Хуже смерти - несвобода

А говорят, что время лечит... Враньё – одно из тех, что причиняет боль, Даруя облегченье на краткий миг беспечный, Когда ты думаешь, что в этом мире – свой.       И мысль эта – проклятье человека:       Не свой, и не был никогда им;       Фальшивый мир, укрытый пеленою пепла,       Не примет никогда не нужного себе – святым. Весь этот мир прогнил, увяз в грязи Порочных (читайте: выгодных) взаимоотношений, Слоган которых пуст; напоминает приговор: «Паразитизм»... И больше ничего. Не ждать вам симбиоза в потреблении.       Внушают вам, что Бог – есть человек,       Не высший замысел, что ускользает вдаль       От взора, пониманья, слова – это пустяк,       Но человек; он – Бог, утративший мораль. Назвать любого «Вы» – увольте, недостойны. Знакомы правила мне, нормы, этикет, Но вы не чтите, неживые сонмы; Родился мёртвым и пустым – таким умрёт.       Но среди вас есть те, кто гордо – Вы.       Таких лишь единицы – честных без масок,       Излишне сладкой и кому-то нужной фальши –       Рябит в глазах, но быстро блёкнет в красках. А жизнь ли, безжалостный ли фатум Играет вами, Ими в угоду непонятной страсти: Они – уходят, оставляя под ногами битум, Который плавится и тянет, шипя в безмерной радости: «Ты – следом», – отголоском рвётся в венах, Сжимая мир внутри холодной, тонкою рукой, Ворочающей память, душу; вскипает пена, Переливающаяся через край и губящая злой волной Тех – вас – что возвышаются над остальными, Насмешливо и дерзко скалятся на Них, Не замечая шаткости и позолоты под ступнями, И ненавидя всех, кто говорит вам о Живых.       Тот трон – в вашем воображеньи – лишь дым,       Пугливый – только руку протяни, а он исчез,       Предав тебя (даже не «вас» уже), теперь – один...       И ты... Клеймо «убийца» - навсегда, а сделал всего раз. К чему теперь слова, что «время лечит»? Ты – несвободен, заперт в клетке, в мыслях, Что бьют больней ножа, острее древнего меча, Срубившего с плеч голову того лжекороля.       А Он... В чём смысл? Он – там, и... не вернётся.       И сколько ни проси – не вымолить обратно,       Ведь мир жесток, а мы – чужие под палящим Солнцем.       Мир отвратителен такими вами, не пойми превратно. «Хуже смерти – несвобода», – Он говорил. Я верила в одну лишь сторону – в свою: Всегда на воле, расправить крылья, видеть мир Кристальным, чистым, с спокойной гордостью Мелькающий картинами внизу, под облаками... «Живи, будь целой, не ищи конец для сущности своей – Она завершена. Ищи лишь дополнение, аккордами Продолжащее звучание в душе. Так правильней. Поверь – нет хуже ничего, чем быть привязанным, Когда оковы жгут запястья, щиколотки, шею, Они скрипят и стонут, усмехаясь от движений, И тянут вниз, ломая волю к вызволенью. Будь счастлива, всегда ищи внутри тот свет, Что вырвет мрак, сгустившийся везде: Внутри, снаружи – не столь важно. Он уйдёт, Когда ты вспомнишь... Возможно, даже обо мне...»       Я верила в одну лишь сторону – в свою...       Сейчас бы лучше взвыть, терзая горло хрипом;       До крови, страха и потери пульса, но... не могу.       Внутри застыло – пусто на погосте льдистом. И кладбище внутри, закованное в сталь, молчит. Предательская тишина, когда так нужен голос, Который... больше не услышу. Во сне лишь прокричит: «Ж И В И !» – так громко, что добавит прядь седых волос.

19.05.2016