Причина всех бед

Вторым пунктом по расписанию сегодня была поездка к маме Абигейля, а именно сеньоре Гваделупе. После смерти своего мужа, она осталась жить в Токио, но не выдержала тоски и приехала к сыну. Отличалась эта пожилая женщина достаточно скверным характером и злопамятством. Поэтому, при переезде, она оставила новую двухэтажную виллу на берегу океана себе. Вместо того, чтобы обменяться с Абигейлем или, в крайнем случае, слегка уменьшить количество купленной площади и подкинуть средства на покупку однокомнатной квартирки, она решила прожить остатки своих дней в роскоши. Но в этой даме были и хорошие черты. Например, она хорошо справлялась с Делайлой и никогда не пренебрегала возможностью забрать чадо себе на пару недель. К тому же, ведала всеми районными делами и всегда была душой компании. Но увидеть Гваделупе (или, как её чаще называли, бабушка Лупе) в гневе могла только Николь. В те вечера, бабуля изливала ей всю душу: и как она злится на Абигейля за предательство, и как она ненавидит Камити за мнительность, и как чуть ли не желает смерти её родителям. Но, что было самым колким в её заявлениях, так это мечта о том, чтобы мама Камити осталась без мужа и все её покинули. Чтобы её ровесница прочувствовала, как это жить в полном одиночестве! Тогда еще маленькой девочке было странно слышать такое от бабули, пускай она и хранила эту тайну. Только спустя какое-то время она поняла насколько её семья разношерстная. И вот семейство Доньеро с незваным гостем навестила Гваделупе. Родителям и Лайле было откровенно всё равно на поведение бабушки с Амаймоном, но вот Ники это порядком напугало. По привычке, она начала его расцеловывать, подобно дальнему родственнику с Испании! Что было немного странно, так как она терпеть ненавидела всяких фриков, коих в Японии было предостаточно. Закончив с приветствиями, бабушка Лупе убежала на кухню, дабы накрыть стол и оставила ошарашенного "Короля земли" в компании Ники. Он вытер щеки и удивленно посмотрел на девушку, будто спрашивая «За что?», что что же тут ответить... — Проходи в комнату. Взамен Ники указала ему на гостиную и, подождав, пока он зайдет, направилась в спальню. Там, на огромной двухместной кровати спал небольшой серо-белый комочек шерсти. — Фуке! – она улеглась рядом с котом и дала ему понюхать свою руку. Такова уж у него привычка была. — Как ты тут без меня живешь, м? Не замучили? Она принялась его гладить, отчего Фуке замурлыкал. Раньше они расставались и на большее время, но только с тех пор как Гваделупе переехала, у девушки появилась тоска по животному. Все же правду говорил Гераклит: «Все течет, все меняется». Если мне полюбилась соя, страшно представить, что будет следующим. Чернослив? Ананас? Имбирь?! Николь помотала головой, отгоняя от себя столь неприятные мысли. — Ники-чан! Иди помогать! - Раздался голос бабушки. — Уже бегу! – Эксвайер последний раз взглянула на питомца – Ладно, если что – приходи. Мы тебя ждем! Спустя десять минут стол был накрыт, а гости заняли свои места за ним. Бабушка Лупе и Абигейль, как всегда, сидели во главе. Камити по левую руку Абигейля, а Ники и Амаймон по правую. По идее, Лайла должна была сидеть с мамой, но девочке уж больно захотелось побыть с демоном. Взглянув на новоиспеченных напарников с младшей внучкой посередине, бабуля не удержалась от комментария: — Господи! Как вы красиво смотритесь! — Бабушка, — несмотря на шутливый тон, глаза Николь злобно блеснули. — Ники, на самом деле!.. – родственница так и не теряла своего энтузиазма, разжигая пламя гнева у экзорцистки. — Прекрати, пожалуйста. — Ой, прошу прощение за невежливость! Я Гваделупе, — бабушка, казалось, решила проигнорировать все просьбы внучки, и начала разговор с «Королем земли». Когда ей что-то не нравилось, Лупе всегда не обращала внимания на источник раздражения. Даже если её поведение и вправду выходило за рамки. — Амаймон, — он кивнул головой, — сын Сата… В тот же момент Ники "случайно" пнула его руку, чем прервала повествование о родословной сына Сатаны. Делайла недоуменно посмотрела на них и продолжила за Амаймона: — Сатаны! Бабушка Лупе