходит, Ник? — Джефф поднимает обречённый взгляд на собеседника. Он обращается к нему, потому что Ник всегда знает ответы на его вопросы и всегда их даёт. Но не сейчас. Ник хочет счесть этот вопрос за риторический, но сам знает, что он таковым не является, - он не Джефф, он хорошо различает подобные вещи, но сейчас отдал бы всё, чтобы получить его непонимание. Не иметь ответа хуже, чем не нуждаться в нём. — Что-то изменилось? Я? — Джефф выискивает хоть какой-нибудь знак в реакции Дюваля, но безуспешно. Молчание, вместо ответов, столь непривычно, что Джефф перестаёт чувствовать ту защищённость, что предоставлял ему богатый ум друга. Появились вещи, которых Ник не знает, и Джефф начинает бояться этих вещей, потому что раньше их не существовало. Будто рушится тот мир, что сформировался в его душе за несколько лет спокойной жизни рядом с Ником. — Наверное, она действительно замечательная. Может, она - твоя судьба, — предполагает он, и Ник, всё время будучи уверенным в этом, впервые начинает сомневаться. — Ник, скажи что-нибудь, — Джефф просит напрямую, но это только больше заковывает второго. Теперь, кроме незнания, появляется ещё одно новое чувство - страх за вероятность неправильного подбора слов. Такого с ним никогда не было, но сейчас экстренная ситуация, которая раскрыла в них обоих новые стороны. Ник продолжает смотреть на Джеффа, хотя всем своим нутром желает отвести взгляд, чтобы не видеть, как в обычно сияющих от радости глазах появляются слёзы. Джефф никогда не обладал хорошей выдержкой, но всё равно плакал достаточно редко, потому что сам по себе является жизнерадостным ребёнком, видящим вокруг себя сплошное добро. Но бывали такие случаи, как сейчас, когда найти плюсы было просто не в его силах, это было невозможно с самого начала. Только Ник мог их найти, он мог что-то сделать с этой ужасной ситуацией. Он обязан что-то сказать, должен наконец ему ответить, но нужные слова так и не появляются в его голове. Он продолжает молчать, а атмосфера - ухудшаться. Джефф поджимает губы и изо всех сил держит себя в руках, чтобы не разрыдаться прямо перед Ником (хотя перед кем, кроме него?). Он никогда так не хотел услышать его, как сейчас, но тот бездействует и продолжает нагнетать обстановку, давить ею на бедного Джеффа, ломать его и топтать. — Ник… — Руки сжимаются, и Дювалю кажется, что, когда он очухается от немого шока, он убьёт себя за всё это недоразумение. Он не раз видел слёзы Джеффа, но никогда не являлся их причиной. Что одно, что другое оставляло неприятный осадок, однако второе всё-таки хуже по всем параметрам. У него есть время, чтобы предотвратить беду, чтобы не стать человеком, из-за которого плакал Джефф (хотя кто знает - может, до этого времени это уже случалось). Но Ник не хватается за последний шанс, наоборот - добивает его обычным звуком оповещения. Им обоим без имени контакта ясно, кому принадлежит это сообщение, и эта мелкая деталь могла бы пройти мимо, если бы Ник по своей непонятно откуда взявшейся дурости не полез рукой к карману. Он не хочет проверять, что ему написала Моника, это глупое действие было совершенно рефлекторно, и именно оно приносит окончательный крах Дювалю. Хотя Джефф и спешит прикрыть лицо рукой, тот всё равно успевает заметить первую скатившуюся слезу и чувствует себя до жути паршиво. Нужные решения приходят к нему в голову слишком поздно. Как только он протягивает руку к Стерлингу, тот вскакивает со своей кровати и удаляется из комнаты. Ник не в силах бежать за ним вслед. Он чувствует себя ужаснейшим человеком на свете, и никакие Смайты ему и в подмётки не годятся.

***

— Какой же ты всё-таки мудак, Дюваль, — щебечет Себастиан, проходя мимо названного. Ник мог бы удивиться неожиданности этого откровения, но решает всё-таки не придавать этому особого значения. Хотя они и стараются дружить, чтобы не портить сплочённость их коллектива, между ними всё равно существует нить взаимной неприязни друг к другу. Определённой причины подобных отношений нет, да и вряд ли кто-либо из них её искал. Хватает и того, что один - зануда, не одобряющий весёлый образ жизни, а второй - развязный паршивец, умудряющийся совмещать забавы с успехами в учёбе. Немаловажным фактором является также третье звено, которое чаще всего становится причиной ссор этих парней: второй на него пагубно влияет - считает первый, а он, в свою очередь, его ограничивает - считает второй. — Кто бы говорил, Смайт, — машинально кидает ему в ответ Ник, будто это было чем-то вроде их обычного приветствия, и пока ещё не замечает, что Себастиан, растянувшись в привычной для него гадкой улыбке, останавливается. Именно в этот момент становится понятно, что ситуация на самом деле им подстроена и даже краткая фраза Дюваля продумана. Хотя он и является достаточно подлым в своих поступках, тот план, что он выстроил для Ника, составлен во благо. Тот тоже поймёт это, но не так сразу. Всё-таки подобного рода вещи давались Себастиану легче, чем его нынешней цели. — В отличие от тебя, я не бросаю друзей. — Взглянув на Ника через плечо, он улыбнулся шире, наблюдая, как его потенциальный противник медленно останавливается и оборачивается. Встретившись с чужим взглядом, Себастиан мгновенно меняет гримасу, строя из себя невинную овечку, точно не собиравшуюся кидать в чужой адрес столь колкую фразу. По глазам Ника можно смело сказать, что диалог будет продолжаться, поэтому он разворачивается на каблуках своих дорогих ботинок и гордо вскидывает подбородок, как бы намекая на то, что Ник не сможет удивить его ни одним следующим словом, которое вылетит из его рта. — Я не бросал Джеффа. — Хотя на самом деле он на все сто процентов уверен в этом, заявление его задело, и это очевидно, ведь в противном случае он бы проигнорировал это замечание, как и все другие слова, произнесённые Смайтом за всё их совместное обучение. Может, зацепило именно то, что в последнее время Джеффа и вправду нет поблизости и что иногда он это замечает, но ничего не говорит. Он даже не ищет своему молчанию оправданий, но, если бы его попросили найти, он бы наверняка придумал что-то вроде того, что ему приносит облегчение тот факт, что Джефф больше не зависит от него целиком, что могло бы стать проблемой в будущем. Эти эгоистичные аргументы создаются сами собой где-то глубоко в его сознании, и если бы он услышал себя со стороны, то определённо точно удивился бы, что он может так говорить о Стерлинге. — Какой ты умный, без уточнений догадался. — В это время Ник сравнивает Себастиана с гадюкой: он подходит так же плавно и угрожающе, как и змея, и тот не удивится, если он сейчас продемонстрирует ему соответствующий язык. — Или же это не ум, а совесть? — Какое тебе вообще дело, Смайт? — Ник терпеть не может манеру речи Себастиана, не может терпеть его способы добычи информации, его самого не очень жалует. Если бы он мог, он бы вообще не связывался с подобного рода людьми, но судьба решила иначе, и этот самодовольный француз всегда находится где-то рядом, хвалясь своим беззаботным образом жизни. Ещё бы ничего, Ник справился бы с отвращением, которое появилось ещё тогда, когда пошли слухи о том, что Себастиан пытался разрушить замечательную пару - Клейн, однако он чересчур часто крутится вокруг небезразличного Нику человека, и Дюваль опасается, что рано или поздно, когда он не углядит, хитрый Смайт утянет его в свою берлогу, откуда тот уже не сможет вернуться. И это действительно происходило, пока он был занят своим новым «увлечением», и первый шаг однажды негативно сказался даже на самом Нике. Но он был слишком ослеплён любовью к его даме, чтобы обратить внимание на то, что, между прочим, предсказывал достаточно давно. И вот, Себастиан пришёл прямо к нему, чтобы поставить его перед фактом, который тот будто специально упускал из виду в последнее время. — А ты не знаешь, Никки? — Он вскинул брови, и Дюваль напрягся. Он уже начинает догадываться, что происходит между ним и Джеффом, но в те считанные секунды, в которые Себастиан удерживает интригу паузой, он старается ухватиться за надежду, что на самом деле это его воображение строит все очевиднейшие доказательства вывода об их отношениях. Однако его попытки оказываются тщетны, и надежды рушатся созвучно с садистским голосом Смайта. — Я очень беспокоюсь о том, что мой парень переживает из-за недостатка внимания его лучшего друга. Кажется, сердце Ника пропустило удар. Он очень хочет верить, что Себастиан врёт, что это его очередная провокация с целью позлить кого-нибудь и принести ему дискомфорт, но он знает, что это правда. Знает, потому что Себастиан не настолько конфликтный, чтобы нарочно придумывать повод для ссоры, и достаточно сообразительный, чтобы не заявлять об этом без согласия Джеффа - он бы всё равно ему бы не подыграл, потому что сам до такого бы не додумался. Ник и вправду подозревал, что Себастиан может, например, положить глаз на задницу Стерлинга - так делали многие и это было далеко не в новинку, однако то, что между ними будут такие отношения, оказалось для него неприятным сюрпризом. Он вообще не ожидал, что вольный Смайт когда-либо захочет связать себя подобным бременем. Даже тогда, когда он гонялся за Блейном, Ник был уверен, что им движет элементарная похоть. Всё-таки всем было известно, что Себастиан настоящей любви не видал и что он живёт сплошными развлечениями, поэтому вывод был вполне уместен. В отличии от его отношений со светлым и практически святым Джеффом. — Что за бред? — выплёвывает Ник, вернув себе уверенность, утерянную лишь на пару секунд, что ушли на осознание чужих слов. Как бы он ни хотел обратного, Себастиан замечает его ступор, как замечает и то, что сейчас он блефует. Что на самом деле он знает, что тот говорит на полном серьёзе и без капли лжи даже в том, что он беспокоится за состояние Стерлинга. — Джефф бы мне сказал. — Верно, он бы сказал. — Себастиан кивает. Он соглашается с Ником, но очевидно, что это ещё не означает победу его аргументов, и Баст подтверждает это мгновениями позже: — Если бы ты удостоил его своим королевским вниманием. — Хватит нести чушь… — Нет, это тебе пора открыть глаза, Ромео. — Смайт делает шаг вперёд и оказывается почти вплотную к своему оппоненту. Он выглядит достаточно угрожающе, а его невыносимый рост подыгрывает ему в этом. Ник никогда не боялся этого человека, лишь презирал с разной степенью, и даже сейчас он не чувствует ни капли страха. Себастиан и вправду рассчитывал вбить информацию с помощью элементарного запугивания, но крепкий орешек Дюваль ему не дался, и это немного огорчило, хотя надеяться на обратное было даже глупо. Обычно Себастиана привлекали люди, способные выстоять против него, но Ник не пробудил к себе симпатии. Возможно, потому что затронутая проблема очень актуальна, чтобы отвлекаться на собственные интересы. — Знаешь, Джефф всегда отзывается о тебе, как об идеальнейшем создании, но я считаю, что ты не больше, чем самый обыкновенный урод. Ты постоянно критикуешь меня, мои действия и поступки, но даже я, Дюваль, не променял бы друга на девчонку и далеко не потому, что я гей. Включи уже наконец мозги и попробуй припомнить, когда в последний раз ты проводил с ним время. Себастиан редко пускает в ход грубость. Обычно он пользуется своим острым языком весьма аккуратно и тонко, вследствие чего самые глупые противники даже не замечают, что они были оскорблены. Однако сейчас в адрес Ника идёт прямой текст безо всяких намёков и приличий. И вместо того, чтобы подтолкнуть Ника к верному пути, чужая грубость злит его и заставляет сжать кулаки. Возможно, он бы также не сдержал парочку «лестных» комментариев в адрес Себастиана, но тот уже покинул его компанию. Ни попрощавшись, ни махнув рукой, ни кивнув, он просто оставляет Ника с самим собой, чтобы дальше тот осознавал всё самостоятельно - основное он ему разжевал. Однако Дюваль не уловил немого совета Смайта и решил, не укротив свою ярость, разобраться напрямую с причиной очередного конфликта Ника и Себастиана.

***

So everybody get down like you just got out of rehab!

Курить и напиваться в общежитии, несомненно, запрещено, но законы и правила не берут хитрого Смайта, и он нарушает их с таким же удовольствием, с каким слушает умиляющие стоны очередного девственника. Он не считает себя испорченным, скорее наоборот - человеком нового поколения, который может совмещать развязный образ жизни, включающий все его любимые виды развлечений, и образование, которое он себе обеспечивает исключительно своим острым умом. Многие его ненавидят и завидуют, другие - восхищаются им и обожают, и практически каждый из общей массы посетил его постель. Он никогда не отказывает себе в своих желаниях и придерживается принципов «живи для себя» и «хочешь - бери». Из-за этого он наживает себе врагов, теряет друзей, зато живёт так, как душа его жаждет, и ни под кого не подстраивается. Он не жалеет - лишь наслаждается каждой новой сигаретой, новой бутылкой спиртного, новым мальчишкой, новыми возможностями вывести какого-нибудь сорванца из себя тем, что у него всё превосходно, а у того так никогда не будет. Он доверяет только самому себе, а другим мысленно советует ему не доверять, ведь сам знает, на что способен, но никогда не раскрывает сразу: портить всё веселье не в его стиле. И хотя совсем недавно он пообещал одной Кэтти Пэрри не оставлять после себя беды и разрушения, он не может бросить своё любимое хобби и воздерживается только от больших погромов, следовательно, продолжает занимать почётное место Главной Стервы Далтона. Сейчас его ненавидит каждый сосед по общежитию, кроме Стерлинга, потому что громкая музыка и иногда какие-то завывания на её фоне не способствуют мыслительному процессу, но Себастиана, который был полностью готов к следующему учебному дню, это совсем не беспокоит. Джеффа - тоже, хотя он как раз и позабыл об уроках, из-за чего на следующий день будет метаться по академии и судорожно соображать, как, что и у кого списать или же как, что и кому соврать; но сейчас эти проблемы казались ему далёкими и практически несуществующими. Он проводит очередной вечер вместе с Себастианом, а тот точно не даст ему скучать и думать обо всякой ерунде, особенно если сам того не захочет. Сегодня их совместная программа включала непонятно где добытую марихуану, парочку бутылок французского самогона и звуковую мини-аппаратуру, которая приносила неудобств окружающим больше, чем всё остальное - вреда им самим. Первое время Джефф наотрез отказывался в этом участвовать. Он даже не пытался привести, как аргумент, недовольство лучшего друга, потому что знал, что такое с Себастианом не прокатит, но судорожно искал другие причины остаться в стороне, и никакая из них не оказалась достаточно убедительной для настойчивого Себастиана. Курил Джефф впервые, и спустя несколько затяжек его потянуло блевать. Спустя час он пришёл в более-менее стабильное состояние, но отделаться от предложений Смайта опять не смог. Несмотря на то что последствия первой попытки ещё с концами не исчезли, второй раз вышел удачнее, и через какое-то время он полностью расслабился, однако к алкоголю не притронулся: его оттащил Смайт, который, несмотря на затуманенное сознание, ещё как-то соображал и понимал, что не привыкший к таким отрывам Стерлинг, скорее всего, откинет копыта, если напихает в себя так много и сразу. Себастиан всё-таки развлекал его, а не убивал, поэтому пристально следил за каждой его махинацией.

