Небо в алмазах

      В Сэнкчуари-хиллз установлена доска объявлений.       Престон Гарви всё-таки гениальный человек. Если бы не стратегически выверенное расположение этой аппликации, Кейт бы наверняка ходила всякий раз мимо и маялась от безделья. Но в баре у неё нет выбора, кроме как пытаться разобрать текст на бумажках, чёрт знает как приклеенных к плоской деревяшке.       В основном фермеры продают что-то, что-то покупают, иногда появляются выписки о том, что кому-то из соседних поселений нужна помощь с непыльной работой. Если можно поднять задницу и хорошенько поработать кулаками, а потом ещё и получить за это горстку крышек, почему бы не воспользоваться, так?       На этот раз, впрочем, ничего весёлого.       — Эй, парень. Это что за мусор? — спрашивает Кейт бармена, приунывшего за стойкой.       — А, это. Ну, да. Я бы на твоём месте особенно не заглядывался на то, что там написано. Эти ребята, они, как бы это, религиозные фанатики или типа того. Якобы помогают начать новую жизнь. Я всё содрать хотел, да руки не доходят, и, это самое, начальство не разрешает.       — Вспомнишь солнце — вот и лучик? — громко топая по свежему полу, осведомился Дерек. Скорее уж как чёрт из табакерки, подумала Кейт. — Да-да, не надо оваций.       — «Столпы сообщества», — прочитала она вслух. — Дёрк, ты вроде спец в наебалове, вот скажи: эта херня хоть кому-нибудь помогла? Дерек в ответ на неверное обращение только отмахивается:       — Как тебе сказать…

