Something which can not be.

Saturn Sleeping at Last...эта композиция идеальна для главы... POV Эйгон Таргариен.

       Свежий воздух Богорощи наполнял грудь терпкостью, что даже на языке ощущался привкус снега. Бледно-матовые листья Чардрева нежно касались друг друга, шелестя и шурша умиротворенными голосами предков. Ветки дерева раскачивались от легких порывов игривого ветра. Их шорох, сплетаясь в бесконечном потоке еле слышных звуков, будто порождал песню. Морозец покусывал лицо и шею, оставляя после себя легкий румянец. Темную синь неба освещала безмятежная и величественная луна. Волшебные звуки заполнили всё пространство вокруг. Вдалеке послышалась легкая поступь шагов, которая замедляла ход событий. Беззвучный шаг. Мягкий шаг. Воздушный шаг.

       Пальцы неосознанно стали теребить плащ. Взгляд задержался на рисунке. Круг разделенный пополам... Яркая вышивка дракона с одной стороны и спокойно-сдержанная волка с другой. Одно дополняет другое, одно плавно перетекает в другое, её руки смогли передать определенный смысл всего происходящего. Невесомые шаги близились. Воздух становился хмельным и медовым. Безотчетно опустил голову вниз. Невинный снег ярко искрился под ногами, переливаясь иссиня-голубой кромкой. Зажмурив веки на мгновение, сердце начало новый отчет. Вздох....и резкий выдох. Эта ночь будет долгой.

       Рикон твердой поступью приближался, ведя сестру под руку. Его дублет отливал серебряными нитями вышивки Сансы, посреди нагрудника красовался черный лютоволк, пожалуй, самый неуправляемый из их помета. Улыбка непроизвольно и по-детски касалась его лица. Арья с шумом и свистом выдохнула позади него, младший брат на мгновение посерьезнел, но ,встретившись с моим взглядом, вновь заулыбался. Я не видел, но каждой клеткой кожи ощущал как младшая сестра сзади демонстративно закатывает глаза.

       Санса. Её глаза светились. Ярким и глубоким светом, источающим нежность, свет и спокойствие. Этот свет обволакивал. Ты не можешь удержаться, ты в подвешенном состоянии...месте, где нет пространства, времени и событий. Всё поплыло, будто ты в хмельном бреду. И чем ближе она подходила, тем отчётливее были слышны звуки, которые сравнить было не с чем.

       - Кто пришел под сень Старых богов этой ночью? - Бран наклонился в кресле и ласково коснулся руки старшей сестры. На нем был надет дублет темно-синего цвета с черной вышивкой Трехглазого ворона на плече.

       - Санса из дома Старков, чтобы вступить в брак. Девушка взрослая, законнорожденная и благородная, пришла просить благословения у Богов, - продолжал церемонию Рикон. На его лице застыло выражение крайней сосредоточенности, побудившее меня ответить ему ободряющей улыбкой.

       - Кто берёт её в жены? - прогремел младший из Старков радостно.

       Сердце моё билось учащенно, но внешне я был спокоен. Передо мной стояла самая прекрасная из женщин, каких я когда-либо видел. Стройная, грациозная и бледной кожей. Прямая спина и вся её поза вызывали ощущение в себе жизненной силы и энергии. Всё её одеяние переливалось разными оттенками серого и серебристо-белого. Теплая улыбка, игравшая в изгибе её розовых губ, выражала всё что я в ней люблю.

       - Эйгон из дома Таргариенов...и Старков, - голос все глубже приобретал уверенность в своем праве.

       - Кто её выдает? - сказал я, протянув руку к своей невесте.

       Рикон вопросительно изогнул брови, глядя на Трехглазового ворона. Брандон Старк, поглядев в большие темные глаза младшего брата, проказливо сверкавшие на его продолговатом лице, кивнул ему, соглашаясь.

       - Рикон из дома Старков, наследник Винтерфелла, - произнес он наконец.

       - Леди Санса, вы согласны взять его в мужья? - Сэмвелл Тарли выступил вперед. Его одежда мейстера выделялась на фоне остальных, весьма необычно друг смотрелся в белом одеянии. Пару дней назад, член ордена Ночного Дозора постучался в двери Винтерфелла и привез с собою брачный документ Лианны Старк и Рейгара Таргариена, подтверждающий мою личность как Таргариена. При встрече мы стояли друг против друга, будто заново изучая. Новые статусы и положения отложили отпечатки на наших одеждах, но не на сердцах. Наши крепкие объятия наверняка повеселили весь двор Винтерфелла, но ничто не смущало меня. Слезы выступившие на глазах у него, были порождены любовью и гордостью за меня. В тот момент я любил его всем сердцем.

       Мои глаза смотрели прямо на неё, потонув в её глубине ярко-голубого моря, мерцавшего в её невозмутимом твердом взгляде. Её большие глаза поражали своим небесным светом.

       - Да, я согласна, - её голос был спокоен.

       Сэм протянул к ней руку и затем вложил её в мою. Это был мягкий, естественный жест. Мной овладело почти неопреодолимое желание прижать её руку к своему сердцу.

       - Я его...ее..., а он...она... мой...моя..., с этого дня и до конца моих дней,- наши голоса звучат в унисон. Она медленно убрала свою руку. Я ощутил разрыв нашего контакта очень остро, как будто меня выдернули из глубокого счастливого сна. Немного замешкавшись, я укутал плащом Сансу и на одно мгновение мы прижались к друг другу. Чуть отстранившись и держа её за плечи, приник к ней губами. Наши губы рождали мысли без слов- мысли, которыми думают чувства. В её дыхании смешивались запахи лимона и тмина. Закончив, я улыбнулся ей, наблюдая за тем, как разноцветные отблески мелькают в её глазах.