Oh no the bottleʼs low And I canʼt feel my face no more Oh no we up in smoke And I canʼt feel my face no more

Всё дошло до того, что неуклюжий Джефф падает на кровать, на которой ранее вместе с полупустой бутылкой в руках расположился Себастиан. Было очевидно, что блондину на сегодня веселья уже достаточно: он споткнулся о собственную ногу, а, упав, начал глупо хихикать не в силах подняться - из прошлых опытов Себастиан знал, что подобное поведение юноши свидетельствует о полной потери контроля над собой и означает, что пора завязывать, ибо большее количество травки, вероятнее всего, вырубит его до самого утра, а Себастиан не хотел так скоро оставаться в одиночестве. — Всё, принцесса, тебе хватит, — он потряс валяющегося на нём Стерлинга, и тот, услышав сказанные им слова, резко поднял голову и уставился на него. Его глаза были красные, но такие счастливые, какими они бывали раньше, разве что, благодаря его любимому Дювалю. Но сейчас эта персона приносит только грусть и разочарование, поэтому радость вызывается отсутствием мыслей о нём, что как раз и гарантировал косячок, недавно выкуренный Джеффом. — Ну Себа-а-астиан! — капризный вопль заставил Смайта поморщиться. Приподнявшийся на локтях Джефф пытался подползти к нему ближе, но из-за отсутствия полного контроля над своими конечностями пару раз упал обратно на грудь Себастиана по пути, однако в конце концов всё же добрался до пункта назначения. Он уткнулся своим лбом в чужой и устремил взгляд в глаза Смайта, пытаясь сфокусироваться на его зрачках, но выходило это очень плохо - малейшее напряжение глаз отдавалось болью, и ему приходилось каждый раз моргать и начинать сначала. Зачем он это делал - неясно, но человеку с затуманенным разумом вряд ли нужны причины. — Что ты делаешь? Гипнотизируешь меня? — Себастиан не мог сдержать свой смех. Вид, который он наблюдал, был крайне забавным и уморительным, что он мог бы сфотографировать его и смотреть на него часами, чтобы наполнить свою несчастную душонку приятными воспоминаниями, которых и так в его жизни было достаточно малое количество. Вообще любое времяпровождение со Стерлингом приносило ему удовольствие. Он не уставал поражаться его необыкновенности: Джефф был чрезмерно добрым и жизнерадостным, а его улыбка заряжала позитивом всё вокруг на несколько лет вперёд. В то же время он был до смешного наивен и вечно витал в облаках. Будто он не вырос из своих семи лет и до сих пор живёт жизнью мечтательного дитя, который видит вокруг себя сплошные плюсы. Когда-то Себастиан вычитал в какой-то статье, что настоящее счастье может быть только у тех, кто, будучи взрослым, всё ещё смотрит на мир глазами ребёнка. И Джефф идеально подходил под это описание. Иногда Себастиан держался за его счастье, ведь своего он не имел, как бы он ни был доволен своей жизнью, но сейчас опора пропала для них обоих: Джеффа насильно вырывали из его солнечного мирка прямо в жестокую реальность некоторые очень важные ему обстоятельства, и Себастиан терял ту тонкую нить с далёким для него счастьем. Именно поэтому он и втягивал Стерлинга в столь небезопасные развлечения. Алкоголь, травка, клубы - это всё помогает забыться и вернуть те потерянные розовые очки даже тем, кто посеял их уже очень давно. Конечно, не лучший способ, но это всё, что может дать ему Себастиан, - всё-таки он не Ник Дюваль, который одним взмахом руки может в корне изменить расположение духа Джеффа, да и его взгляды на жизнь в общем. Как раз именно из-за неудачного взмаха всё и происходит, и Себастиан не знает, как вернуть всё на свои места, как помочь этим двум бестолочам наконец понять, кем они являются друг другу и что чувствуют. Сказать напрямую было, как минимум, не так интересно, да и слишком сложно для Джеффа, который уже не первый год смеётся над вполне серьёзным прозвищем «герой-любовник» в разговорах о Дювале. Решение было очень близко, но всё никак не попадалось под руки Себастиану, пока сам Джефф не подкинул его прямо туда. Когда Смайт отвлёкся от собственных мыслей, он обнаружил, что с лицом блондина произошли какие-то перемены: он продолжал хмуриться, однако в его взгляде что-то изменилось, появился какой-то.. интерес? Джефф не стал дожидаться, пока Себастиан проанализирует его любопытство, и наклонился вплотную к его лицу, останавливаясь прямо перед носом и невесомо касаясь своими губами чужих. Себастиан был удивлён действиями друга, но не шевелился, будто боясь спугнуть его. Джефф заразил его тем самым интересом, и теперь они оба хотели опробовать губы друг друга на вкус. Он всё-таки сделал свой отчаянный шаг и утянул Бастиана в поцелуй, осторожный и неуклюжий, будто из-за расслабленного состояния совсем забыл, как нужно правильно целоваться. Зато это никогда не смог бы забыть Себастиан - он перехватывает инициативу, сбивая дыхание Стерлинга, а заодно - и своё. Поцелуй на самом деле вышел неуместно страстным и жарким, чего подсознательно не хотели оба парня, но ни один из них не смог проконтролировать ситуацию, чтобы это предотвратить. Руки Себастиана без ведома его разума отправились исследовать спину юноши под футболкой, а ноги Джеффа от непонятно откуда взявшегося нетерпения не могли найти себе места и, кажется, давили на особо важные места парня под ним. Со стороны всё это было похоже на то, что они сейчас переспят, и Себастиана вовремя посещает мысль о том, как бы раскричался сейчас Дюваль, будь он свидетелем этой картины, но ни капли не жалеет. Даже наоборот - в его голове наконец рождается та самая идея, которую он искал на протяжении нескольких недель. Джеффа называют глупым, но на самом деле он - гений, и Себастиан был готов отстаивать справедливость этого заявления. — Хей, Джеффи, — Смайт перешёл на шёпот, хотя точно знал, что их никто не услышит: музыка была слишком громкой, чтобы унести их разговоры за стены комнаты, да и сосед Себастиана ретировался куда подальше ещё до начала веселья, чтобы не оказаться втянутым в незаконные дела, — у меня к тебе предложение. Стерлинг заинтересовался сразу же и поднял свой любознательный взгляд к глазам Себастиана. Он чувствовал себя достаточно комфортно в его объятиях, хотя где-то в глубине души понимал, что это неправильно. Но что скажешь счастливому от травки и одновременно отчаявшемуся от реальности подростку? Возможно, утром, когда его голова будет раскалываться, а его самого будет тянуть к белому другу, он осудит себя, снова вспомнит «заповеди» Ника о небезопасности всяких связей с Себастианом и загрызёт себя от стыда. Однако сейчас разуму не было место в его расслабленной светлой голове, поэтому безо всяких упрёков он даже подумывал об ещё одном поцелуе с Себастианом. А тот, в свою очередь, отказался от этой идеи, даже не раздумывая, потому что понимал, что на утро Джефф будет жалеть о содеянном. А если они переспят, то, скорее всего, и избегать очень долгое время, что было достаточно горьким фактом для Себастиана, ведь он жаждет добраться до задницы Стерлинга ещё с самого знакомства, но с каждым днём убеждается всё больше, что его пятая точка и кое-что похожее в другой части тела принадлежат другому и принадлежать ему никогда не будут. — Давай встречаться. Брови Джеффа, которого, казалось, сейчас удивить было просто невозможно, поползли наверх. Его реакция не подорвала уверенности Себастиана, который продолжал выжидающе смотреть на него. Он нагло пользовался неспособностью своего друга мыслить здраво, пользовался и своими изумительными навыками поцелуя, которые, очевидно, сразили того наповал. Он знал, что сейчас Джефф ему не откажет, даже если не испытывает к нему каких-либо чувств: он был не в себе, да и Дюваль наконец не маячил в его голове, который, будь Джефф сейчас трезвый, определённо появился бы перед взором блондина, наказывая ему, что встречаться с таким человеком, как Себастиан, хуже, чем все смертные грехи вместе взятые. Но Смайт делает это ради этих двух и жертвует достаточно многим: в клубе появляются всё новые соблазнительные мальчики, которых он ещё не опробовал, а в связи с новым статусом его личной жизни придётся воздержаться от регулярной охоты. Он, конечно, тот ещё ублюдок, но совесть всё-таки имел, чтобы не изменять Стерлингу. С каких пор Себастиан стал таким щедрым - вообще непонятно, и он даже думать об этом не хочет, чтобы не испортить себе весь настрой. — А давай, — довольно произнёс Джефф, и в знак победы Себастиан растянулся в своей любимой улыбке. Стоит отметить, ещё не окончательной победы: утром Джефф может заявить, что хочет взять свои слова обратно и забыть весь вечер, как страшный сон. Но Смайт к этому подготовится. Припасёт железные аргументы и самую очаровательную улыбку, а может, даже парочку жалобных очей - Джефф всегда верит его актёрской игре, и он никогда не сможет бросить человека со всеми этими составляющими. Только с помощью влияния Ника, которое тот вряд ли получит хотя бы потому, что Джеффу будет стыдно за ним обратиться. А вот Себастиан обязательно побеседует с Дювалем, чтобы обозначить перед ним, какую рыбку тот упустил из своих сетей.

So everybody get down, like you just got out of rehab! Letʼs get fucked up, put on your helmet and knee pads! 'Cause Iʼm so high, canʼt feel my face! 'Cause me and weed go together like Charlie and J-dog!

