Something which can not be.

POV Давос Сиворт.

      

Луковый рыцарь сидел в трапезной и молча хлебал похлебку из деревянной миски в окружении угрюмых братьев Дозора. Они сидели молча. Сир Давос мысленно улыбнулся сам себе - у Чёрного замка нет подземных источников отопления, как в Винтерфелле, и здесь всегда холодно. Зима пришла - и эти люди как никто прочувствуют первыми на своих шкурах, что это значит. Здесь уже давно не звучали шутки, стихли разговоры , в балках под потолком не гнездились вороны - холод и обреченность поселились в сердцах братьев.

      

Кивком головы он поблагодарил повара и вышел во двор замка. Мелкий снег таял, падая на землю и превращаясь в грязную кашицу под ногами. Луковый рыцарь огляделся - Черный замок был в упадке. Многие строения и башни осыпались , двор засыпан ломаным камнем, деревянные дома разобраны братьями в качестве источника строительных материалов и топлива. Он тяжело вздохнул - им не выстоять и дня перед Королем Ночи.

      

- Довольно удручающее зрелище?- Тормунд , одетый ,в неизвестно от кого взятую, черную стальную кольчугу Ночного Дозора, подошел к нему незаметно, - Я помню времена , когда вороны кишили как червяки в гнилье по ту стороны Стены. Их разведчики наводили страх на вольный народ. Сейчас же - это горстка сброда , - он зычно сплюнул на землю.

      

- И лишь эта горстка стоит между нами и мертвецами,- он дружественно похлопал того по плечу,- Ты не знаешь где король Севера?

      

- Лорд Сноу за Стеной у сердце-древа. Он молится Старым Богам в надежде, что они услышат,- Великанья смерть кивнул на туннель в отверстие Стены.

      

Сир Давос молча попрощался с ним, взял с собой факел , попросил ключи у стюарда для железных решеток и направился в прорубленный сквозь лёд туннель. Луковый рыцарь посильнее кутался в плащ, мороз пробирал его до костей. Туннель спасал от ветра, но не от холода.

      

Выйдя за Стену он увидел в Богороще одинокую фигуру, сидящую перед ликом Чардрева. Кора сердце - древа белела словно слоновая кость, вырезанное на нем лицо смотрело печально и задумчиво, темно-алые листья казались тысячью окровавленными руками. Ветер шептал в листве , метался вокруг лукового рыцаря, сливаясь в бесконечном потоке звуков тихих шёпотов , манящих в голове. Они шептали и шептали о том, что происходило, происходит и будет происходить. Верхушки деревьев подхватили последние звуки, заставив их танцевать над самыми листьями, а потом они постепенно исчезли. Сир Давос тряхнул головой как от наваждения и приблизился к Джону.

      

- Ваша милость,- он учтиво поклонился. Джон не повернулся к нему, не обратил даже внимание на его приближение, он сидел неподвижно, как статуя. Лишь его глаза лихорадочно блестели, выдавая в них напряженную борьбу.

      

- Ранним утром из Винтерфелла прилетел ворон. Рикон написал, что ваша сестра с войском направилась в Речные земли отвоевывать Риверран,- сир Давос напряженно смотрел на него. Джон дернулся от этих слов как от удара. Его рука с силой сжала рукоять Волчьего когтя, да так что было видно как побелели костяшки пальцев. Он поднял на лукового рыцаря тяжелый взгляд, его карие глаза превратились в черные, как сама ночь.

      

- Мы немедленно возвращаемся в Винтерфелл, - в его голосе слышалась жесткость, которая пугала. Джон резко встал и твердой уверенной походкой направился к Стене. Казалось, все сомнения покинули его и он решил действовать , не избегая острых углов. Сир Давос смотрел на него с опаской и тревогой. Он вспомнил Маттоса и пламя поглотившее его на Черноводной. Ощущение горечи и металлический привкус гари он ощущал до сих пор.

      

Воздух стоял напряженный, как перед грозой. Ветер гудел и раскачивал деревья. Клонилась к земле и тревожно шелестела листва, перебирая гулким эхом голоса. Он снова слышал их. В свете солнца он представлял себе ту битву, слышал жалобные стоны и звон мечей, видел, как одни мужчины падали и умирали в горящем пламени, а другие побеждали. С грустным свистом пролетал ветер, наполненный горем и страданием.

      

Веки его затрепетали, взгляд затуманился, сердце гулким эхом билось в груди. Он услышал шепот ветра, совсем не похожий на его внутренний голос. Каким-то необъяснимым образом он знал, что это не сон и что он не разговаривает сам с собой. Он явственно слышал голоса - они рассказывали ему о нем самом то, чего он не знал, и этот шёпот зачаровывал его.

      

Он смотрел на лик Чардрева и видел как плавные линии растекаются по коре, вырисовывая голову лютоволка. Глаза проникали в душу, тих и печален был взор его. Луковый рыцарь замер в немом восхищении, он явственно услышал голос , переплетенный с шумом ветра и шелеста листьев.       "Ворон задыхаясь, будет вещать - никто не внемлет ему, лишь глас львоящера с болот поможет ему. Смелая волчица , откинув сапфир , уже почти поймана в птичью клетку. Затем прутья будут сдавливать её лапы в кровь, только скрежет когтя спасет - открыв дверь. Скормив рыбе мясо, орлу не дав летать , его смех и игра заберет многих - пока огненная чаша не будет заполнена до краёв. Близятся бури. И та что с юга принесет огонь. На чешуйчатых крыльях ведет она коней, не имеющих дома, людей , не боящихся боли, сыновей , любящих бренное золото. С нею будет лев , кракен и солнца алый блеск. Они опоздают к зиме, но прибудут в ночь. Долгая ночь несет бурю с Севера. И когда мир будет окутан тьмой, дракон с полу-оленем будут ковать особенный меч. Но он не будет иметь огня - пока дракон не вонзит его в сердце тому , кто дороже всего..."

      

Деревья продолжали шуметь от проносящегося ветра , но голоса сир Давос больше не слышал.