ужаснулась. Требовалось срочно спасать положение. Ники отвесила сестре легкий подзатыльник и с упреком произнесла: — Как ты можешь такое говорить? – Она посмотрела на бабушку. – Сатакунты! Он сын Сатакунты. — Сатакунты? – Пожилая женщина была в недоумении. — Да-да, именно так. Такое вот необычное имя. Протараторила Николь. Было видно, что бабушка слабо в это верила, но промолчала. Конечно! За неимением иных вариантов, девушка назвала «папу» в честь финляндской провинции. Уж больно мало вариантов было на «Сата…». В голове чаще проплывали «Сатанаэль» и «Самаэль». А бабушка Лупе хорошо осведомлена в религии и по сей день является ярым католиком. То-то она потом Лайлу вычитывать будет. — Гости дорогие, давайте же поблагодарим Бога за то, что сегодня есть на нашем столе. Все закрыли глаза, только Ники прищурилась и выжидающе глянула на Амаймона. Сейчас у нее демон креститься начнет, конечно! Тишину нарушил голос Гваделупе: — Очи всех на Тя, Господи, уповают, и Ты даёши им пищу во благовремении; отверзавши Ты щедрую руку Твою, и исполнявши всякое животное благоволения! — Все начали креститься. Все кроме «Короля земли». Но и на этот счет уже была подготовлена отговорка. – А почему Амаймон...? — Он не нашей религии, — перебила внучка. Все же хотелось как-то отомстить за игнорирование ранее. Но та, будто этого не заметив, принялась раскладывать еду и разговаривать с родителями. — Амаймон, — Ники наклонилась к демону и тихо спросила: — А ты что из этого всего, — она покрутила пальцем, указывая на обилие испанских блюд на столе, – будешь? — Ну, — парень задумался. Внезапно его глаза заблестели, а рука потянулась к блюду. – Я буду креветки! — Креветки?! – Она перехватила его руку. – Ты в этом уверен? — А что? – Он непонимающее на нее посмотрел. В ответ Ники начала угрожающе шептать: — А знаешь ли ты, что это чесночные тигровые креветки, обжаренные в чесноке и соке с цедрой целого лимона? Лично меня от них тошнит. Рука демона отпрянула от морепродукта и, заметив, что бабушка Лупе нанизала одну креветку на вилку, он с ужасом проследил за её движениями, вплоть до поедания. Пожалуй, он и вправду принял это блюдо за что-то отвратительное. Глаза напарника вновь начали обыскивать стол. — А это? – Он указал на тарелку с кремовым содержимым, внутри которого плавало несколько виноградинок. — Миндальный суп, — Ники передернуло. – Я его тоже не в состоянии есть, но тебе может понравиться. Бабушка Лупе специально кладет туда мало чеснока и побольше сахара. Парень кивнул и девушка подала ему холодное блюдо. Наступил ответственный момент. Если ему это нечто не придется по вкусу – экзорцистке кранты. Повезло. Амаймона это ничуть не беспокоило и он с удовольствием начал уминать суп. Можно вздохнуть с облегчением. — А ты в Испании бывал? – Поинтересовалась Николь, накладывая себе картофельного пюре. — Угу. — Понравилось? Он повторил жест и добавил: — Особенно коррида. — О да! Этим она прославилась на весь мир. — Дразнить быка весело! Но вся эта показуха мне не понравилась. И быки там слишком слабые, — Стоп, — в виду обстоятельств, девушка решила отложить еду, — Ты в корриде участвовал? — Угу. Не зря она покинула пюре. Так бы сейчас и удавилась. Хорошо, что никто, кроме Делайлы её не слышит. В семье Доньеро многие были против этого испанского развлечения. Особенно если учитывать, что её прадедушка был матадором и однажды погиб на шоу. Так что теперь главное, чтобы сестренка их не выдала. Кстати, а где она? Только сейчас эксвайеру удалось заметить отсутствие маленького чада. Значит, уползло под стол. Слегка приподняв скатерть, оказалось, что она на самом деле сидит там и поедает креветки. Если ест – разрешили. Рука Ники тут не нужна. Она вернулась к «Королю земли». Он доел суп, и уже было потянулся ко второй порции, как рука напарницы его остановила. — Ты уверен? — Что опять не так? — У нас ещё одно застолье на носу, а если ты сейчас объешься, это плачевно кончится. Ники оказалась не в лучшем положении. Злой Амаймон - это конец её семье, дому, городу и всему вокруг. Ему же плохо стать может. Ну, человеческой оболочке, по крайней мере. Пока они тут