Восьмиклассники

      На первое сентября выдалась дождливая погода, и линейку решено было провести в спортзале.       Переступив школьный порог, Лена невольно начала искать глазами Сашу среди учеников. Но тот так и не попался на глаза, даже в спортзале, где все собрались. «Не заболел ли случаем?»       Но переживала она зря: парень просто опаздывал, и ровно в девять, когда прозвенел звонок, призывая к тишине, в проёме двери появился Цыбин.       — Саня! — звонко окликнув Цыбина, незнакомая длинноволосая блондинка забежала следом в зал и запрыгнула ему на спину, что-то шепнула на ухо.       Парочка громко расхохоталась, не обращая внимания на глазеющих на них учеников и на учительницу по экономике, которая косилась на них и недовольно бурчала.       — Цыбин, Зотова, непристойно себя ведёте, — сделала им замечание проходящая мимо классная руководительница восьмого «А». — Прекращайте.       — А чё такого? — возмутилась девчонка, всё же спрыгнув на пол. — Мы же прикалываемся просто.       Парень же не стал пререкаться с учительницей, просто взял девушку за руку и повёл к своим одноклассникам.       «Точно встречаются», — вздохнула Воробьёва и отвернулась, пытаясь вспомнить, где же она могла слышать фамилию новенькой.

***

      Мария Васильевна, преподавательница русского, считалась одним из строгих учителей в школе. Каникулы для неё не были отмазкой, чтоб не учиться, и на лето она давала целый список книг, из которого каждый школьник обязан был прочесть как минимум две за период июнь — август.       Вместо того, чтоб готовиться к уроку литературы в надежде на то, что Васильевна передумает трясти с них содержание книг или что отличники возьмут сегодня огонь на себя, восьмиклассницы с упоением сплетничали. Воробьёва не училась на одни пятёрки, но «хорошисткой» была и к учёбе относилась серьёзно. Слухи перебирать с девчонками она не стала, а осталась за своей партой и перечитывала краткое содержание прочитанных ею произведений.       — Представляете, — донёсся до неё назойливый голос одноклассницы, — эта нахалка уселась за их парту и заявляет такая Машульке, типа «отдыхайте, тут теперь я сижу».         — Да ладно? — ахнули слушательницы. — А что Измайлова?         — Ой, девочки, там вообще кошмар! Маша начала ей объяснять нормально, что за этой партой сидит всегда она, но эта только закинула на парту ноги и нацепила наушники.       — В школьной форме, и в кедах! — вторила другая. — Даже не в туфлях.         — Вы о ком говорите? — заинтересовалась Воробьёва, поняв, что кое-кто поставил на место красавицу Измайлову из параллельного.         — А ты разве не знаешь? В восьмом «А» новенькая.         — Это блондинка которая? Видела на линейке.         — Да, она. Пипец вообще, наглая до ужаса.         — Я не знаю, что бы случилось, если б не вмешалась Николаева, — продолжила другая восьмиклассница. — Она уговорила эту Зотову сесть рядом с собой. Ну вы же Ольгу знаете, она даже хотела отправить всех к директору, только Цыбин уговорил её не ходить.       — Да, Саня такой лапочка. И что нашёл в этой дуре? Машка нормальная девчонка.         — Ага, не то, что эта истеричка…       Прозвенел звонок, и буквально несколько секунд спустя в класс зашла учительница, одним своим появлением разогнав замолчавших ребят.

***

      Несколько дней спустя Воробьёвой удалось поближе пообщаться с новенькой, чей взрывной характер шокировал учениц. С девчонками она, кроме Ольги Николаевой, не сдружилась, зато её частенько можно было видеть среди парней.       Восьмой «В» почти в полном составе сидел в кабинете географии после обеда, когда к ним ворвалась Зотова, с шумом распахнув дверь в класс:       — Волков, здесь?       — Салют! — раскрытой ладонью поприветствовал её сидящий на подоконнике Алексей. — Заходи.       — Слушай, я по такому вопросу, — подошла к парню Катя. — Короче, Шопен звонил…       Воробьёва на большой перемене решила порисовать, и уже минут пятнадцать задумчиво водила карандашом по листку альбома. Звонкий голос новенькой вывел Лену из ступора, она словно очнулась, взглянула на тетрадь. И с удивлением обнаружила, что всё это время рисовала Цыбина, хотя задумывался портрет её любимого актёра Роберта Паттинсона.       — А кого это мы рисуем? — подкрался сзади одноклассник.       — Не твоё дело! — быстро захлопнула девушка тетрадь.       Но пацан не отстал и выхватил её из рук Елены.       — Отдай! — вскочила Воробьёва и бросилась вырывать злополучный альбом из рук парнишки, но тот перекинул другому однокласснику.       Конечно же, все отвлеклись от дел и начали заинтересованно смотреть на происходящее.       — Костя, верни альбом, пожалуйста, — попросила Лена. — Вы мне его испачкаете и порвёте, а мне рисунки ещё руководителю показывать.       — Да ща отдам, только посмотрю, — начал листать тетрадь пацан.       Этого Лена допустить не могла. Не жалко ей, что рисунки посмотрят. Но если одноклассники увидят портрет Цыбина, догадаются о её чувствах к нему, а этого не хотелось. Тем более, девушка Цыбина — Зотова — здесь.       — А я тебе не разрешаю! — возразила Лена, подойдя к однокласснику.       — Ага, есть чё скрывать? Чё у тебя там — голые мужики? — злорадствовал тот, запрыгнув на парту.         — Э, офигел? — вмешалась тут Зотова. — Быстро тетрадь вернул!         — Новенькая, а те чё, больше всех надо? — возмутился Костя.         — Лучше отдай по-хорошему, — лениво бросил Лёша с подоконника.         — Волк, ты чего? — парень даже обиделся, что авторитетный Волков заступается за одноклассницу, вместо того, чтобы «по понятиям» пацана поддержать. — Ты чё, под дудку новенькой пляшешь?         — Костян, идиот, не выпедривайся! — крикнул Волков. — Шопен за неё голову свернёт. Чё, не в курсе, что Юпи её кореш?       Кто такие Юпи и Шопен, Костян, видимо, хорошо знал, и тут же сник. Воробьёва была благодарна авторитету неизвестного ей крутого знакомого Зотовой.         — Сюда дай! — Катя деловито подошла и отобрала у пацана тетрадь.       — Ладно-ладно, я ж пошутил.       — Смотри у меня, — погрозила Зотова и подошла к Воробьёвой. — Держи.       Альбом при передаче из рук Кати Лене раскрылся, как раз на листочке с портретом Саши, и Катя поневоле выхватила глазами рисунок.       Воробьёва с досадой прикусила губу. Вот чёрт! Вот она попала! Спалиться перед девушкой Цыбина — что могло быть глупее?       Но блондинка, пристально на неё посмотрев, почему-то улыбнулась:       — Прикольно рисуешь.       — Спасибо, — Лена забрала тетрадку, стараясь не встречаться с ней взглядом.       «Вот странная… Неужели не догадалась? Или же не узнала Сашу?»       Отдав блокнот, Зотова отошла к Волкову, оставив Воробьёву в недоумении.