***

Несмотря на то, что Ник уже давно находился в родных стенах Далтона, мыслями он был где-то далеко, где приторно-сладкий аромат её дорогих духов ещё витает в воздухе, где целую вечность можно разглядывать её изящный профиль, где её нежные руки и не предпримут попыток отпустить его руку. Юноша и сам понимал, что это начинает походить на помешательство, но ничего с собой поделать не мог. В любом случае, каждая мысль, что приходила к нему в голову, позже сводилась к одной-единственной девушке. У Дюваля и ранее были отношения с крайне привлекательными особами, но он ещё не помнил, чтоб ему когда-нибудь так сносило голову. Рациональность и систематичность в мыслях рухнули, оставляя вместо себя лишь руины, а к этому прибавилась новоприбывшая эйфория с окрылённостью. Брюнет уселся на пол, прислоняясь спиной к кровати, и, поставив перед собой ноутбук, открыл браузер с уже загруженной страницей сайта. Так же расположившийся на полу Тед настраивал гитару, стараясь не обращать внимания на хрустящего чипсами Ричарда, который будто специально сел в десяти сантиметрах от Харвуда и решил устроить внеплановую проверку нервам друга. Местная звезда битбокса вообще случайно тут очутилась, если так, конечно, можно сказать. Бродя по коридору, Джеймс наткнулся на спешащего куда-то Теда и не смог его отпустить просто так, и теперь по воле звёзд сидит в комнате Ника и жуёт чипсы. Харвуд же здесь находился по просьбе самого Дюваля. Заметив, что Харвуд уже закончил с настройкой инструмента, Ник взял свою гитару в руки и предусмотрительно кинул один медиатор Теду. Тот непонимающе взглянул на друга, крутя в руке пластмассовую пластинку. — Понадобится, — кивнул ему Дюваль, зажал аккорд «G» на грифе своей акустики и провёл медиатором по струнам. Теду понадобилась пара-тройка секунд, чтоб узнать песню. Конечно же, это была Free Bird. Он тут же подхватил мелодию, теперь полностью осознавая, зачем друг дал ему медиатор. Ник изредка бросал сосредоточенный взгляд на ноутбук, стараясь ничего не напутать в аккордах, как, впрочем, и в словах песни. Конечно, южный рок был очень далёк от основного репертуара Соловьев - акапельного пения, но иногда можно было сделать исключение и поголосить под быстрый бой гитары. Давно устоявшийся стандарт - Пуп Земли солист и мальчики-зайчики на фоне с их «дун-дун-дун» или «тинг-тикитинг-тинг», обычно продолжающееся до самого конца песни, - иногда очень утомлял и вводил в страшную скуку. Когда два инструмента одновременно издали заключительный аккорд, оба парня выдохнули и легонько стукнулись кулаками, одобрительно улыбаясь друг другу. — Вольная пташка, Ник, серьезно? — подал голос доселе молчавший Ричард. Он вытянул руку к Нику, будто хватая невидимую верёвку, потянул на себя, — Никки, тебе твой розовый ошейник ещё не жмёт? Если нет, то очень скоро будет. А ещё вот, тебе не легендарных Lynyrd Skynyrd петь надо, а любовные баллады, друг. Рядом сидящий Тед уже успел десять раз пожалеть, что привел сюда Джеймса. Говорит, что думает, но совершенно не думает, как это будет звучать. В чём Харвуд был на все сто процентов уверен, так это в том, что когда-нибудь и где-нибудь другу точно его отрежут. Возможно, что момент истины мог настать прямо сейчас, но Дюваль держал себя в руках, чему Тед был очень рад. Не удостоив Ричарда ни ответом, ни даже взглядом, Ник крепче сжал в левой руке гриф гитары и заиграл теперь другую мелодию. А Харвуду и не нужно было слов, чтоб понять, что от него требуется. Через какое-то время парни всё ещё сидели в своей небольшой компании, теперь разве что не пели, ибо настенные часы, которые в обязательном порядке висели в каждой комнате Далтона, показывали уже добрую полночь. Некоторые ученики, пусть это скорее было исключением, чем правилом, всё-таки соблюдали режим дня, а недовольных далтоновских мордашек никому из присутствующих не хотелось на данный момент лицезреть. Легче было просто в нужное время заткнуться, никому не создавать проблем и не портить отношений. Весь Далтон был так устроен. Если вы думаете, что солидарность и уважение в стенах академии было лишь из-за высокого уровня нравственности среди учащихся, то вы сильно ошибаетесь. В первую очередь здесь все дружелюбны лишь из-за вероятности, что парень, с которым вы посещаете французский по четвергам, станет через пять-десять лет вашим бизнес-партнёром. Почти каждый далтоновский ученик - большая шишка в будущем, а портить с такими отношения - себе дороже. Оставалось только пихать в рот жёсткую пиццу, услужливо стащенную Ричардом, и болтать обо всём и ни о чём: начиная от недавнего соло Теда, заканчивая новенькой преподавательницей химии. Их беседу прервал внезапно громко зазвонивший сотовый. Крайне удивлённый столь поздним звонком Дюваль всё-таки глянул на мигающий экран, и то, кем являлся звонивший, сильно напрягло его. Джефф. Несомненно, Ник заметил отсутствие своего соседа по комнате, но, по неизвестным причинам, только сейчас придал этому значение. Брюнет ещё немного колебался перед тем, как ответить на столь неожиданный и поздний сюрприз. — Никки-и-и-и-и, — проныл в трубку блондин. То, что услышал Дюваль, не понравилось ему ещё больше, чем само отсутствие юноши, - совершенно не свойственная Стерлингу манера речи: растянутая и сбивчивая. Джефф явно был под градусом, — Никки, забери меня, пожа-а-а-алуйста, я хочу домой. Я у бара этого.. как его.. а-а… — послышалось какое-то шуршание. Видимо, он искал вывеску с названием заведения, рядом с которым находился, — «Scandals». Никки, пожалуйста, у меня нет денег. Ситуация требовала резкого вмешательства извне, и чем быстрее, тем лучше. Иначе была вероятность, что всё перерастёт в большую проблему, ибо добродушный и наивный Стерлинг, особенно будучи в таком состоянии, может запросто ввязаться во что-то ужасное, с чем не сможет справиться даже «всемогущий» Ник. — Джефф, стой, где стоишь, ты слышишь меня? Никуда не уходи, — Ник попытался чётко и громко сказать это, чтобы информация прижилась в пьяном сознании. — Я скоро буду. Под две удивлённо-непонимающие пары глаз Ник как можно быстрее натянул толстовку с джинсами, а заодно успел сбить каждый косяк в комнате, мысленно негодуя и ругаясь на Джеффа, которому отчего-то в стенах Далтона не сиделось, или погодите-ка… Ник замер, осторожно переводя взгляд на друзей, которые все ещё недоуменно пялились на Дюваля. — Вы знаете что-нибудь о неком баре «Scandals»? — Друг, я, конечно, не специализируюсь на гей-барах, но именно этот - один из самых популярных, — пожал плечами Ричард, — ты вдруг резко осознал, где твоё место, Дюваль? — Ага, конечно. В полночь. Сразу после звонка Джеффа. Быстро схватив телефон на случай возможного звонка лучшего друга и ключи, Ник выскочил из комнаты, кидая оставшимся там парням что-то вроде: «Скоро вернусь». Дальше всё должно было пойти по уже задуманному плану Ника. Покинув территорию академии и теперь направляясь к месту, где, собственно, он и планировал одолжить средство передвижения, - к подземной остановке, Ник одновременно пытался найти в сети точный адрес того самого сомнительного, в чём он был точно уверен, заведения. В быстром темпе преодолев парочку проспектов, юноша заметил широкую лестницу, ведущую вниз. Быстро спустившись по ступенькам, он остановился возле кабины охраны и, произнеся свою фамилию и показав права, направился к хорошо знакомому парковочному месту, на котором стоял интересующий его ярко-алый Вольво. Выключив сигнализационную систему, он прошёл к машине, принадлежавшей на самом деле одной из его старших сестёр, и сел на водительское место, плавно заводя автомобиль. Дюваль сейчас на свой риск и страх садился в эту машину. Сестра хоть и проявила благосклонность когда-то, дав Нику ключи, но чётко дала понять, что если что-то случится с её красавицей, то она лично подаст на семейный ужин ко Дню Благодарения запечённую голову Николаса, вместо традиционной индейки. Выехав на главную улицу, Ник старался не сбиться с намеченного маршрута и не повернуть куда-то не туда, что автоматически будет значить, что он потеряет ещё время, которого у него и так слишком мало. Возможно, Джефф уже успел нарваться на какие-то неприятности. Подобные не самые приятные мысли заставляли Дюваля сильнее жать на газ. Через двадцать минут он выехал на улицу, на которой, предположительно, находился бар. И буквально в следующую минуту заметил светлую макушку, облегчённо выдыхая. Он стоял рядом с неизвестным Нику парнем, и тот сначала вызвал к себе подозрение, но, увидев порхающего к машине Стерлинга, Ник расслабился и мгновенно выкинул из головы мысли о незнакомце. Джефф запрыгнул на заднее сидение автомобиля и солнечно улыбнулся лучшему другу. — Какого тебя вообще сюда занесло? — вопрос Ника был успешно проигнорирован, как, впрочем, и последующие ворчащие реплики Дюваля, касающиеся этого инцидента. По сути, говорить об этом сейчас не имело вообще смысла. Ник решил оставить разговор до завтрашнего дня, когда протрезвевший мозг Джеффа начнёт воспринимать информацию лучше. Он ещё раз взглянул на блондина через салонное зеркало, подмечая его беззаботную и такую солнечную улыбку, из-за которой на Стерлинга просто невозможно было долго злиться. Эта улыбка, наверное, была его секретной силой, о которой многие не догадывались, слепо ведясь на неё. Машина тронулась, пока Ник вставлял заключительные раздражённые замечания, а довольный огромным простором заднего сидения блондин уставился в окно, даже не пытаясь сфокусировать внимание на чужих словах. Внезапно он подскакивает на месте и подвигается прямо к водительскому сидению, стискивая его в объятиях вместе с лучшим другом. — Ник, спасибо, что забрал меня! — завыл Стерлинг, уткнувшись подбородком в кресло и устремив взгляд туда же, куда и брюнет, - на дорогу. Где-то в глубине сознания, где алкоголь уже отпускал его, он понимал, что тому, скорее всего, неудобно вести машину в таком положении, но даже не подумал о том, чтобы отпустить. Шипение, просьбы угомониться и сидеть на попе равно, попытки оттянуть от себя блондина - ничего не брало Стерлинга, которому мало того, что приспичило излить другу душу в столь неподходящий момент, так блондин ещё решил дать Нику почувствовать то, как тот ему дорог в буквальном смысле слова. — Я так счастлив, я так рад, у меня есть ты-ы, — запел Джефф, невзирая на то, что Дюваль в это время пытается обратиться к остаткам его трезвого сознания или просто отцепить от себя, — хочу сказать «благодарю» и говорю.. НИК, БЕЛКА! То, что произошло в следующую секунду, заставило сердце Дюваля пропустить удар. Джефф проорал в ухо брюнету настолько громко, насколько позволяли ему его голосовые связки, заставляя Ника тем самым вжать на тормоза. Действие со стороны Дюваля было скорее инстинктивным, нежели проявлением жалости к несчастному зверку, коим в итоге оказался мусор. Он осторожно перевёл взгляд на зеркало заднего вида, благодаря всех богов, что сзади не было других машин, а тем более пробки. — Блин, это упаковка от чипсов. Показалось! — с облегчением выдал Джефф и откинулся на мягкие фирменные подушки, обнимая одну из них, будто собираясь сейчас окунуться в глубочайший сон. И, конечно, он не заметил раздражённого взгляда Дюваля, который, кажется, мог проделать в блондине дырку. — Джефф, я тебя очень прошу, сядь и не мешай мне вести. Я понимаю, ты очень рад меня видеть, но ты действительно отвлекаешь меня от дороги, — юноша говорил специально медленно, а в каждом его слове чувствовалось недовольство, — я совершенно не хочу, чтоб нас забирали отсюда на эвакуаторе из-за случайного ДТП, поэтому, пожалуйста, просто посиди спокойно, Джефф, — Ник предполагал, что сейчас его тон звучал несколько грубо, что было не свойственно для него при общении с другом, но думать об этом сейчас не было ни желания, ни времени. Остальная часть пути прошла в почти полной тишине, которую нарушала какая-то подозрительно знакомая мелодия, еле слышно доносившаяся из магнитолы. А на Стерлинга Ник старался не обращать внимания вовсе. Держа руль одной рукой, второй брюнет потянулся за телефоном. Разблокировав сотовый, на заставке которого стояла их с Моникой фотография, он взглянул на время. Пять минут третьего. Ник тихо выдохнул. С утра занятия, а он разъезжает с пьяным другом по ночным улицам. Лучшего времяпрепровождения в это время суток и не придумаешь. А Джефф, напротив, был доволен собой и лежал в ожидании какой-нибудь интересной истории от собственного воображения и в попытках провалиться в сон. Юноша никогда не был привередлив к местам, где он спит, поэтому заднее сидение машины, особенно в его состоянии, для него было подобно кровати с мягчайшим матрасом и приятнейшей простынёй. Ничто не останавливало его провести ночь прямо здесь, кроме, конечно же, совладельца машины - Ника. Стерлинг даже не заметил, что они уже приехали к месту назначения, пока его сегодняшний спаситель не оповестил его об этом, постучав по стеклу, которое находилось прямо над ухом почти спящего блондина. Он недовольно заныл и приподнялся на локтях, с детской обидой заглядывая в лицо друга через окно. Иногда это выражение действительно работало на Дювале, но точно не сейчас, когда Ник и так был полон недовольства всей ситуацией в целом. Он резко открыл дверь автомобиля, чтобы блондин наконец покинул машину, но тот, захапав под себя подушки, лишь поднял умоляющий взгляд на возвышающегося перед ним юношу. — Можно я останусь здесь, Ни-ик? Один раз, — протянул Стерлинг, складывая руки вместе. Через мгновение он прищурился, как бы выглядывая академию, хотя она была всего в нескольких метрах от них, — так далеко идти. я не хочу, — признался он и опустил голову на подушку. Неосознанно он облегчил задачу Дювалю, потому что тот уже несколько минут раздумывал на тем, как заманить друга за стены академии: тащить его в таком состоянии через ограду было более, чем проблематично, а просить охранника отворить ворота - самое натуральное самоубийство. Джефф совсем не понимал в данный момент, какие последствия могли ожидать его утром. И Ник попытался напомнить ему о них, но тот перебил его, махая руками и утверждая, что он всё прекрасно помнит. Всё-таки Дюваль сдался и, надеясь, что с машиной его сестры ничего не случится, оставил ключи лучшему другу, дабы утром он смог выйти из машины самостоятельно. Довольный победой Джефф улёгся в салоне поудобнее и заснул буквально спустя несколько минут. Даже когда Ник уже покидал парковку, он всё ещё не был уверен, что оставлять машину на Джеффа было хорошей идеей. Единственным успокоением были мысли о том, что, по сути, ничего страшного произойти уже не может. Разве что, если вдруг Стерлингу покажется, что приключений оказалось мало, но сама эта мысль была бы явным абсурдом. Ник может уверенно заявить по увиденной сонной моське друга, что тот будет спать без задних ног еще ровно столько, сколько позволит ситуация, а она долго не позволит. Экшн экшном, а учёбу еще никто не отменял, к сожалению или к радости - непонятно.