довольствуются испанской кухней, у другой бабушки им придется догоняться морепродуктами. А пару тарелок миндального супа и рыба – ужасная комбинация. Именно после такого случая, Ники и перестала его любить. — Ники-чан! – Гваделупе наконец-то вспомнила по какой причине началось это застолье. – Почему же ты не рассказала своей любимой бабушке как поступила в академию «Тру Кросс»? — Ну, понимаешь, все так спонтанно случилось. Вот приспичило мне туда съездить, погулять, поизучать местные достопримечательности, а когда я дошла до доски объявлений и увидела, что сегодня последний день сдачи документов — не выдержала. Адреналин в голову стукнул и всё на этом. А тогда как раз экзамен был, и на следующий день объявляли поступивших. Как-то всё само собой закрутилось. Девушка мысленно вздохнула. Если так посмотреть, это на самом деле был поступок начинающего экстремала. В день сдачи документов, я словно с ума сошла! Нельзя было быть такой идиотиной! Я же и не надеялась поступит, а тут так всё вышло. Слава Богу, бесплатный. Иначе бы, поступив на платный, пришлось забирать документы обратно. Уж больно много денег жрут. Правду Сюра говорила, вечно мне везти не будет. Хотя, сын самого "Сатакунты" меня пока не уделал, так что всё очень даже ничего вышло. Но бабушка Лупе умела задавать щекотливые вопросы: — Ты же дома не ночевала! Где ты там остановилась? Ники начала мычать, придумывая подходящий ответ, да за нее ответил Амаймон: — Она в общежитии ночевала. — Как так? Ведь её тогда ещё не приняли! — Ректор же не бессердечный! – Она подхватила тему и продолжила сочинять на ходу. – Я как со студгородка выехала, у меня колесо спустило, а денег на счету не осталось. А мимо как раз ректор проходил, поинтересовался, почему я вечером ещё по округе брожу и предложил переночевать в общежитии! Ах да. Как же! Я там так ночевала! Кто-то слышал о том, что теперь все студенты живут на крыше охранной будки? Родственница взглянула на родителей, ожидая объяснений. У них на лицах было написано, что история озвучивается впервые. — Поверь, мама, — начал Абигейль, – их ректор, Иоганн Фауст, это отдельная история. — Иоганн Фауст? – Не поверила бабушка. — Ты его знаешь? В мгновение ока, она повернулась в сторону внучки и впилась в нее глазами. — Почему же ты мне не позвонила?! Я бы с ним поговорила! Могла бы и без экзаменов поступить! — То есть? — Я с ним в администрации познакомилась. Такой приятный мужчина. Со вкусом. — Кстати, а это его братик! – Из-под стола показалась рука сестры, которая указывала на Амаймона. Девушка слегка наклонилась и пробурчала сестре: — Лайла, блин. Или вылезь, или убери от него руку, — Ну, нэ-сан... — Ты меня не расслышала? – голос стал тверже. — Хорошо, — послышался обиженный голосок сестренки. В тот же миг рука исчезла под столом. — Ой, а где это креветки подевались? Воскликнула Камити. Но, увы, их уже не было. Вскоре, принесли десерт в виде шоколадного мороженого с миндалем и горячего заварного кофе. Ничего не скажешь, бабушка обожала миндаль, и многие испанские блюда, а возможность погадать на кофейной гуще она и вовсе не упускала. Наверное, её душа до сих пор рвется на родину. Погадав, у Ники выплыло изображение мужчины с пышной прической, хоть Гваделупе утверждала, что это какой-то демон. Причём, она такими глазами на неё смотрела и кивала в сторону Амаймона, что девушке в какой-то момент стало ну совсем не по себе. Бабушка Лупе очень трепетно относилась к вопросам католической веры и, скорее всего, она так косилась на реального демона из-за его эпатажной внешности. Не могла же бабуля знать правду, ведь тогда наверняка бы помогла и с поисками Шио, и Амаймона бы в жизни на порог не пустила. По концу торжества, она вспомнила про один небольшой подарочек. Он оказался от одного богатого знакомого, Тенгизи Чавчавадзе. От этого имени все тело Ники содрогалось. Он был ровесником бабушки и, она была уверена, он по-прежнему омерзительный извращенный старикан. Но ведь не скажет она, что её друг такой негодяй. В пакете оказался склад ненавистного черного шоколада и новый mp3-плеер. А вот это уже получше игрушек будет. Куда лучше.