while nobody sees...

Что может быть лучше теплой ванны с пеной и ароматическими свечами после длинного дня шопинга? Скорее всего, только ванна с любимым человеком внутри. И так как такие моменты происходят крайне редко, Кэролайн старается наслаждаться ими с полна. И как можно было не наслаждаться, когда сильные, немного грубоватые руки с особой нежностью проводят намыленной губкой по ее телу, не пропуская ни одного участка кожи? Руки, которые погубили не одну жизнь, держат ее в объятиях так, словно она самая большая драгоценность во Вселенной. Кэролайн, конечно, этого ему не говорит, но она может вечность провести с ним в этой ванне.

***

Клаус, конечно, никому никогда не признается, но ему нравятся такие моменты: сидеть в наполненной ванне со своей женщиной, когда вокруг одна белоснежная пена, в которой мерцают огоньки свечей. Все это безумно сентиментально, да и вообще не вписывается в образ его жизни, однако это не изменяет того факта, что именно сейчас, путаясь пальцами в ее влажных волосах, намыливая их ароматным шампунем, он чувствует себя по-настоящему счастливым. Тепло расцветает в груди, когда она доверчиво ластится к нему, пряча свою головку на его плече, когда он поливает ее волосы водой из ковшика. Нравится укутывать ее после в большое полотенце и относить на руках в их постель. Но еще больше ему нравится в этой же постели рассматривать каждую клеточку ее тела, выискивая и считая каждую родинку. Он, конечно же, ей никогда не признается, однако вся горечь прожитых веков забывается, словно испарившись, когда она в экстазе изгибается, при этом страстно смотря на него своими глубокими глазами, в которых можно даже утонуть.

***

Когда утром, все еще не отойдя ото сна, он шарит рукой по другой части кровати и находит лишь пустоту – сонливость резко проходит, а глаза в недоумении распахиваются. Однако, не успевает сердце забиться галопом, как оно успокаивается, когда Клаус находит ее возле открытой балконной двери, смотрящую на выглядывающую Эйфелевою башню. Не большой дымок исходит из кружки, которую она все время преподносит к своим сладким губам, в то время как комната уже наполнена ароматом латте. Однако, мысли о кофе сразу проходят, когда глазами он опускается ниже, находя ее хрупкую фигурку, облаченную в его рубашку. Рубашка не такая уж и длинная, из-за чего ему открывается отличный вид на ее длинные ножки. Будто зная о его наблюдениях (что в общем-то невозможно, так как она стоит к нему спиною), она, убрав кружку на стол, начинает потягиваться, из-за чего рубашка задирается, и он понимает, что после их ночи, она так и не надела белье. Хотя оно ей и не понадобиться в ближайшее время, осознает Клаус, когда она оборачивается к нему, при этом лукаво глядя. Клаус, конечно, никогда не признается, но он готов даже купить личный самолет, чтобы они могли каждые выходные сбегать в Рим, а после в Токио, и самое главное в Париж…