***

Как говорят, беда подкралась незаметно. Всё было замечательно: отличные взаимоотношения с друзьями, удовлетворяющая успеваемость, успехи в хоре - сплошные плюсы, которые, казалось бы, исправить на минусы являлось задачей крайне сложной. Однако одному явлению это оказалось под силу. И, несомненно, это было связано с самим близким для него человеком, ведь никто другой не имел такой власти над ним, чтобы лишь одним неправильным движением перечеркнуть всё. Джефф Стерлинг сидел в оцепенении уже около десяти минут и до сих пор не мог определить, как он должен реагировать на новость. Его лучший друг обзавёлся девушкой, вроде бы достойной его девушкой, сам он счастлив, а Джефф только и смотрит в свой мобильник, где на пол-экрана было растянуто сообщение ранее упомянутого: «Моника согласилась встречаться! Прости, что сообщаю так, мне не терпелось. Приеду - расскажу.» Столько радости и волнения в каком-то строгом наборе букв, и ни капля из этой гаммы положительных эмоций не отразилась на лице получателя. Все мысли смыло одним звуком уведомления, и на какое-то время он просто отключился. Ему показалось, что что-то хрустнуло внутри, а может - обломалось вовсе. Что это - он не имел ни малейшего понятия, и его ждала не одна ночь, чтобы занять свою голову размышлениями о причинах и выяснить, что же за частичка души могла быть. Из ступора Джеффа выводит тот же звук, но, к счастью, в этот раз пришедшее сообщение было конкретно другого содержания и от конкретно другого отправителя. Ещё раз пройдясь взглядом по тому тексту, юноша собрался с силами и написал краткое «Поздравляю», но задержал палец у самой кнопки отправления. Это слово было слишком сухое, слишком притворное и неправильное, его надо было переписать, но на что исправить - неизвестно, поэтому Стерлинг пошёл обходными путями: добавил смайликов в конце в надежде, что такое обильное количество виртуальных эмоций убедит Ника в искренней радости его лучшего друга. Сразу же в белой голове появляются вопросы, как давно он начал врать Дювалю и по какому поводу он это вообще делает, но пока он не может найти ответы. Ему нужно пройти не один уровень, чтобы накопить достаточно сведений и опыта, вследствие чего нужные ответы сами (или с помощью какого-нибудь суриката) всплывут перед ним и откроют финал этой своеобразной игры. Открыв другое сообщение, рассеянный Джефф вспомнил, что ещё пятнадцать минут назад должен был прийти к Смайту, чтобы тот в который раз помог ему понять, что французский язык за фрукт и с чем его едят. Факт того, что он, как и всегда, опоздал, отвлёк его на время от негативных и путающих его мыслей, и он, схватив давно собранную сумку с учебниками и тетрадями, выбежал из комнаты. Хотя комната Смайта и была недалеко, за время пути Джеффа снова унесло размышлениями в никуда. Именно в никуда, ведь в той части мозга, которая отвечала за недавнюю новость, так и не появилось ни одной мысли, и блондин отчаянно пытался её создать, что с его сообразительностью выходило так себе. Говорят, попытка не пытка, однако для юноши она обернулась как раз-таки пыткой, ведь он настолько погрузился в себя, что, когда дошёл до нужной ему двери, забыл об очевиднейшей вещи: ручку нужно повернуть, а дверь - потянуть на себя. И Джефф сделал с точностью да наоборот, вследствие чего столкнулся с твёрдым деревом носом. Только удар вернул его в реальный мир, и осознание мгновенно пришло в голову, а потом - и в бедный нос, к которому он приложил руку. Позже он будет смеяться над этой ситуацией, но сейчас он совсем не понимал комичность случая, поэтому лишь что-то недовольно пробурчал себе под нос и открыл дверь так, как положено. У порога его уже ждал Себастиан, на лице которого мгновенно расплылась насмешливая улыбка при виде зажатого рукой носа. — Только не говори мне, что ты врезался в дверь, — еле сдерживая смех, проговорил он. Хотя он и сказал это, он знал сам, что Стерлинг только что побуянил с деревянным другом, - не нужно быть гением, чтобы догадаться, — в тебе слишком рано просыпаются твои блондинистые корни, Джеффи. Потерпи, надо ещё выпуститься! — отшутился юноша и потрепал друга по его белой шевелюре, а затем вальяжно прошёл вглубь комнаты. Конечно, Джефф был не из самых умных людей, но даже он не мог ни с того ни с сего забыть, в какую сторону нужно толкать двери, с которыми он встречается каждый день, и Себастиан прекрасно это понимал, но спрашивать ни о чём не стал. Всё-таки была огромная вероятность того, что такая оплошность была последствием того же недосыпа. Однако через полчаса терпение Смайта кончилось. Он несколько минут объяснял другу новую тему - построение сложных предложений, а он, мало того, делает одни и те же ошибки, так ещё и пишет простые и бессмысленные! Если он хочет оставаться на этом уровне, зачем он просит Себастиана помочь ему? Всё-таки, какими бы они ни были друзьями, жизнь Себастиана не крутится вокруг него, и тот не обязан был дожидаться, когда Стерлинг решит обратить внимание на его французский. — Так, — он неожиданно закрывает учебник перед другом, и только от резкого звука Джефф снова возвращается к реальности, поднимая свои ничего не понимающие глаза на Смайта, — вы с Дювалем поссорились? — тон был серьёзным, и Джефф от непривычки занервничал: конечно, он не раз разговаривал с серьёзным Себастианом (может, два), но никак не мог привыкнуть, что его глаза могут выражать что-либо, кроме насмешки. — Что? Нет, с чего ты взял? — Стерлинг отмахнулся и натянуто улыбнулся. Себастиан легко видит фальшь, особенно такую любительскую, и ему не составило труда понять, что дело и вправду в лучшем друге блондина. Сам же Джефф только сейчас сообразил, по какой причине вообще находится в этом месте, и посмотрел на закрытый ранее учебник, протягивая руки к нему. — Я в порядке. Давай продолжим… — А, это из-за его новой девушки? — Смайт вскинул брови, придвигая учебник к себе, подальше от друга. Тот, в свою очередь, изменился в лице и даже побледнел, что означало, что Бастиан попал в точку. Догадаться, в принципе, было нетрудно, учитывая то, что в последнее время упомянутый только и делал, что говорил о какой-то леди. — Что... Кто тебе сказал? Ник? Он что, уже всем похвастался? — Стерлинг поджал губы и приложил к ним руку, нервничая всё больше и больше и даже не замечая, с каким удивлением на его реакцию смотрит парень спереди. В его голову даже не закрадывалась мысль о том, насколько сильно он сейчас палит своё «в порядке» одним лишь видом, и Себастиан мысленно закатывает глаза, потому что ему казалось, что более смехотворного вранья он ещё не видел. — Нет. Ты сказал, — Себастиан растянулся в своей любимой хитрющей улыбке и сощурился. Джефф расширил глаза и понял, что только что Себастиан-грёбаный-манипулятор-Смайт провёл его. В который раз. Хотя это был бы достаточно лёгкий квест даже для Курта Хаммела, потому что Джефф не умеет ловить моменты, когда собеседник подставляет ему подножку. — И что с ней не так, герой-любовник? — Фу, не называй меня так, — на лице Джеффа наконец появилась искренняя улыбка. Такое прозвище от Себастиана было частым явлением, особенно во время переживаний блондина по поводу ссор (до некоторого момента в будущем - мелких) с лучшим другом. И хотя Джефф был полностью уверен, что такое позывное действительно не к месту, то Бастиан подозревал как раз в обратном, но делал лишь намёки, которые Джефф неосознанно превращал в шутку. Нет, он не был противником отношений между парнями, даже наоборот - в какой-то мере был частью гомосексуального движения, но ещё с самого детства, когда Ник только открыл ему тайну, что любить можно не только девочек, у него в сознании крепко засел запрет на какие-либо «светлые» чувства к лучшему другу. Не только потому что они договорились, что новая ориентация Джеффа его не коснётся, но и потому что он просто-напросто не воспринимал Ника как-то по-другому. — Я не знаю, — обречённо вздохнул Стерлинг, — я видел её только на фотографиях и из всех рассказов Ника могу сказать, что она замечательная девушка, — он снова поджал губы, отводя взгляд куда-то в сторону. — Наверное, я просто растерялся. — И поэтому ты просрал полчаса моего драгоценного времени, растеряшка Джеффи? Так не пойдёт, — Смайт покачал головой и сложил руки на столе, вновь демонстрируя свою ослепительную улыбку, которая явно не предвещала хороших идей. По крайней мере, для Джеффа. — Сегодня я беру плату за своё время. Едем в клуб, — Стерлинг сразу же начал качать головой, но Себастиан был непреклонен. — Поехали. По дороге заедем к ребятам, они сделают тебе фальшивые права. — Нет, Себастиан, я не хожу в такие места… — Всё случается в первый раз, Джеффи, — не дослушав аргументов блондина о том, что это незаконно или что Ник это явно не одобрит, Бастиан схватил юношу за руку и, не забыв взять куртку и ключи от комнаты, потянул его к выходу. Их ждал очень весёлый вечер с кучей историй и не очень хороших последствий. — За такси сегодня платят альбиносы. ***

***

***

В тот роковой день Джефф так и не вернулся. Когда Ник пришёл в себя, размышления заставили его наматывать круги по комнате в судорожных попытках отсортировать мысли и выделить нужные из остальных, которые, в большинстве случаев, представляли оскорбления собственной персоны. Позже он сообразил, что нескончаемые движения не приносят никакого толку, поэтому сменил занятие, бросив все силы на то, чтобы придумать подходящие фразы с извинениями к возвращению лучшего друга. Хотя какие-то слова он и заготовил, он сам понимал, что любое из них не выражает того истинного сожаления, что он сейчас испытывает перед Джеффом, однако поделать ничего не мог, ведь его богатый словарный запас не был подготовлен к подобным экстренным ситуациям. Раньше все обиды Джеффа были вызваны пустяками, которые можно было поправить замечательной улыбкой Дюваля и его же хорошо подобранным словцом, но теперь причины явно настоящие и не высосанные из пальца, поэтому действовавшие тогда методы не помогут добиться хороших результатов, а лишь подольют масла в огонь. Ник оставил надежды дождаться Джеффа, когда часы показали одиннадцать часов ночи. Отбой был часом ранее, и уже тогда можно было сложить руки и смиренно идти спать, потому что Ник знает, что, когда в коридорах выключают свет, Джефф суётся туда только при крайней необходимости. С и так плохим зрением Стерлинг пару раз умудрился налететь на мебель и разнести чуть ли не целое крыло, что, естественно, привлекло внимание персонала и обеспечило ему проблемы как за несоблюдение режима, так и за неуважение к имуществу академии. В конечном счёте, коридоры общежития становились местом обитания Джеффа до десяти ночи и после того заветного часа, когда солнце начинало освещать каждую комнату здания. Если Себастиан не вызовется его проводить, можно с уверенностью сказать, что Джефф уже не появится на пороге своей комнаты. А, зная Себастиана, Ник гарантирует, что этого не произойдёт. Теория Ника подтвердилась: как только он раскрыл глаза и вскочил с постели, он обнаружил, что его соседа там нет, и, судя по тем же складкам на покрывале, которые за тот вечер он успел досконально изучить, он так и не появлялся в комнате. Где находился Стерлинг всё это время - догадаться несложно, но Ник не решался отправиться прямиком туда. Всё-таки это территория Себастиана-ядовитой-гадюки-Смайта, который не постесняется напомнить Дювалю о предназначенном для него месте и который бесспорно воспользуется своей нынешней властью над Джеффом, чтобы не дать разговору состояться. Поэтому Ник решил отложить беседу до занятий с непоколебимой уверенностью, что хотя бы там Джефф непременно появится. Расстройства расстройствами, а достаточно слабая успеваемость Стерлинга не потерпит прогулов. И идеальная посещаемость Смайта, естественно, которой обладал также Ник. И, чтобы не отстать от так называемого противника, он поспешил собираться на занятия. Они обещали быть достаточно увлекательными, поэтому надо подготовиться не только физически, но и морально. Вопреки ожиданиям Дюваля, на первом уроке ни Джефф, ни Себастиан не появились, причём учитель даже не обратил на это должного внимания. Ник уже был готов к тому, что у него поинтересуются о причинах отсутствия Стерлинга, ведь «вы постоянно вместе, ты должен знать», но преподаватель не проронил о нём ни единого слова. Ник пришёл к справедливому выводу, что отличающийся удивительной сообразительностью Смайт предупредил заранее об их отсутствии, поэтому и был лишён внимания на пару с Джеффом на утренней перекличке. Себастиан редко пропускает уроки, и даже столь нечастыми явлениями не портит себе репутацию идеального ученика, находит способ оставаться им, когда Ник уже почти насладился победой в этой мелкой, не заметной даже им игре. Такие мелочи Ник тоже терпеть не мог в Смайте. Эта парочка явилась ко второму уроку, и, когда Ник увидел Джеффа в форме, которая, естественно, хранилась в их общей комнате, он предположил, что за те сорок минут, которые Дюваль был занят саморазвитием, они вторглись в их с Джеффом жилище и привели его в порядок, чтобы не сталкиваться со вторым обитателем комнаты. Это бы даже задело Ника, если бы он не отвлёкся на куда более важный факт: Джефф направляется к другому ряду и даже не думает о том, чтобы взглянуть в сторону своего места, рядом с которым его уже около часа ждал Ник. Следом Джефф и Себастиан разговаривают о чём-то с соседом второго - Тедом, и становится очевидно, что те попросили его поменяться местами, ибо пятая точка Стерлинга приземляется на нагретый Тедом стул, а сам Харвуд уже шагает к не верящему своим глазам Нику. Он безо всякого стеснения смотрит в затылок блондина, и тот, будто бы чувствуя, как в нём прожигают дырку, оборачивается, но буквально в следующее мгновение отворачивается снова, убедившись, что испепеляющий взгляд принадлежит никому иному, как его бывшему соседу по парте. Ник знает наизусть язык тела Стерлинга и безо всякого сомнения может заявить, что, как только он увидел Ника, он стал нервничать в разы больше, чем секундами ранее. Всё это вело к тому, что идею явно навязал Себастиан, который, напротив, не одарил Дюваля и кратким оглядыванием. Вся эта ситуация выходила из-под контроля Ника всё больше и больше, и ему это не нравилось. — Вы поссорились, да? — задаёт вопрос приземлившийся рядом Харвуд с вежливой улыбкой, на что Дюваль кидает тот же недовольный взгляд, который только что упирался в затылок Джеффа. Под его напором Тед чувствует себя виноватым и поворачивает голову вперёд, отчего-то начиная оправдываться. — Это уже давно все заметили. Это заметили все и давно, кроме тебя, Ник Дюваль. Они поругались лишь прошлым вечером, но подозрения в головы Соловьёв забрались намного раньше, и ясно, по какой причине. Ника и Джеффа перестали видеть вместе, а в пьяных воплях из комнаты Себастиана можно было уловить нотки Джеффа, - это сложилось в общую картину, и появился вполне логичный вывод. Вывод, который смогли сделать даже посторонние люди, но не Ник, непосредственно участвующий во всём безобразии. Он не переставал поражаться своей глупости и невнимательности и всё так же корил себя за несвойственные ему качества, которые умудрились проявиться в нём в самый неподходящий момент. В принципе, одна из старших сестёр Дюваля когда-то предупреждала его, что мир только и ждёт случая, чтобы подставить подножку, и сейчас он ощутил справедливость этого предупреждения в полной мере. Весь урок Ник не мог сконцентрироваться на материале. Его мысли постоянно уходили к тому блондинистому затылку - единственной части Джеффа, что он мог наблюдать с такого расстояния, и это не давало ему покоя. Он так не нервничал даже тогда, когда случайно оторвал руку кукле одной из сестёр, а ведь в тот раз на самом деле было чего бояться: его сёстры достаточно мстительны даже в юном возрасте. Отсутствие внимания со стороны Джеффа необычно влияло на юношу, и его с трудом успокаивала мысль о том, что Джефф хочет обратить на него внимание, хочет повернуться и посмотреть на него, но одёргивает себя каждый раз - Ник с лёгкостью видел это, как видел и то, что Себастиан всеми своими силами отвлекал Джеффа от навязчивых мыслей. Каждый взгляд Стерлинга в его сторону раздражал Ника, а каждая нервная улыбка Дюваля намекала окружающим на ещё одну тонкость в отношениях этих друзей: Ник ревнует. Каким бы бесполезным он ни считал это чувство, сейчас он ревнует. И очень хочет перестать ревновать, но даже он понимает, что так просто от ревности избавиться невозможно. Нужно действовать, и именно это и решает делать Ник, когда звенит звонок на большую перемену. Парни заговорили о чём-то своём, и даже наблюдательный Себастиан, у которого, многим казалось, голова может повернуться на все 360, не заметил подошедшего Ника. Дюваль посчитал, что это ему на руку, ибо тот мог бы с лёгкостью увести Джеффа сразу же, как только увидел Ника. Всё-таки идея прогулять урок и в течение него привести в порядок Стерлинга, чтобы не пересекаться с Ником, явно принадлежала Себастиану, и сейчас он без труда мог придумать что-то в таком же духе. Может, такими способами он сохраняет душевное спокойствие у Джеффа, но бессовестно нарушает его у Ника. — Джефф, — достаточно громко произнёс брюнет, чтобы светлая макушка не только уловила своё имя в шуме кабинета, но и смогла определить, кому голос принадлежит. Получилось успешно: Джефф вздрогнул и повернул голову с той же неуверенностью, с которой во время уроков пытался обернуться и посмотреть на Ника, — нам нужно поговорить. Хотя Ник и выступил инициатором, он так и не придумал, что скажет в своё оправдание. Конечно, Джефф вряд ли догадывался об этом - скорее всего, даже Себастиану это в голову не пришло, и, чтобы не разочаровать возможных надежд Стерлинга, Ник уже пытался заготовить хорошие и чувственные фразы, которые смогли бы хоть примерно изложить то, что накопилось у него на душе за всю ночь. Настораживали лишь глаза Джеффа, в которых хоть и блеснула искра надежды, но продолжали отражаться неуверенность и недоверие. Джефф никогда не смотрел с таким выражением на Ника, и второму всё больше кажется, что своим поведением он испортил гораздо больше, чем несколько дней в их совместной жизни. На секунду Джефф отрывает взгляд от Ника и кидает его на Себастиана в поисках поддержки или совета. Ник отдал бы всё, чтобы он не смотрел на него, потому что, Ник уверен, Себастиан сделает всё, что угодно, во вред Дювалю, а уязвимый Джефф, не задумываясь, поступит именно так, как он скажет. Но Смайт вскидывает брови и пожимает плечами, оставляя решение за ним самим. Ник про себя с облегчением вздыхает и уже готовит на выход одну из приготовленных фраз, но, к его удивлению, Джефф и без помощи Себастиана решает далеко не то, чего с нетерпением ждал готовый просить прощения Ник. — Я не хочу с тобой говорить, Николас. Слова даются Джеффу с трудом, и, чтобы не обратить на это чужое внимание, он мгновенно отворачивается и уходит. Себастиан, получивший явное удовольствие от такого поворота событий, бросает насмешливый взгляд через плечо и удаляется вслед за Стерлингом. Ник остаётся на своём месте, и всё, что он может сейчас делать, - это смотреть в затылок спешно уходящему Джеффу и пытаться осознать, что конкретно только что произошло. Он никогда не слышал этих слов от Джеффа и не мог припомнить хоть один случай, когда тот называл его полным именем, когда звонкий голос Джеффа наполнялся таким огромным количеством холода и безразличия. Ник всегда считал, что Джефф просто не способен на подобное, и тогда больше всего на свете надеялся именно на это предположение. Но оказалось, что вселенная устала вечно быть на стороне Дюваля и решила его проучить, чтобы он больше не пользовался своим везением. Теперь он может положиться только на себя и свою смекалку. Будь это любой другой человек, он оставил бы это дело сразу, но Джефф - совершенно другой разговор, не подлежащий каким-либо отлагательствам. Джефф Стерлинг - самый близкий человек для Ника, и он не готов его потерять ни из-за Смайта, ни из-за своей девушки, ни из-за собственной глупости.