***

      Время идёт к ночи, а Даймонд-сити всё не видно. Иди вдоль побережья, говорили они, там найдёшь, где свернуть. Ты не заблудишься, говорили они, ведь такую махину сложно пропустить. Проходит много часов, прежде чем Дерек понимает, что все прогнозы не сбылись, и он капитально, основательно заплутал. Эллин постоянно жаловалась, что он ходит слишком быстро, и это всякий раз выходит боком. Разогнался, пропустил нужный поворот — вот и всё, тушите свет. В октябре и без того темнеет рано, так что в переулки Дерек не углубляется. Так и бредёт вдоль побережья, надеясь, что до полной темноты успеет найти место, где можно переночевать.       Как ни странно, ему везёт. Внизу, у реки, расплывается пятно света. Псина громко тявкает; на его языке это значит что-то вроде «всё нормально, стрелять в нас не будут». Дерек перепрыгивает через бордюр и торопливо спускается к зданию. Экран «Пип-Боя» мигает: маркер на карте появился автоматически. Амфитеатр «Чарльз-Вью». Так и не удалось понять, как именно это работает. Возможно, встроенная система локации как-то фиксирует места скопления людей, или точки чек-ина были расставлены ещё до войны. Когда тот же театр, к примеру, ещё выполнял функции театра. Не был домом странных людей в довоенных костюмах, осоловело смотрящих на костёр.       Дерека замечают почти сразу:       — Приятно видеть новые лица, — улыбается ему какая-то дама в обтягивающем жилете и фетровой шляпе. — Поговори с братом Энтони, он обсудит с тобой… вопросы. Дереку не хочется ничего обсуждать. Он только надеется, что без малого ста металлических крышечек хватит на то, чтобы их главный согласился предоставить вписку на ночь, а если в идеале, то и накормить. Не то чтобы он имеет что-то против жареных радтараканов или кротокрысов, коих свежевать и готовить уже кое-как научился, просто должна же в этих Пустошах быть какая-то другая еда. Менее радиоактивная на вкус — хотя, конечно, не бывает такого, просто других слов для описания привкуса мяса отчего-то в голову не приходит.       Энтони мало чем отличается от своих приспешников, разве что костюм почище, глаза не столь мутные, а под аккуратно остриженными ногтями на пухлых бабских пальцах нет ни грязи, ни заусениц. О, Дерек видел очень много таких рук.       — Скажи-ка, — говорит этот главный, — тебя никогда не посещало чувство, будто весь наш мир сломан? Ты спрашиваешь себя, почему нельзя сделать так, чтобы всё было как в старые добрые времена?       Вопрос застигает Дерека врасплох. Во-первых, это как раз то, о чём он думал по дороге: разбитый, выброшенный, словно рыба на лёд, в чужое время, всё ещё смутно надеющийся, что всё происходящее вокруг — всего лишь страшный сон, который пройдёт, стоит только поэффектнее пулю в голову словить. Во-вторых, от обладателя подобных рук обычно ожидаешь вопроса «что Вы делаете сегодня вечером?», уж никак не риторических вопросов.       — А что за тема? — осторожно спрашивает Дерек в ответ.       — О! Я очень рад, что ты спросил! Именно этим мы тут и занимаемся. Мы — это Столпы сообщества.       — Странное название.       Актёры какие-то?       — Мы… новая организация, и о нас ещё совсем никто не знает. Но число наших сторонников по всему Содружеству увеличивается с каждым днём, и ты тоже можешь стать частью этого совместного светлого будущего.       — Только учти, покупать ничего не буду, — почти искренне смеётся Дерек. Неужели благотворительность? Или очередная параша, которая под благотворительность только маскируется, а на самом-то деле…       — Нет, — отвечает Энтони, — я ничего не продаю. Я раздаю даром секреты долголетия, счастья и благоденствия. Даром!       Ну да, ещё как. Как тот сыр в мышеловке. Сладкие улыбки, сложные слова и никакой конкретики. Исключительно хитрый старый пидорас, но его гость не менее хитрый.       Пока они разговаривают, вокруг театра уже успевает плотными челюстями сомкнуться ночь. Не то чтобы Дереку было интересно выслушивать всю эту дребедень, но идти ему, по большому счёту, некуда.       — Ну, допустим, я хочу помочь. Что дальше?       — Пойдём со мной, и я расскажу тебе о богатствах Старого мира.       Как будто я чего-то о них не знаю, сокрушается Дерек, и всё же следует за братом Энтони в закулисье, а именно — в каморку, оборудованную под офис. Самый типичный, можно сказать — довоенный, на стеллажах ровными рядами расставлены папки, книжечки и прочие пылесборники, менее полезные в хозяйстве. Что самое характерное, ни на одной из горизонтальных поверхностей не видно ни пылинки. Вот могут же, когда хотят. Большинство жилищ, где Дереку удалось побывать после выхода из Убежища, даже спустя двести десять лет после войны напоминали ядерные полигоны, на котором, вдобавок к прочему, потопталось с пару десятков секс-роботов.       — Уже чувствуешь запах новой жизни, да?       Новая жизнь пахнет тухлым речным воздухом, выжженной травой и сигаретами. Дерек молчит и только кривит губы в тонкой улыбке. Сейчас должно всё решиться, и он узнает, в чём был смысл всего этого лохотрона.       Брат Энтони садится за стол, включает лампу и барабанит пальцами по столу:       — Присядь.       — Я постою.       Он не настаивает, так или иначе. Дерек пытается понять, что происходит в голове этого человека, следит за выражением лица, и это ничего не даёт. Липкий взгляд грязно-серых глаз явно прощупывает комбинезон сто одиннадцатого Убежища, невзрачный рюкзак за спиной и кобуру. Сделав определённые выводы, Энтони продолжает:       — Итак, прежде чем стать частью нашего нового и процветающего сообщества, ты должен отказаться от старой жизни. Просто отдай мне всё, что тебе принадлежит, и я сделаю тебя Столпом сообщества первого уровня.       «Серьёзно? — первым делом хочется спросить Дереку. — Неужели я похож на человека, у которого есть, что брать?»       С другой стороны, не всякий человек в Содружестве имеет столько, сколько Дерек наковырял за несколько суток. Но всё, конечно, встаёт на свои места. Очередная полурелигиозная секта, собирающая идиотов.

***

      — Надеюсь, ты этой самоуверенной выхухоли морду-то набил за такую херню? — с надеждой спрашивает Кейт.       — Нет, да и что мне оставалось делать? У меня был пистолет десятого калибра, полторы обоймы, два стимулятора и восемьдесят шесть крышек. Я мог всадить ему пулю в лоб и закончить эту вакханалию, но вероятность промазать была бы слишком велика. Я не особо шарил в этой системе автоматического наведения и не знал, насколько хорошо вооружены остальные…       — Ой, всё с тобой ясно, можешь не оправдываться.       — Но я ещё не закончил. Если дашь мне продолжить, то, может быть, я воспользуюсь шансом выправить мнение о себе и вложить в твои бережные руки ещё больше компромата на себя.       — Давай, выкладывай. Начал «А», говори и «Б».