       Мы вернулись в замок, где нас ждали многие лорды, чтобы поздравить и отраздновать этот союз. Зала Винтерфелла была переполнена. Нас поздравляли и выкрикивали наши имена, один за одним сюзерены дарили различные подарки и пир начался. На столах были различные яства: пироги с говядиной и беконом, курица в меду, дикий бык, запеченный с пореем, печеные яблоки и большой лимонный пирог для нас с Сансой. Я был чертовски голоден и поглощал все это, не чувствуя при этом вкуса. Голова моя шла кругом, мысли прыгали и порхали, как вороны на Стене. Я наблюдал за лордами, они с головой ушли в поглощение пищи и разговорами между собой.

      Арья, сидевшая по правую руку от меня, нетерпеливо барабанила пальцами по столу, пока ей не поднесли вина, после чего она опрокинула разом полчаши и лишь затем с облегчением вздохнула и повернулась ко мне, прищурившись и улыбаясь:

       - Ты, я вижу, погружен в глубокое раздумье.

       - Я боялся их реакции,- честно признался ей.

       - Не могу себе простить, что так люблю вас обоих,- проговорила она в спешке.

       - Это очень благородно с твоей стороны,- улыбнулся я. Наши взгляды встретились, и мы оба расхохотались. Мы всегда были близки. Она откинулась на стуле, затем, опёршись обеими руками о крышку стола, с легкостью поднялась и, не говоря больше ни слова, направилась в сторону кухни. Я наблюдал за тем, как она лавирует между столами пружинистой и легкой походкой опытного бойца. Лишь спустя некоторое время, я понял значение того факта, что она прожила столько лет в гуще страстей и преступлений, при этом став сильнее.

       - Ты хорошо держишься,- произнесла Cанса спокойно. При звуке её голоса частота и сила моего сердцебиения мгновенно подскочили, а из груди, казалось, разом вышел весь воздух. Я любил её с каждым днем всё больше. Я восхищался её настоящим талантом управлять Винтерфеллом, видя её на кухне среди кухарок, или в амбаре при подсчёте зерна и продовольствия с мейстером и слугами. Она держалась со всеми очень мягко и доброжелательно, особенно с детьми, и ей удавалось вдохнуть в людей надежду. Её нежная улыбка, при виде меня, успокаивала и согревала. Но в этот вечер во мне пробудилось дикое желание к ней. Столько всего произошло с тех пор, когда мы в первый раз занимались любовью, что на меня налетел целый шквал эмоций. После той ночи я был уверен, что такого ощущения я не испытаю больше никогда и нигде. Это желание раздирало моё сердце и мешало дышать. В те мгновения в каждом мелодичном звуке, принесенным ветром, мне чудился её голос.

       Я посмотрел на неё, она сидела неподвижно и прямо, слегка наклонив голову. Прическа её состояла из нескольких длинных толстых косичек, в которые были вплетены серебристые ленты. Ярко-рыжее пламя её волос отливало медью при приглушенном свете свечей. Фарфоровая кожа была бледна и на её фоне глаза поражали своим интенсивным голубым светом. Я заметил как чуть заметно от шеи по лицу по коже начала ползти розовая краска. Её губы приоткрылись и она еле слышно, но часто задышала. Крепко держа подлокотники своего стула, я пожирал её взглядом, подавив в себе желание схватить её в объятия и прижать свои губы к её губам.

      - За короля Севера, Эйгона Таргариена и королеву, леди Сансу,- хриплый голос лорда Мандерли прогремел раскатом посреди залы Винтерфелла. Пот ручьями стекал с его лица, он стоял с протянутой чашей, поблескивая темными глазами, подернутыми розовой пьяной влагой. Лорд Белой Гавани окинул взглядом большой зал, и все как один лорды Севера начали подниматься со скамьи.

       Я поднялся и отсалютовал им своим кубком. Подняв вверх чаши, они с гомоном, выкрикивая наши имена, осушали залпом их. Глядя на их лица, я вспомнил тот день в Черном замке Ночного Дозора. Меня избрали лордом-командующим и я надолго запомнил завет мейстера Эймона. Чтобы править, надо быть мужчиной. Убить в себе мальчишку, и дать возможности родится мужчине. Власть не приносила мне особой радости, но я всегда находил силы сделать то, что должно. А после в темноте блеснула сталь и братья забрали мою жизнь. И я забыл о своих клятвах, пока не увидел её снова и был охвачен лихорадкой возродившегося человека, в которой смешивались торжество и ответственность за её судьбу. И серые стены Винтерфелла снова являлись мне во снах.

       Зима была здесь, но теперь я знал, что они будут готовы — как минимум, лорды Севера признали меня. Санса как регент Хостера Талли приведет войско Речных земель и поможет с Долиной. Я встану во главе войска и буду защищать Винтерфелл, когда придет время.

       Я повернулся к Сансе. Её большие глаза горели неукротимым голубым пламенем. Никогда ещё она не была так прекрасна. Один вид её сделал меня совсем другим человеком. Она придавала смысл моей жизни и я любил её всем сердцем. И я знал вся жизнь моя будет подчинена этой любви.