***

— Ник, ты сегодня сам не свой. Что-то случилось? Несмотря на то, что они состоят в отношениях от силы месяц, Моника успела изучить мимику своего молодого человека и могла с лёгкостью сказать, в каком настроении он пребывает. В большинстве случаев он бывает в хорошем расположении духа, ведь один её вид прогонял все невзгоды и оставлял после благоухающий запах её духов. Рядом с ней Ник чувствовал себя глупым влюблённым мальчишкой, готовым носить её тяжёлый рюкзак или делиться своей порцией обеда, если она была голодна, как и делали все дети, впервые познавшие такое прекрасное чувство - любовь. Было глупо говорить о нём, ведь о какой любви может идти речь, когда ты знаешь человека около двух месяцев? Но Ник потерял всякую трезвость мысли и без намёков на реализм решил, что он наконец встретил свою судьбу, как говорится, вторую половинку, на поиски которой многие люди тратят чуть ли не всю свою жизнь, да и то, находят не всегда. В течение всего месяца его вера в собственное предположение росла всё больше и больше, пока не была затушена в одно мгновение ещё одним небезразличным ему человеком. Пока Ник был счастлив, этот человек молча наблюдал за ним и медленно и незаметно погружался в пучину отчаяния и одиночества, откуда его вытащила другая персона, которой, бесспорно, должен был быть Ник. Несомненно, он сам виноват, что позволил ему туда попасть, поэтому сейчас, когда этот человек держится не за него, он не смеет возмущаться и должен принять своё наказание. Как бы это ни было справедливо даже по меркам Дюваля, он всё равно не хотел оставлять всё так, как оно есть. Как говорится, что имеем - не храним, потерявши - плачем. — Ник? Брюнет насильно вырывается из своих размышлений и поднимает взгляд на обеспокоенное лицо Моники. Она уже поняла, что у Ника произошло что-то серьёзное: за всю их историю отношений он ещё никогда не был таким задумчивым и не выпадал из реальности с подобным выражением лица (если такое и случалось, то только с мечтательной улыбкой). Надеясь как-то поддержать юношу, она опускает свою руку на его, ведь знает, как на него воздействуют её волшебные прикосновения, но изменения не наблюдались. Мало того, рука Ника выскользнула из чужой хватки и оказалась у лица. Он потёр глаза, будто и сам пытался вернуть себя в настоящую действительность, и снова посмотрел на взволнованную Монику. Он даже не думал о том, как успокоить свою даму, что в связи с его образом жизни в последнее время было для него несвойственно. Все его мысли с трудом отходили от темы о Джеффе. Вся ирония в том, что до вчерашнего вечера всё было наоборот. — С лучшим другом поссорился, — наконец подаёт голос Ник и снова опускает взгляд. Поссорился - ещё мягко сказано, он практически потерял его. И если он срочно что-то не придумает, через несколько дней Джефф обратится к заведующему общежития с просьбой сменить комнату и тогда всё точно будет кончено. Потому что это - последняя капля, точка невозврата, после которой Ник уже не будет иметь возможности что-либо исправить. — Вот оно как, — Моника медленно кивнула, приложив палец к губам. Видимо, она ожидала чего-то более серьёзного, но какая-то деталь заставила её призадуматься. Ник не наблюдал за мыслительным процессом, он даже не ждал её следующей фразы, как происходило раньше. Но девушка всё равно привлекает своё внимание, когда какая-то мысль озарила её лицо и заставила вытянуть указательный палец. — Случайно не с тем, которого мы видели тогда в торговом центре? Блондин, да? Как же его имя… Ник побледнел. Она была права, они встретили Джеффа во время очередного свидания в торговом центре, и тогда Ник даже не заметил, насколько натянутая улыбка была на лице его друга. Сейчас, прокручивая те картины в своих воспоминаниях, он в который раз понимает, что был тем ещё слепым глупцом, раз не смог увидеть тоску в его глазах, раз не разглядел притворство в радости знакомства с той, кто отобрал у него самого дорогого ему человека. И теперь эти искусственные эмоции ему казались настолько явными, что он задавался вопросом, а не заметила ли их Моника, которая угадала подозрительно быстро, какого именно друга он имел в виду. Конечно, Ник рассказывал ей о своей жизни, не раз упоминал Стерлинга, но не в больших количествах в связи с тем, что тот не был активным участником жизни Дюваля в последнее время - следовательно, и редко фигурировал в историях о его времяпровождении. Она могла подумать о том же Теде, Ричарде, Тренте, ведь все эти имена появлялись в словах Ника, но её выбор почему-то пал именно на блондина, которого они видели в торговом центре. — Джефф, — напомнил он и вернул взгляд к своей девушке. Только теперь в нём отражалось новое чувство, испытываемое к ней, - недоверие. Возможно, это была обычная паранойя, ведь какова вероятность того, что великолепная Моника Барнс, одна из лучших студенток Уэслианского университета Огайо, невероятно умная и до боли привлекательная мадемуазель, нарочно скрывала догадку о страданиях лучшего друга своего молодого человека? Вот и Ник подумал, что достаточно мала, и постарался выгнать из своей головы все подобные мысли, чтобы случайно не обвинить её в том, к чему она не имела какого-либо отношения. Как уже случилось с Джеффом. — Точно. Очень миловидный юноша, — улыбнулась Моника, на что Ник чуть поморщился. Он видел в её словах фальшь, хотя и одновременно понимал, что нет никаких оснований, чтобы не верить ей и её симпатии к Стерлингу. — Значит, с ним? — Ник кивнул, и девушка покачала головой. Она делала вид, что ситуация ей знакома, но Ник был уверен, что на самом деле она ничего не знает. Он впервые засомневался в её сообразительности и способности понимать его, и, кажется, Моника это замечала, потому что уверенность в её словах и взгляде постепенно угасала. — По какому поводу? — Если кратко, я уделяю ему мало времени, — хотя Ник и озвучил всю суть, ему казалось, что, сократив историю их ругани до пяти слов, он проявил неуважение к Стерлингу. Точно такое же неуважение, которое оставалось за ним во все те разы, в которые он пропускал их совместные просмотры сериала, в которые отпускал его к Себастиану, в которые игнорировал его сообщения и звонки, потому что что-то казалось ему важнее, чем оставшийся в одиночестве Джефф. Точнее, кто-то - девушка, которая сидит прямо перед ним, которая снова попыталась убедить Ника, что она понимает, о чём он говорит. Но безуспешно: Ник всё так же не верит в это. — Очень распространённое явление. Противостояние между девушкой и друзьями, я имею в виду, — Ник догоняет, что она подразумевает, но считает немного иначе. Он уверен, что их с Джеффом ситуация не подходит под общие определения. На каком основании - он не знает, и это очень странно, ведь Ник всегда опирается на достоверные факты. Но в последнее время в нём что-то переклинило, он перестал поступать так, как характерно для него, а многие привычные вещи стали далёкими и чужими. — Это скоро пройдёт, Ник. Не волнуйся. Посмотри с ним вечером какой-нибудь фильм… — Моника, ты не понимаешь, — наконец он озвучил ту самую мысль, что мучила его последние несколько минут. Он сказал это слишком резко и даже капельку грубо, на что девушка удивлённо вскинула брови, будто потеряла из виду того самого Николаса Дюваля, с которым состояла в отношениях уже около месяца. Её реакция понятна: всё это время Ник вёл себя иначе. Он никогда не повышал на неё голос и не смел сказать ей слова против, принимал все её предложения и ни разу не сомневался в её правоте. Конечно, она всё время догадывалась, что знает ещё не все стороны своего молодого человека, но, видимо, принять их пока не была готова, несмотря на то, что его нынешнее поведение не является отражением его сущности - это лишь мимолётная злость на неё или на самого себя. — Всё слишком запущено, чтобы какой-то фильм смог помочь, — сбавив тон, пояснил Ник. Моника, осознав, что её стратегия обречена на провал, поднесла пальцы к губам, уже начиная обдумывать другой ход действий. — Он отказался говорить со мной этим утром. — Боже, Никки, — девушка махнула рукой и посмеялась, прикрыв рот ладошкой. Дювалю не понравилась эта реакция. Она лишний раз доказывала, что Моника на самом деле ничего не понимает в этой ситуации, не понимает, что Ник не раздул из мухи слона, как посчитала она, и что это действительно трагедия, а не пустяк, как ей казалось. На протяжении всего месяца она слушала не один рассказ Ника о его жизни и может вынести какие-то вердикты о нём самом, но она ни черта не знает о Нике и Джеффе, чтобы быть уверенной, что проблемы, о которых они сейчас беседуют, выдуманы. — Отказываясь говорить с тобой, он привлекает твоё внимание. Это нормально… — Нихрена это не нормально, Моника! Нахлынувшее на мгновение хорошее настроение покинуло девушку, и она с огромным удивлением уставилась на Ника. Он снова повысил на неё голос, и ей не были приятны подобные новшества в поведении её молодого человека. Конечно, каждая пара, чтобы стать устойчивее и крепче, переживает ссоры, скандалы и всё подобное, но всё же ей не было понятно, почему их разговор перерастает в ругань из-за какого-то парнишки, который с трудом имеет отношение к ним двоим. Да, Ник переживает по поводу его разногласий с лучшим другом, но не должно же это вызывать другие разногласия в их отношениях. По крайней мере, так считала Моника. Ник думал иначе. — Ты не знаешь Джеффа, — спокойнее продолжил Дюваль, но его собеседница уже потеряла желание вести диалог на эту тему. Её сильно оскорбил чужой тон, и она уже не могла думать о чём-либо другом, кроме как о неуместных криках Ника, которого она всё это время считала воспитанным и сдержанным юношей. Конечно, он и вправду был таким, но не осведомлённая об этом Моника уже решила, что первое впечатление о Нике было ошибочным. Всё-таки небезызвестный факт, что, чтобы получить желаемое, люди притворяются кем-то другим: маньяк - добряком, предатель - другом, озабоченный - влюблённым. Маловероятно, что Ник всё это время стремился затащить её в постель, но Моника это не исключает. Рассуждениями её занесло куда-то в далёкое от действительности место, и услышь их Ник или любой его друг - он бы рассмеялся и забрал бы слова о её прекрасном уме обратно. — Да. Я знаю о нём лишь то, что он заставляет тебя на меня кричать, — недовольно произнесла девушка, и брови Ника поползли на лоб от этого заявления. Он совсем не ожидал, что то чудесное создание, что он встретил около двух месяцев назад, может сказать такое о его лучшем друге. О том, кто на самом деле являлся чуть ли не святым, по сравнению с ней. Ник был согласен, что он не должен был повышать голос даже на эмоциях, но эта фраза прозвучала настолько высокомерно и эгоистично по отношению к его проблемам, что у него не было ни малейшего желания извиняться перед ней. Он перестал сомневаться в том, что тогда в торговом центре она что-то заметила в лице Джеффа, что она точно не та, ради которой стоило бы так обходиться со Стерлингом. Что таких особей вообще в его жизни нет и не будет, что никто и никогда не сможет встать на место Джеффа. Потому что, когда у Ника проблемы, он слушает, невзирая на то, какими словами выражается Ник или какая громкость у его голоса, он не переводит тему на себя, чтобы обозначить, как Ник бестактно себя повёл, - Ник самостоятельно замечает и извиняется, он не делает вид, что понимает Ника, - он на самом деле его понимает. И остаётся лишь один вопрос, на который Нику никогда не удастся найти ответ: как он вообще посмел променять Джеффа на кого-то другого? — Прости, — всё-таки выдавливает из себя Ник и улыбается. Девушка только собирается улыбнуться в ответ, как в следующее мгновение её лицо выражает полнейшее непонимание: её бойфренд поднимается со стула. Она хотела отпраздновать победу, но вдруг поняла, что напрасно - за просьбой о прощении следует уход Дюваля, что означает её полное поражение. Совсем неожиданное поражение, стоит добавить, учитывая благоприятно прошедший месяц их отношений. — Боюсь, мне пора идти. Был рад повидаться, — Ник никогда так не прощался, и Барнс без всяких намёков понимает, что он больше не вернётся. Ни в это кафе, где проходили их регулярные встречи, ни в её дом, ни в её жизнь. Но этот факт не приносил грусти и боли ни одному из них. Всё происходило так, будто они давно были к этому готовы, хотя до сего дня ни Дюваль, ни Барнс не подозревали, что им предстоит так скоро расстаться. — Пока, Ник. Удачи с Джеффом. — Пока, Моника. И ты береги себя.