***

      — Вот прямо всё и отдать? — кокетливо скалится Дерек. — Включая то, что на мне надето?       Энтони приподнимает бровь.       Пустошь, вне всяких сомнений, опасное место, а если ты, к тому же, и новичок, то часто встаёт вопрос, удастся ли в принципе пережить ночь. В этот момент Дереку уже понятно, что просто так его никто никуда не выпустит. Такие сумасшедшие и до Великой войны убивали за просто так, пистолет и железные кругляшки — это уже что-то. Вполне можно остаться в плюсе, если играть по чужим правилам и делать вид, что всё устраивает.       — В этом весь смысл, друг мой. Все мы прошли через это, когда впервые явились в этот мир. То, что ты переживёшь сегодня, в сущности есть новое рождение. Для нового мира. Который мы создаём совместными усилиями.       — Что же, в этом есть смысл, — подобострастно тянет Дерек, отвернувшись лицом к окну, и с тихим щелчком опускает бегунок молнии от горла до самого паха. Повезёт тому, кто окажется хозяином этого комбинезона в конечном счёте. Удобный фасон, выгодно подчёркивающий нужные части тела.       Брат Энтони, ничуть не смущаясь, копается в тощем рюкзаке. Понятно, что никаких сокровищ там нет, но Дерек уверен, что если обернётся, то ни крупицы разочарования на лице этого маленького человека не увидит.       Замирает, вцепившись пальцами в воротник. Не всё так просто, Энтони — чтобы распаковать конфетку, надо сперва тщательно поработать языком. Он мелет ещё какую-то чушь, и только тогда Дерек лениво стягивает верх комбинезона. Останавливается, когда аферист набирает в грудь воздуха, чтобы говорить дальше, и продолжает, как только снова слышит звуки голоса. Запоминать, что именно ему говорят, и не пытается, себе дороже. Вроде про то, что за первой ступенью обязательно последует вторая, а уж там-то появятся богатство, счастье, рощи Эдема начнут распускаться прямо на глазах, да чего только не будет. Лишь бы верили, идиоты, и выкладывали свои деньги.       Когда на стол ложится кобура с пистолетом, Энтони, наконец чувствуя себя в относительной безопасности, встаёт со стула и подходит ближе. Дерек кидает в мужчину майку и почти слышит, как сбилось у него дыхание.       — Это мне тоже не понадобится, правда?       — Обычно мы позволяем… послушникам оставить бельё, но ты, мальчик мой, совершенно особый случай.       — А я уж было начал сомневаться, ну, знаешь, в необходимости выбрать эту дорогу.       — Сомневаться вполне естественно, но для этого и существует сообщество. Добрые люди всегда помогут сделать наиболее сложные шаги.       Чуть влажная, мягкая рука покровительственно ложится Дереку на талию и опускается ниже, средний и указательный палец поддевают резинку боксёров.       — Я так рад, что нам оказалось по пути.       В следующий момент Дерека уже целуют, прижимая спиной к двери в заднюю комнату.

***

      — Воу, воу, Дёрк, избавь меня от подробностей. Просто скажи…       — Как оно? Ну. Обычно думают, что раз тебе нравятся представители обоих полов, то и секс со всеми непременно должен быть замечательный. Нифига подобного.       — Да, что-то такое я и имела в виду. И что дальше?       — Как и любая подобная история, моя, конечно, включает в себя постель, но этим не заканчивается.

***

      Проснувшись утром в объятиях едва знакомого мужчины, Дерек не удивляется. Когда-то подобное должно было случиться. По крайней мере, это лучше, чем вовсе не проснуться, завалившись в канаве с простреленным брюхом.       Спину, ноги и плечи с непривычки ломит. Дерек встаёт, потягивается и смакует приятную боль, которая в этом неспокойном мире уже давно успела стать постоянным спутником каждого нового пробуждения. Громко зевает. Брат Энтони не просыпается, только переворачивается на другой бок.       Дерек копается в открытом гардеробе и находит для себя новое бельё, шоколадного цвета рубашку, бежевые штаны, подтяжки и даже фетровую шляпу. Цепляет со стола недокуренную сигарету, поджигает её нашедшейся тут же спичкой, влезает в раздолбанные, но относительно подходящие по размеру ботинки, и выходит во двор.       Непонятно, то ли никотиновый дым с непривычки бьёт по мозгам, то ли свежий воздух — Дерек заливается смехом. Подумать только! Столько лет прошло с ядерной войны, все привычные устои разбиты, единственный закон — анархия. Но наебалово — наебалово не меняется никогда.       — Всё в порядке, детка? — спрашивает со спины Энтони.       — В целом да. И что мне делать дальше?       — Просто… ждать. Когда настанет момент понимания, то ты почувствуешь это сам. Необходимо время, чтобы ступить на вторую ступень, прошу прощения за каламбур.       — С богатством, благоденствием, так далее? — усмехается Дерек. — Знаешь… кажется, я уже рассчитал формулу идеальной жизни, посредник больше не нужен. Было приятно повидаться, красавчик.       И уходит, прихватив с собой сигареты с зажигалкой.       — Постой! А как же… — начинает было Энтони, но в итоге просто забивает. Будто мало кретинов в Пустоши, помимо Дерека.

***

      — Не знаю, каким образом, но я… дошёл до Даймонд-сити и не умер. Пайпс помогла зайти внутрь, мэр направил к Нику, а дальше ты и сама помнишь.       — Класс. Надо как-нибудь пошататься вместе, не находишь? — предлагает Кейт. Впрочем, без особого энтузиазма.       — Не раньше, чем ты перестанешь коверкать моё имя.       — Этого не произойдёт. Просто… потому что не произойдёт.       — Действительно, на что я надеюсь, — Дерек пожимает плечами.       — Да ну, Дёрк, неужели ты оби-и-иделся?       — Просто ёрничаю. Типа, создаю конфликт. Все дела. Не только же мне пощёчины получать за то, что пялюсь на твою задницу.       — Справедливо. Пора начать пялиться на твою, красавчик.       — Радуйся, что этого не слышит Хэнкок! — смеётся Дерек.       — А то, что ты на весь бар орёшь о своих гомоэротических похождениях — это ничего?! — возникает Кейт.       — О. Я делаю это специально. Институт должен знать, с кем имеет дело, и начать бояться. Бенни, мне нюка-ром.       — Что? — вздрагивает бармен. — То есть, не могли бы Вы повторить свой… ну… заказ? Пожалуйста?       — Я сказал компот, парень, — снисходительно улыбается Дерек.       Кейт старательно делает вид, что не увидела в этом обмене репликами подтекста, и спрашивает:       — А где Маккриди? Не видела придурка уже дня три.       — Ушёл с Карлой в Даймонд-сити. Должен же Дункан увидеть жемчужину Содружества, в конце концов.       — А Майкл не с ними случаем? — Кейт поигрывает бровями.       — Чтобы Майкл вдруг появился в окружении женщин, детей и браминов? Вряд ли.       — Искала меня, крошка? — вкрадчиво спрашивают со спины, обхватывая за бёдра.       — Ах вот где кусок дерьма! — визжит Кейт и разворачивается, чтобы треснуть захватчика, да побольнее. Первый удар кулаком встречает раскрытая ладонь, второй — коленом — проходит в пустоту. Всё это грозится перейти в потасовку, но Дерек и Бен в один голос произносят:       — Ну серьёзно?       И:       — Пожалуйста, прекратите.       — Бенни, налей мне нюка-рома, — заняв безопасную позицию, просит Майк. — Я слышал, у вас тут истории разные. Про ту горячую цыпочку из Кентукки ещё не было?       — Ну, во-первых, это должно было остаться в секрете, а во-вторых… — начинает Дерек, но его грубо прерывают:       — И после этого ещё удивляюсь, почему в глазах людей я всё ещё какой-то одинокий тухлый герой Братства Стали. Все смешные эпизоды всегда остаются за кадром. Хорошо. Славно. Давай представим, что я доверяю тебе как эксперту в связях с общественностью.       — Как-нибудь расскажу, — вздыхает Дерек.       — Спасибо, тигрик. Ты лучший, — урчит Майкл.       — Вы точно сговорились. Ты, Кейт и старик Лонгфелло.       — Йо-оу. Бинго.       — Это грандиозный заговор алкоголиков против трезвенников, а ты как думал, — важно кивает головой Кейт.       — Ах, вот ещё что: тебя ищет Хэнкок, — вспоминает Майкл. — Какая-то заноза в заднице. Опять. Я не вникал.       — Хорошо, разберусь.       Кейт провожает взглядом Дерека, сминает брошюру «Столпов сообщества» и хитро улыбается, предвкушая приятный вечер. Говорит в конце концов:       — Эй, придурок, как смотришь на то, чтобы сократить население ближайшего кладбища?       — У вас нашествие зомби? Так чего же сразу не сказали? Лучший экзорцист восточного побережья Америки уже в пути.       — Сумку с патронами не забудь. А то…       — Я когда-то что-то забывал? Забывал? Я… забыл.       — Браво!       — Право, не надо оваций.