***

Как говорят, не можешь выразить что-то словами - спой об этом. Джефф сталкивается в коридоре с Трентом, и тот оповещает его о каком-то важном собрании Соловьёв в актовом зале после занятий. Джефф слишком доверчивый, чтобы заподозрить что-то неладное, а Тренту просто-напросто везёт, что он поймал Стерлинга ближе к последнему уроку: будь до того заветного часа чуть больше времени, Джефф наверняка поинтересовался бы о подробностях у Себастиана, и весь сюрприз пошёл бы коту под хвост. Конечно, он всё равно заметил что-то странное в том, что в назначенное время только он направляется в сторону актового зала, но он не успевает задать никому ни единого вопроса, как тот же Никсон подхватывает его за руку и ведёт за собой, перекрывая все пути отступления. К Джеффу приходит осознание, что он попал в ловушку, только у самых дверей, когда, обернувшись, он встретился взглядом с озадаченным Смайтом. Но он и опомниться от мыслей не успевает, как его тут же запирают внутри и оставляют одного в огромном пустом зале. Или не одного?.. — Привет. Джефф вздрагивает от звука этого голоса точно так же, как и день назад. Его сообразительности хватает, чтобы догадаться, что его нарочно оставили наедине с Ником, но он не собирается мириться с этим. Бесспорно, он безумно хочет помириться, но от каждого шанса бежит сломя голову. Он боится, скрывается всеми своими силами, а от чего конкретно - не знает. И сейчас, надеясь, что у него всё ещё есть возможность избежать разговора с Ником, он стучит по двери. Джефф ссылается на то, что Себастиан уже сообразил, в каком он положении, и по ту сторону ждёт сигнал о помощи, чтобы вытащить его из беды. Но ручка не дёргается, а на устные переговоры и намёка нет. Ему ведь и в голову прийти не могло, что цель Себастиана совпадает с целью Ника и Трента. По правде говоря, кроме Себастиана, это никто и не подозревает - Смайт слишком хорошо играет свои роли. — Джефф, прошу, сядь и послушай меня. Стерлинг поджимает губы. Он понимает, что иного выбора нет. Помощи ждать бесполезно, а тупо игнорировать Ника, пока они находятся наедине в одном помещении, он просто-напросто не сможет. Повернувшись лицом к сцене, он заметил гитару в руках брюнета и микрофон у его лица, что означало, что Джеффу предстоит пережить не разговор по душам, а целую песню, которую, он был уверен, Ник подобрал очень качественно. Джефф любил любую музыку в исполнении друга, но сейчас не хотел слушать ни единой ноты, которую он может (и ещё как может!) вытянуть. У него было странное предчувствие: он был уверен, что уже на первых строчках его психика не выдержит и он пустится в слёзы. Его шаткое состояние вполне могло это гарантировать. Но, вопреки предупреждениям своей нервной системы, он проходит внутрь зала и выбирает себе место прямо в центре. Его любимое место - где не слишком близко и не слишком далеко. Ник неосознанно замечает это и глупо улыбается самому себе. — Я пытался найти подходящие слова, чтобы извиниться, — Ник нервничал, и сейчас это заметил даже Джефф по его судорожным попыткам поправить микрофон. Это выглядело настолько мило, что чуть не выбило улыбку у Стерлинга, который твёрдо решил сохранять безразличие к происходящему на лице до самого конца представления, — но, вместо этого, решил напомнить тебе, насколько ты мне важен. Прости, что заставил тебя забыть. Ник провёл пальцами по струнам. Попытки Джеффа сбежать пошатнули его уверенность, но, заметив в его взгляде плохо скрытую заинтересованность, он вернулся в строй и уже смелее коснулся струн кончиками пальцев.

I can see every tear youʼve cried Like an ocean in your eyes All the pain and the scars have left you cold I can see all the fears you face Through a storm that never goes away Donʼt believe all the lies that youʼve been told

Джефф слышал выражение «глаза - зеркало души», и кто-то однажды сказал ему, что это высказывание подходит ему идеально. Многие считали его глаза самыми выразительными в мире, и, кажется, даже Ник когда-то делился подобным мнением. На самом деле у него не было дара скрывать свои чувства за маской, как у Смайта, - выражение глаз всегда выдавало его с головой: они могли светиться от счастья, когда Джефф пытался убедить окружающих, что он обижен, или же быть полны тоски и грусти, когда на его губах цветёт улыбка. Однако, как бы ни был очевиден его обман, читать по глазам его, как и большинство людей в общем счёте, всё-таки никто не умел. Каждый может сказать, что он боится, а чего - неизвестно; что он рад, чему - остаётся тайной. Только Ник мог разглядеть все его секреты по одному выражению глаз, по одной лишней искорке. Именно, он видел каждую его слезу, которую он предпочёл скрыть, видел и боль, и шрамы, что сейчас заставляли его сохранять хладнокровие, видел его страх. Перед чем - Джефф до сих пор не знал, зато догадывался Ник.

Iʼll be right here now To hold you when the sky falls down I will always be the one who took your place When the rain falls, I wonʼt let go Iʼll be right here

Джефф кусает губы, чтобы деть куда-то нахлынувшее его волнение. Он думает о том, что сейчас Себастиан наверняка бы посоветовал ему в связи с последними событиями не доверять Нику. Думает о том, что он бы вряд ли послушался его, потому что не может не доверять ему. Особенно сейчас, когда каждое слово тянется с таким чувством и с таким взглядом, что по телу пробегают мурашки, а сердце сжимается; когда каждая деталь Дюваля принадлежит одному Джеффу; когда Ник вкладывает всего себя в песню для Джеффа. Он слепо верит каждому ему обещанию и в одно мгновение забывает о том, что ещё неделю назад, его не было рядом, что, когда небо Джеффа обрушилось, он не поддержал его, что он сам обрушил это небо, что он просто отпустил. Будто несколькими строчками из песни Ник смог зачеркнуть все свои грехи, наконец перевернуть страницу и остановиться на белоснежном листе, который они должны начать вместе.

I will show you the way back home Never leave you all alone I will stay until the morning comes Iʼll show you how to live again And heal the brokenness within Let me love you when you come undone

Джеффа словно поражает ударом молнии. Одно-единственное слово даёт ему понять, что всё это время происходило в его душе, что заставляло его страдать и мучиться. Что на самом деле не Ник доводил его до такого состояния - неосознанно он делал это сам, своими собственными чувствами и мыслями, своими же ошибками и ожиданиями. Что он сам однажды пересёк черту и теперь платил за всё своими же нервными клетками. Ник и вправду уделял ему очень мало внимания, но, теперь он абсолютно уверен в этом, Джефф смог бы потерпеть до того момента, когда влюблённость друга спадёт, и вернулся бы в свою обычную жизнь безо всяких негативных пятен типа того случая с гей-баром или же их грандиозной ссоры в целом. От осознания всей сути у Джеффа наворачиваются слёзы, и он, пряча лицо, пытается оторвать от Ника взгляд, чтобы справиться с собственными эмоциями, но у него не хватает сил. Сейчас, когда Ник настолько искренен с ним, он не может всё испортить. Хотя ему казалось, что испортить их отношения ещё больше уже невозможно. И он всё равно не переставал пристально смотреть на Ника и внимательно слушать каждое новое слово, упорно продолжая попытки сохранить своё хладнокровие, и выходило это достаточно плохо.

When daybreak seems so far away Reach for my hand When hope and peace begin to fray Still I will stand

Джефф не выдерживает и зажмуривается. Он больше не может здесь сидеть. Он снова хочет убежать, убежать как можно дальше от этого зала, от Ника, от его прекрасных глаз, от его очаровательного голоса. Он оборачивается и беспомощно смотрит на дверь. Джефф прекрасно знает, что путь закрыт, но всё-таки с нетерпением ждёт те пару мгновений, через которые Ник закончит, Ник получит то, чего хотел, и Ник выпустит его отсюда. Он понимает, что побег будет очень грубым и бестактным с его стороны, но не видит другого выхода из ситуации.

Iʼll be right here now To hold you when the sky falls down I will always be the one who took your place When the rain falls, I wonʼt let go Iʼll be right here When the rain falls, I wonʼt let go Iʼll be right here.

Джефф кидает беглый взгляд на огорчённого поведением блондина Ника и замечает, что выступлению пришёл конец. Он сразу же вскакивает со своего места и спешит к дверям, не отрывая руки от лица и отворачиваясь от сцены всеми возможными способами, чтобы Ник не увидел его слёз. Это было глупо, ведь Ник и так знал, что Джефф плачет, но тот не оставлял желание скрыть слабость перед Дювалем, скрыть очевиднейшую слабость. Ник ничего не говорил, и сейчас Джефф был благодарен ему за это, потому что на сегодня между ними и так было сказано слишком много слов, чтобы продолжать столь тяжёлую дискуссию. Стерлинг навалился на дверь и уже открыл рот, чтобы кричать, но она поддалась без проблем: видимо, по окончании песни Трент предусмотрительно отошёл, чтобы не перекрывать ни одному из парней дорогу к свободе. Кроме удивлённого расстроенным видом товарища Никсона, Джефф замечает также Себастиана, который, очевидно, остался неподалёку от зала, чтобы дождаться Стерлинга. Но дождаться с хорошими вестями, потому что во взгляде его промелькнуло удивление тому, что он наблюдал. Он рассчитывал, что драма лучших друзей наконец закончится и Джефф снова будет светиться от счастья, но вышло с точностью да наоборот. Джефф падает прямиком в объятия Себастиана и перестаёт себя сдерживать: безо всякого стеснения перед, казалось бы, чужими людьми он заливается горючими слезами. Достаточно душераздирающее зрелище для всего Далтона, который привык круглосуточно видеть на лице блондина улыбку до ушей и счастье в его глазах. Себастиан среагировал практически сразу и, чтобы не привлекать чужого внимания к горю Стерлинга, увёл его в уборную, которая, очень кстати, находилась неподалёку. Самое страшное было то, что Себастиан и понятия не имел, как теперь ему успокаивать юношу. Джефф уже плакал ему в плечо пару дней назад, но тогда всё утихомирилось быстро, и Смайту ничего не пришлось предпринимать. Сейчас всё было иначе. Казалось бы, те же слёзы, та же причина - так что же изменилось? — Я люблю его… Вот, что изменилось. Ловушка возымела эффект: Джефф наконец осознал, какие чувства скрывались в его душе всё это время, хотя сама ловушка была устроена для немного иных результатов. Зато план Смайта исполнялся великолепно, и, несмотря на то, что его плечо покрывалось чужими слезами, он был невероятно доволен собой. И, конечно, горд за Стерлинга, который наконец перестанет смеяться над его намёками и прозвищами, который теперь обретёт любовь всей своей жизни и вместе с тем - ещё большее счастье, чем раньше. Себастиан был только наслышан об этом, сам понимал подобные чувства плохо, но всё же был уверен, что такому человеку, как Джефф, они принесут небывалую радость и эйфорию. Однако пока его ожидания никак не оправдывали себя: Джефф и не думал успокаиваться, даже наоборот - всхлипывал всё громче и сжимал чужой блейзер в руках всё сильнее. — Я люблю его, Себастиан… Я влюбился в своего лучшего друга… Чёрт… Чёрт, чёрт, чёрт! — Тихо-тихо, — Смайт пытался унять истерику юноши крепкими объятиями и лёгкими прикосновениями пальцев к спине, однако тактильный контакт не успокаивал бедного Стерлинга. В запасе Себастиана также оставались сигареты и бутылки спиртного, но эти методы уже устарели и сейчас были совершенно не к месту. План почти подошёл к концу, значит, и с развлечениями, который несвойственны Джеффу, пора завязывать. — Я всё испортил, Баст, — взвыл блондин, и Себастиан не скрыл непонимающего выражения лица. Чуть отодвинув его от себя, он посмотрел прямо в глаза Стерлинга, но задержать взгляд не смог. Смотреть в заплаканное лицо Джеффа было труднее, чем казалось, и прежде, чем задавать интересующие его вопросы, он провёл большим пальцем по его щекам. Второй рукой он потянулся к кармашку на его блейзере и ловко вытянул оттуда платок, которым и стал вытирать влажные дорожки с лица Джеффа. Он заметил его предыдущим утром, когда вместе с Джеффом тайно прокрался в их с Дювалем комнату, и сейчас очень вовремя вспомнил о его существовании. И всё бы пришло в норму, если бы Джефф не вспомнил, как этот платок оказался в его кармане. Ник - кто, кроме него? - спрятал его туда ещё около полугода назад, когда репетиции были слишком изнуряющими и когда после них с Соловьёв пот тёк ручьями. Джефф не смог забыть даже столь мелкое проявление заботы, как это, которое не в первый раз доказывало, что его жизнь во многом целиком и полностью зависит от Дюваля. Даже сейчас, когда его нет рядом и когда он даже не подозревает об этом, он помогает утешить Джеффа, помогает ему прийти в себя и вновь встать на ноги. Но Джефф падает снова, снова закрывает глаза рукой и всхлипывает, потому что не в силах смотреть на часть того, отчего ему придётся вскоре отказаться. — Господи… — Тихо, Джефф, дыши, — Себастиан насильно убрал чужие ладони от лица и снова провёл платком по щекам. Он уже понял, что зря его достал, но обратного пути не было. Оставалось надеяться, что состояние Стерлинга поправить ещё возможно. — Успокойся и объясни мне: что ты испортил? — Всё, Себастиан! — Джефф взмахнул руками и резко сделал шаг назад, увиливая от рук Смайта. Он и сам соображал, что ведёт себя немного неадекватно, и решил всё-таки последовать совету друга: начал глубоко дышать. Результат вышел не таким, каким ожидался, однако способность формулировать свои мысли достойно вернулась. Найдя опору в виде настенной плитки, Джефф поправил немного намокшую от слёз чёлку и отвернул голову, будто понимал, что смотреть на него в таком состоянии было тяжко. — Когда я... когда я решил попробовать отношения с парнями, я пообещал Нику, что его это не коснётся. Что это не никак не повлияет на нашу дружбу. А теперь... — Джефф покачал головой, чувствуя, как пелена слёз вновь застилает глаза, — теперь всё кончено. — Я слышал, что он пел тебе сегодня. Дюваль у нас вроде человек слова? Он не оставит тебя, даже если ты будешь пускать слюни на его портрет перед сном… — Себастиан! — видимо, шутка не пришлась Джеффу по вкусу, и он кинул осуждающий взгляд на собеседника. Тот, в свою очередь, поднял руки в примирительном жесте. — Наши отношения, в любом случае, уже не будут прежними. — Не исключай вероятность взаимности твоих чувств, голубок. Джефф раскрыл рот от возмущения. От его реакции Себастиану даже на секунду показалось, что он действительно сказал сейчас что-то сверхглупое, но вовремя избавил собственное мнение от воздействия чужих эмоций, возвращая уверенность в актуальности своего вопроса. Понятно, чем было вызвано возмущение: Дюваль считался одним из самых «натуральных» парней академии чуть ли не за всю историю её существования. Ни секса, ни поцелуя, ни единой глупой интрижки с парнем не было на его счету - сплошные дамочки разных форм и размеров. Единственное, что связывало его с нетрадиционной ориентацией, - академия Далтон, в которой полным-полно сбежавших от презрения голубков, и лучший друг-би, иногда появляющийся вместе с французским любителем мужских задниц; и то, второе условно можно считать частью первого. И как тут не исключать того, что парень, который противится любой попытке увидеть счастье в парнях, ответит на чувства персоне своего же пола? Учитывая то, что это персона - его друг детства, который несколько лет назад клялся на мизинце, что их никогда не постигнет подобное недоразумение. Лучшее, на что может рассчитывать Джефф, - что ему безо всяких проблем продадут верёвку и мыло и не отправят к нему на дом психологов раньше времени. Конечно, вслух он этого не произнёс, но Себастиану нетрудно понять, какую драму в своей душе успел сочинить Стерлинг, пока сверлит взглядом своего друга в ожидании, что до него самого дойдёт, насколько бредово звучала та самая фраза. Себастиан упрямо не сдаёт позиции и даже демонстративно закатывает глаза, предвкушая, какие аргументы расцветают в блондинистой голове. И это возмущает Джеффа ещё больше. — Ты сейчас серьёзно? — Себастиан видит, что Джефф не сомневается в положительном ответе, но всё равно решает задать этот вопрос. Будто добавляет красок к своему шоку от чужих слов. И это немного раздражает Смайта. Раньше он не замечал в речи блондина столь дерзких фразочек и был уверен, что так на нём сказываются стрессовые ситуации. Или сказалось такое большое количество его самого в окружении Джеффа. — У нас тут любовная фантастика в самом разгаре: безупречный натурал с девушкой под рукой вдруг оказывается влюблён в своего лучшего друга..! — Стерлинг, заткнись, иначе кислотой буду плеваться уже я, — предупредил Себастиан и сощурился. Этот сарказм точно был в его характере, и Себастиан очень частыми совместными посиделками заразил им ни в чём не повинного Джеффа. Это было бы забавно наблюдать, будь мишенью Дюваль, лицо которого раскаталось бы в огромную тестовую лепёшку только от интонации блондина, но сейчас это откровенно бесило. Потому что в таком тоне с Себастианом Смайтом не разговаривают, и даже его удобное местечко в списках друзей не давало ему такой привилегии. А если он хочет её получить, придётся терпеть ответный сарказм от более опытного Смайта, который тот вряд ли переживёт.  — Чёрт… — Джефф очнулся от нахлынувшей ярости и осознал, насколько ядовито звучали его собственные слова. Ему стало безумно стыдно, и он нервно провёл рукой по нижней губе, будто ругая её за все грубости, что она позволила ему выдать, — прости. Не знаю, что на меня нашло. Себастиан махнул рукой. Конечно, этот выпад Стерлинга был очень неожиданный и резкий, но он всё-таки старался не заострять на нём внимание. Но позже, когда всё наконец утихомирится, он ещё посмеётся над этими словами Джеффа и не только потому, что они звучали из его уст словно лай чихуахуа, но и потому, что в конечном итоге Смайт окажется прав. Он в этом ни секунды не сомневается. — Так каков план, Халк версии блонд? — Себастиан присел на край раковины, расставляя руки по обе стороны от бёдер. Понятно, основной темой оставались их с Дювалем взаимоотношения, но даже после небольшого отступления намерения купить по дешёвке набор для суицида у Джеффа не пропали, и Себастиан видел это по его глазам. Он поражался богатому воображению друга и мысленно посоветовал ему тратить его на что-нибудь другое нежели на бессмысленные страдания от любви к тому, кто сам чуть ли не признался в том же несколько минут назад. Да, он вряд ли сказал бы открытым текстом, но всё могло к тому прийти, если бы не паника Стерлинга. — Мама будет ругаться, если я скажу ей, что хочу перевестись… Себастиан еле сдержал порыв хлопнуть себя по лбу. Нет, все эти разборки не стоят его нервов, а тем более - красных пятен на лбу из-за собственных рук. Безусловно, он сам втянул себя в их драму и сам должен отвечать за последствия, но, наплевав на все уроки нравственности и морали, он потребует компенсацию с этих двоих. Потому что так глупо, как они, не ведут себя даже герои самых слащавых романтических сериалов, по которым сохнут все девчонки переходного возраста. — Ты признаешься ему, — медленно произнёс Себастиан и, увидев энергичные взмахи руками в знак протеста, повторил ещё раз, более уверенно и властно, — ты признаешься ему. И если он отошьёт тебя, я лично договорюсь с твоей матерью о переводе, и, чёрт возьми, насрать, что уже грёбаный конец года. Джефф с лёгкостью догадался, что он всеми своими истериками и отнекиваниями уже довёл Смайта до белого каления, поэтому спорить не стал. Точнее, он отложил этот разговор до того момента, когда Себастиан немного умерит свой пыл, ведь смириться с подобным решением было достаточно сложно, особенно для Стерлинга. Джефф никогда так не боялся признаваться кому-то в своих симпатиях. Будь то мальчик или девочка, он мог пару дней смущённо отводить взгляды, но потом выкладывал всё, как есть. Понятно, что сейчас стояло на кону намного больше, чем в любой другой раз, - не просто безответные чувства, а ещё и потеря самого дорогого человека, который, между прочим, во все те разы был рядом и всегда поддерживал. Именно поэтому Джефф и жил дальше, не оглядываясь на эти тёмные пятна в его беззаботной жизни. А кто поможет ему встать на ноги, если его бросит Ник? Себастиан залатать такого огромного размера раны не способен - это уже было более, чем понятно, даже самому Смайту. Джефф, по собственным расчётам, шёл прямиком в бездну, из которой он уже никогда не сможет выбраться. — Учти, это будет тяжело, моя мама не любит копаться в бумажках… — Стерлинг. — Молчу.

***

Джефф решил использовать те же приёмы, что и Ник. Где-то в середине учебного дня Себастиан, делая вид, что сбежал от взора своего молодого человека, оповещает Ника, что он будет ждать его в актовом зале после занятий для очень важной беседы. Бесспорно, Ника заинтересовал возможный разговор со Смайтом, учитывая то, что темой может стать только одна персона. И была велика вероятность, что во время их дискуссии он сможет выяснить то, что поможет ему ту самую персону вернуть. Ник ждал последний звонок с нетерпением и, как только услышал его, установил слежку за Себастианом, дабы не прийти в пункт назначения первым. Но всё оказалось проще: Джефф куда-то исчез, а Себастиан подхватил Дюваля за руку и собственноручно повёл в тот самый зал, где всего день назад Ник устраивал засаду для Джеффа. И как только он вспоминает об этом, в его сознание закрадывается подозрение о точно такой же подставе. Себастиан догадался, что Ник умнее своего лучшего друга и понял всё гораздо раньше, поэтому, как только поймал на себе недоверчивый взгляд, растянулся в своей любимой хитрой улыбке. Сомнений в том, что Смайт не собирается проводить с ним какие-либо беседы, не осталось. Но Ник даже не попытался вырваться из его хватки, потому что точно знал, что за дверьми актового зала его ждёт Джефф. За Ником запирается дверь, а на сцене он видит ту же картину, с которой встретился Джефф ровно день назад: гитара, микрофон и самый близкий человек среди них. Кинув беглый взгляд на зрительские места, Ник смог вспомнить, в какое конкретно кресло приземлился Джефф вчера, и направился к нему. Его не пришлось уговаривать остаться, потому что он не скрывал своего желания оказаться слушателем мини-концерта Стерлинга. — Привет… Ник не сдержал глупой улыбки. Он видел, что Джефф всё ещё не уверен в собственных действиях, что он нервничает и мучает край выглядывающей из-под блейзера рубашки, и это зрелище казалось ему невероятно милым. Джефф - один из самых обворожительных парней в его окружении, и он всегда знал это, но столкнулся с этим фактом лицом к лицу только сейчас. Очарование Джеффа было для него одной из привычных составляющих его жизни, и, только лишившись его на какое-то время, он отметил и принял его существование. — Я бы и так пришёл. Без Себастиана, — замечает Ник и садится на одно из зрительских мест. По лицу Джеффа скользит еле заметная обида, и Нику хочется улыбаться ещё шире. Потому что он соскучился по всем этим мелочам в поведении блондина. — Плачу той же монетой, — пробубнил юноша и наконец поднял взгляд. Увидев столь родную улыбку на лице Дюваля, он закусил губу и сильнее сжал гриф гитары. Ему резко захотелось послать к чёрту составленный им и Себастианом план и просто кинуться в объятия к лучшему другу. Забыть обо всех проблемах и продолжить жить дальше. Не идти прямиком в ту пропасть, что Джефф неосознанно создал сам, а остаться подле неё, сохранив все секреты внутри. Только ради того, чтобы Ник продолжал так улыбаться ему. — Я начну, — оповестил своего зрителя Стерлинг, отвлекаясь от соблазнительных мыслей о побеге. Глубоко вздохнув и мысленно говоря самому себе слова утешения, он опустил пальцы на струны. «Дюваль у нас вроде человек слова? Он не оставит тебя, даже если ты будешь пускать слюни на его портрет перед сном…» Эта фраза до сих пор не кажется смешной, и, прежде чем начать играть, Джефф молча ругается на Себастиана, который посмел испортить такую хорошую поддерживающую реплику. Хотя чего ещё от него ожидать.

What I have in me, in my mind is you I would die if we were through What Iʼm feeling now what Iʼm heading into I am lost in pain without you

Нику даже объяснять не надо было, что каждое слово являлось чистейшей правдой. В каком бы возрасте они ни находились, они всегда были вместе и Ник всегда был опорой Джеффа. Ник облегчал жизнь, Ник делал её проще и понятнее для Джеффа, а тот, в свою очередь, в любой пасмурный день заменял ему солнце. Они провели столько лет вместе, что уже и представить жизни друг без друга не могли, а то время, в которое они находились порознь, было даже не жизнью, а её жалким подобием. Потому что не было строгих напоминаний о режиме Ника и забавных отмазок ото сна Джеффа. Не было оживлённых комментариев Стерлинга и недовольных шиканий в его сторону Дюваля. Не было «их». Была лишь боль, в которой они потеряли друг друга.

All the nights Iʼve prayed Must this all be untrue I am not prepared to be strong I just canʼt believe I am losing you Unprepared to carry on I canʼt see you walk away

Distant, so far, destiny is selecting me I canʼt be strong life is disconnecting me No! Now loneliness infecting me Gone are the days You were there protecting me

Ник вновь сравнил себя с чудовищем. Его не покидало это ощущение несколько дней, и оно смогло отпустить только несколько минут назад, когда Ник вновь услышал голос Джеффа, снова увидел его настоящего, не скованного обидами и холодом. И сейчас, когда Джефф напоминает обо всех бесчинствах, что оставил за собой Дюваль, ему снова кажется, что глупее человека, чем он, просто не существует. Смайт был прав: даже он не оставил бы Джеффа, не готового быть сильным и пережить такую страшную потерю, как потерю Ника. Наверное, Ник до конца жизни не сможет простить себе эту ошибку. Даже если о ней забудет Джефф. А он забудет, потому что, сколько бы ни творил бед Ник, он не способен на него долго злиться. И это у них было взаимно.

All I have is you It is all that Iʼm breathing for All I need is you I am losing you forever I am leaving ground forever

Ник почувствовал что-то неладное. Мало того, что слова о потери Ника казались уже неактуальными, учитывая его вчерашние обещания, так вдобавок и горькие взгляды Стерлинга внушали недоверие. Если о первом ещё можно было не беспокоиться хотя бы потому, что это просто часть замечательной песни, то второе действительно вызывало подозрения. Нику оставалось лишь молиться о том, что Джефф не собирается этим выступлением поставить точку между ними. Оставалось надеяться, что Себастиан его затащил сюда не с целью разбить его и растоптать в отместку за Джеффа. Оставалось ждать конца представления, чтобы узнать истинные намерения Джеффа по поводу него. Ибо Ник был уже на все сто процентов уверен, что Джефф так просто заключать с ним мир не планирует.

All I have is you All I need is you

Как только последние ноты оказываются исполнены, Ник вскакивает с места. Джефф молча наблюдает и, как только убеждается, что он направляется прямо к нему, выставляет руку вперёд, как бы предупреждая не подходить к нему. Ник послушно останавливается, но его лицо сменяется выражением удивления и страха. Джефф и ни секунды не сомневался, что Ник заметит его далеко не радостное примирением настроение, поэтому с лёгкостью нашёл оправдания его эмоциям. Однако от них переступить через себя и наконец произнести те заветные слова становилось всё тяжелее. Он всем своим нутром чувствовал, как упускает из собственных рук своё счастье, как его лёгкие теряют необходимый кислород, как дрожь пробивает его конечности. Потому что сейчас он потеряет не просто очередного человека - он потеряет землю под своими ногами. — Несколько лет назад я поклялся тебе, что моя ориентация тебя никогда не коснётся. Помнишь? — Джефф начал издалека, и уже чувствовал, как в горле застревает ком и мешает продолжать. Он отводит от Ника взгляд и старается заметить что-нибудь привлекательное на креслах, чтобы не заострять внимание на всей трагичности ситуации. Чтобы держать себя в руках и не разреветься, как он и делает в последнее время. — Прости. Я не сдержал обещания, — как бы он ни старался заглушать рвущиеся наружу всхлипы укусами губ, выходило у него ужасно. Он опустил взгляд на гитару, пытаясь отвлечься на неё, но это не сработает, пока они не закончат разговор. Да и никогда не сработает, но он не сдаётся без боя, хоть и понимает, что все его попытки окажутся тщетны, — я.. чёрт, я всё испортил. Джефф стягивает с себя ремень и аккуратно кладёт гитару на край сцены. Если его нервы не выдержат и ноги понесут прочь, Ник заберёт её и отнесёт в комнату. Потому что это Ник - он всегда поправляет ошибки Джеффа. Тот самый Ник, что стоит перед ним и до сих пор не понимает, к чему такому ужасному ведёт Стерлинг. Джефф всё-таки находит в себе силы посмотреть ему в глаза и невольно находит в них то, что ему нужно, - своё счастье, свой смысл жизни и самого себя. Возможно, это просто стрессовое наваждение и его сознание панически преувеличивает действительность, но в тот момент он и не думает сомневаться в том, что видит. В том, что Ник - единственный, кого Джефф сможет принять в свою жизнь постоянным звеном. — Я люблю тебя, Николас Льюис Дюваль. Джефф смотрит вперёд - прямо на Ника, но ничего не видит: слёзы закрывают ему обзор. Но он считает, что это ему на руку. Он не хочет видеть реакцию Ника, не хочет слышать звуки своего разбитого сердца и не хочет понимать, что он уже летит вниз с обрыва. — Я знаю, я давал обещание. Самое смешное то, что, кажется, я влюблён в тебя ещё с того самого момента. Просто всё это время не понимал, — Джефф издаёт нервный смешок и закрывает глаза, позволяя слезам скатиться и оставить влажные дорожки на его щеках. Он всё так же не смотрит на Ника, но полностью уверен, что на его лице расцветает что-то похожее на отвращение, которое обычно возникает при его взгляде на Смайта или ему подобного. В свой адрес он такого никогда не видел и видеть не хочет. И он не подозревает, что на самом деле Ник сейчас расплывается в нежной улыбке, увидев которую, Джефф точно бы успокоился. В который раз из-за своей паранойи он упускает самое главное. — Нет, я так не могу, — Джефф качает головой и делает шаг назад. Ник настораживается и медленно, не делая резких движения, будто боялся спугнуть лесного зверька, подходит ближе к сцене, чтобы успеть перехватить Стерлинга прежде, чем он предпримет попытку сбежать. — Прости меня, Ник. Прости. Мгновение - и она оба срываются со своих мест. Джефф мчится за кулисы, Ник - за ним. В этот раз он не даст ему убежать, не совершит ту же ошибку дважды. Но он упускает блондина из виду, как только ступает на порог помещения за сценой, и ему приходится остановиться. Он сразу начинает перебирать варианты путей побега Стерлинга, и первым пунктом назначения оказалось общежитие. Вероятнее всего, комната Смайта. Он уже собирается отправляться на поиски, но что-то ударяет ему в голову и он оборачивается. Джефф оставил свою гитару. Если хорошенько подумать и вспомнить, что Джефф заранее избавился от груза, чтобы он не мешал его побегу, оставил на попечение Дюваля. И он не ворчит о том, что Джефф скидывает на него собственные хлопоты, не обижается, что Ник для него словно прислуга, - он берёт инструмент и вместе с ним направляется в сторону общежития. У входа в актовый зал стоит Себастиан и крутит на пальце ключи от своей комнаты. Нику приходится обойти ещё несколько мест прежде, чем он находит Джеффа. Тот прятался за огромным стволом дуба во дворе академии, где совсем недавно на каждой большой перемене его можно было наблюдать вместе со Смайтом. Обняв колени и спрятав в них своё лицо, он выглядел беспомощным и, в хорошем смысле слова, жалким. Ник рад, что нашёл его раньше, чем заметил кто-либо другой: он не хотел позволять какому-то чужому человеку сейчас касаться Джеффа и успокаивать его. Ему надоело делиться своим Стерлингом с окружающими - он и так достаточно долго позволял им перехватывать на себя внимание, которое принадлежит Нику. Наконец пришла пора вернуть себе законное место. Вернуть солнце в свой мир. Вернуть Джеффа. — Кажется, я задолжал тебе кое-что, — Ник садится напротив блондина и с улыбкой наблюдает, как тот от неожиданности дёргается. Он сам не понимал, почему улыбался, но какое-то невероятно тёплое чувство в груди не позволяло уголкам губ опускаться вниз. Джефф тоже не находил его радости причин и даже не старался. Его сковывал страх, что Ник пришёл со всем покончить. Но он не попятился назад, когда Ник протянул свои руки, и не убежал снова. Потому что нежность в чужом взгляде завораживала и заставляла внимать каждому слову, вылетающему из уст собеседника. — Это происходит, потому что я по собственной глупости на время потерял из виду настоящие ценности. Ничего не менялось. Особенно ты, Джефф, — какое-то время Стерлинг не понимает, о чём говорит Ник. Но мгновениями позже его озаряет, и он в удивлении расширяет глаза. Это было ничто иное, как ответы на его вопросы. На те самые вопросы, которые Джефф задал во время их ссоры. На которые он тогда не получил ответа. Которые подорвали его уверенность в том, что не существует того, чего не знает Ник. И с этими словами разрушенный мир начал восстанавливаться, а губы Стерлинга даже затронула лёгкая улыбка. Такая мелочь, по сравнению с вероятностью того, что Ник покинет его жизнь, всё-таки смогла переметнуть его настроение на светлую сторону. Потому что Ник оказывал на него волшебное воздействие: и улыбкой, и прикосновениями к рукам, и взглядом, и любыми фразами. — Хочешь спросить что-то ещё? Джефф поднимает взволнованный взгляд. Конечно, он хочет. Голова Джеффа всегда полна вопросов - он просто не успевает их все задать, и они сразу всей кучей навалились на него. Но один, бесспорно, выделялся среди остальных и казался сейчас самым важным - важнее вопросов о конце света и голоде африканских детей. От него не зависела судьба целого мира - только его личного мира. И именно ответ Ника решит, пойдут ли по нему трещины или в нём снова будут царить мир и порядок. — Ты любишь меня, Ник? Вопрос звучит глупо, будто он вылетел из уст восьмилетней девочки, и Джеффу становится стыдно за эту неловкость. Он даже смущается и дёргается, чтобы отвести взгляд, но не смеет. Он не простит себе, если упустит сейчас хотя бы одну искру в глазах Ника. От напряжения в собственной душе он неосознанно сжимает чужие руки в своих, кусает губы, задерживает дыхание и даже не моргает. Потому что это самый важный момент в его жизни - момент, который определит его судьбу, решит все его проблемы, собственноручно напишет его будущее. И он не может пропустить ни одной секунды. — Что значит любить кого-то? — задумчиво произносит Ник, и во взгляде Джеффа появляется озадаченность. Он очень боится, что Ник попытается сменить тему разговора, но эти мысли были навязаны только паранойей. Ник не планировал делать что-то настолько абсурдное. — Когда ты любишь человека, ты готов идти за ним на край света. Тебе никто не нужен, кроме него, и ты счастлив только оттого, что он улыбается тебе. Ты считаешь, что его улыбка - самое прекрасное, что есть в этом мире; что без этого человека твоё существование невозможно. Что он - неотъемлемая часть тебя, а ты - его. Я прав? Джефф слушал его, затаив дыхание. Он определённо имел каждый из перечисленных симптомов, но вопрос оставался в том, присутствуют ли они у Ника. Джефф боялся пошевелиться и сбить поток слов и вследствие этого упустил момент, когда он остановился. Прокрутив речь Ника в своей голове ещё раз, он растерянно закивал головой и снова уставился на брюнета, всё больше напрягаясь от мучившего его ожидания. Ник растянулся в улыбке от созерцания этого зрелища. — Тогда да. Я люблю тебя, Джеффри Стерлинг. Сердце Джеффа пропустило удар. На секунду он потерял чувство реальности, заблудился в собственных мыслях и запутался в ощущениях. Ему казалось, что всего этого не существует, что всё вокруг - сплошная игра его больного воображения. Ведь невозможно, чтобы Ник, один из самых известных натуралов всего Далтона, только что признался в любви парню, своему лучшему другу, другу детства, Джеффу. Это было за гранью реального - сном мечтательного Стерлинга, но никак не действительностью. Потому что чудес не бывает, а это - как ни посмотри, вид какого-то волшебства, незаконно применяемого вне Хогвартса. Иначе и быть не может. И Джефф на самом деле начинает себя убеждать в этом, пока не чувствует, как что-то тёплое и мягкое прижалось к его лбу. Очнувшись от минутного ступора, он обнаруживает перед собой воротник белоснежной рубашки и знакомую шею. Оставалось сложить два и два, чтобы догадаться, что из паники его вывело ничто иное, как поцелуй Ника. Нежный и чувственный, собравший в себя всю ту заботу, которой Ник непрестанно одаривал Джеффа на протяжении нескольких лет. Именно этот поцелуй смог привести Стерлинга в чувства и доказать, что любовь Ника, как и всё вокруг него, реальна. Каким бы богатым воображением он ни обладал, такие невероятно приятные ощущения на лбу оно подделать не смогло бы. Не отдавая себе отчёта в действиях, Джефф выскальзывает из чужих рук и тянет Ника за форменный галстук. Как только их лица оказываются на одном уровне, блондин кидает неуверенный взгляд на губы напротив и какое-то время мнётся. Ник перехватывает инициативу первого шага на себя и подаётся вперёд, еле ощутимо накрывая губы Стерлинга. У Джеффа перехватывает дыхание. Он никогда не смел мечтать о поцелуе с Ником. Даже когда обнаружил в себе крепкие чувства к нему, подобная роскошь не возникала в его голове. Подсознательно он поставил запрет даже на мысли о нём. И, чувствуя приятные, слегка обветренные губы Ника, он разгадывает суть ещё одного выражения: «Запретный плод сладок». Проходит пара секунд, и Джефф наконец отвечает на этот полный волшебства поцелуй, закрывая глаза и чувствуя, как он утопает в чужой нежности. Этот поцелуй совсем не был похож на тот, что произошёл между ним и Себастианом: тот был неприлично жарким и страстным, основанным на интересе и любопытстве, этот - аккуратным и невинным, какими и бывают настоящие проявления любви. Думая об этом, Джефф поражается собственному счастью и удивляется тому, что всё время, что он искал свою вторую половинку, она находилась совсем близко. Какой-нибудь реалист не поленился бы напомнить ему, что делать такие выводы рано, но Джеффу плевать на чужие слова. Он точно знает, что это судьба, и никакой реализм не сможет изменить это. Они отрываются друг от друга и следующие несколько секунд вглядываются в глаза. Первым ступор нарушает Ник: он растягивается в улыбке и тихо смеётся себе под нос. Джеффу и не нужны были причины, чтобы поддержать его: он инстинктивно начинает хихикать, а позже и вовсе не сдерживает себя, делясь своим прекрасным смехом не только с Ником, но и со всеми, кто может оказаться неподалёку. — Спасибо, что не назвал моё второе имя, — произнёс Джефф, когда Дюваль приземлился рядом. Он сразу же устроился в объятиях брюнета и расслабленно прикрыл глаза. Трудно было поверить, что наконец смутное время кончилось и все ссоры и сомнения остались позади. Трудно было поверить и в то, что он только что целовался с Ником, что только что окрестил его своей судьбой, а их вдвоём - идеальной парой. Он, наверное, ещё очень долго будет удивляться этому. — Я же знаю, что ты его не любишь, — проворковал Дюваль. Джефф, улыбнувшись очередному проявлению заботы, если это так можно назвать, чуть приподнялся и подарил юноше поцелуй в щёку. Всё ещё немного неуверенный, но у него ещё есть много времени, чтобы поработать над этим. От друг друга их отвлёк посторонний шум - редкие, но громкие хлопки. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кто в такой момент мог прервать голубков подобным образом. Парни одновременно повернули голову в сторону, и их взору представился Себастиан Смайт собственной персоной, вальяжной походкой приближающийся к скамейке совсем неподалёку от них. Именно в этот момент Джефф вспоминает о том, что, кроме них двоих, в этом мире существуют и другие люди. Приходит в голову и осознание того, что, по сути, он сейчас изменил Себастиану, и того, что Ник тоже состоит в отношениях. Он резко приподнимается и оборачивается к немного озадаченному изменением настроения юноши Нику, бессовестно отбирая у Смайта то секундное внимание. — Стой, а как же Моника? — Ник смеётся, а Себастиан цокает языком. Ему совсем не пришлось по вкусу, как под его влиянием обнаглел Стерлинг, раз посмел испортить весь пафос его появления и забрать возможность вставить какую-нибудь фразу в его стиле. — Нет никакой Моники, забудь о ней, — успокаивает его Дюваль, и Джефф опускает голову обратно на плечо. Зацепившись взглядом за осуждающие выражение глаз Себастиана, он вспоминает, с чего вдруг вообще вспомнил о той особе и виновато прикусывает губу. Он особо не чувствовал стыда, но факт остаётся фактом: он изменил Смайту. Но, если подумать, тот далеко не был против, раз помогал ему разрабатывать план по признанию в любви Нику. — Прости, Баст, — выдыхает блондин, вследствие чего Себастиан вскидывает бровь. Он сам уже не один раз успел забыть об их отношениях, да и вообще с трудом считал их существующими, потому что максимум, что они сделали за это время, - обменялись поцелуями в щёку. Если для Себастиана секс не отношения, то подобное воспринимать как оное - что-то из ряда фантастики. Он махнул Стерлингу рукой и собрался наконец вставить свою реплику, но его снова опередили: — Ты начал встречаться с Джеффом для вида, да? Чтобы наконец привлечь моё внимание к проблеме, — Дюваль подает прямо в точку, но это явно не догоняет возмущённый Джефф, который метает непонимающие взгляды от одного к другому. Конечно, ему самому никогда бы в голову не пришло, что его, можно сказать, использовали для того, чтобы устроить ему самому счастье всей жизни. Это обижало и льстило одновременно. Поймав выражение лица Стерлинга, Себастиан усмехается и устремляет свой взгляд на Ника. Он знал, что тот поймёт, - нужно было лишь время. — Браво, Шерлок! Может, заодно разгадаешь тайну знака трёх? — из уст Смайта снова льётся сарказм, но Ник успешно пропускает его мимо ушей. Как бы его ни раздражала натура Себастиана, он впервые сделал что-то на пользу Дювалю, и это буквально обескуражило его. Конечно, нельзя забывать о том, что он так поступил и ради Джеффа, который определённо что-то для него значил. Ник даже осудил себя за ревность: раз Себастиан собственноручно свёл их, то о какой ревности может идти речь? — Спасибо. — О нет, обычной благодарностью вы не отделаетесь, птенчики! — Себастиан покачал головой и плавно приземлился на скамейку, сразу же важно закидывая ногу за ногу. — С вас приглашение на свадьбу и место шафера Стерлинга. О, и требую кого-нибудь сексуального на место второго шафера, чтобы потом я смог с ним развлечься не хуже вас двоих. Джефф сделал вид, что не понял, о чём он говорит, но румянец на щеках выдал его с головой: он никогда не стеснялся обсуждений на эту тему, но сама мысль о сексе с Ником заставила его смутиться и покраснеть. Будто они не просто беседуют, а уже занимаются всякими непотребствами. В конце концов, с Ником всё было по-другому, поэтому и иной реакции не стоило удивляться. Дюваль, в свою очередь, рассмеялся на условия Себастиана и прижал что-то пыхтящего под нос Джеффа к себе покрепче. — Кларингтон подойдёт? — Да пошли вы к чёрту со своим Кларингтоном, — закатил глаза Себастиан, и в этот раз был слышен смех уже обоих парней. Шутка про его несуществующие чувства к Хантеру, которого исключили из академии пару месяцев назад, уже изрядно достала Смайта. Их было настолько много, что он истратил все свои остроумные ответы и начал открыто огрызаться на каждый намёк. Если что-то и было между ними, то это останется между ними. Останется и умрёт, потому что новая встреча им не светит. Но это уже совершенно другая история. — Эх. Ну вот, Стерлинг теперь снова под твоей опекой, и мне придётся опять курить и напиваться в одиночестве. — Что? Джефф, ты курил? — Баст, нам пора. — О да, хоббит, ты столько упустил! А если вспомнить тот жаркий поцелуй… — Что? Поцелуй? — Себастиан, ты на чьей стороне?!