Фетишизм в повседневной жизни

Ничего необычного в том, что Стая всей толпой ломанулась в магазин за продуктами, не было. Это стало привычным делом, почти ритуалом. Стайлз на правах мамочки Стаи перечисляла, что нужно купить, обещая оторвать волчатам уши, если они купят куриные крылышки с кучей специй, и заваливалась на диван с кружкой какао. О, она точно могла сказать, что наглые и непослушные волчата будут истекать слюнями, глядя на какое-нибудь кафе, откуда притягательно пахнет жареной курицей и прочими вредными яствами, но Лидия не допустит этого. Лидии Стилински доверяла. Поэтому сейчас наслаждалась внезапной и, она уверена, кратковременной тишиной в доме Хейлов. И в такие моменты она действительно чувствовала себя матерью кучи неугомонных подростков. Сам же Хейл (беспардонно пользовавшийся своим статусом Альфы), тоже радуясь минутам тишины и спокойствия, скрывался в кабинете, занимаясь делами фирмы, которую открыли они с Питером. Обычно Стайлз заваливалась туда, садилась в кресло и молча (!) сидела. Ей там нравилось, если честно. Наверное, если бы кто-то увидел её в такие моменты, этот кто-то бы вызвался вызвать ей врача, потому что Стилински не болтала, не носилась за какой-нибудь неизвестной тварью, не висла на волчатах. Ничего. Она сидела в кресле, пила какао и наслаждалась тишиной, прерываемой шуршанием бумаг и негромким постукиванием по клавиатуре. Очень редко она о чем-то тихо говорила, а Дерек ей отвечал, не отрываясь от работы. Это было мило. И уютно, по-домашнему. Или же Хейл тренировался. Вот как сейчас, например. Когда Стайлз, схватив свою любимую кружку и бестиарий, который ей недавно притащил откуда-то Питер, идёт на улицу, чтобы опробовать на деле недавно повешенный гамак, последнее, чего она ожидает — отжимающийся Дерек. На их веранде. Реальность абсолютно нагло улетает от Стайлз. Без предупреждения. Она застывает в дверях, сжимая крепче бедную кружку и вовсю разглядывая спину Хейла. Почти так же нагло, как и реальность улетела. Потому что это — выше её возможностей. Ну, перестать смотреть. Потому что этот трискелион чертов, мышцы эти, всё это. Она облизывает губы и собирается сделать шаг вперед, но какой-то противный голос, благодаря которому и происходят большинство косяков Стилински, шепчет остаться. Она, в принципе, не против. Ровно до тех пор, пока Дерек не оборачивается через и плечо и не говорит, усмехаясь:  — Фетишистка, — он улыбается и встаёт, отряхивая ладони об джинсы. Конечно, а футболку надеть было вообще не судьба. Стайлз стремительно краснеет и оглядывается назад, прежде чем недовольно пробурчать:  — Сам такой. Дерек удивленно хмыкает и приподнимает брови. И Стайлз не хочет знать, как она определила это по бровям, но Дерек, конечно, слышавший её, ей не верит. Девчонка вспыхивает и, стремительно оборачиваясь, яростно смотрит на Дерека, тяжело дыша.  — Хочешь сказать, ты мне не веришь? — она улыбается совершенно по-маньячному, готовясь припомнить Хейлу все его грехи. Сам оборотень, кажется, тоже заинтересован. Стилински отдает ему кружку с книгой и довольно потирает руки. — Подержи-ка. Отлично. Итак, с чего мы начнем? Ох, может, с того случая, когда мы нарвались на стаю вендиго…  — До сих пор не могу понять, что вы с Лидией и Малией делали ночью на окраине города, — саркастично (на него плохо влияет общение со Стайлз) говорит Дерек.  — Это случайно вышло! — важно говорит Стайлз, тыкая в Хейла пальцем. — И, нет, волчара, не уходи от темы. Так вот, по воле судьбы, — на приподнятые в удивлении брови Хейла Стилински не собирается обращать внимание. — Одна такая тварь цапнула меня когтями по спине. Хорошо так прошлась, со вкусом, пока Малия его не уложила. И мне нужно было срочно обработать эту царапину. И к кому я пошла, понадеявшись на лучшее? К тебе, волчара. И что я получила? Дерек кладет книгу и кружку на широкие перила и складывает руки на груди, внимательно слушая девчонку. Она хмурится и быстрым движением облизывает губы перед тем, как снова ткнуть в Дерека пальцем.  — Тебя, капающего слюнями на чистое постельное бельё. И зависшего на добрые несколько минут, ага, — она кивает для убедительности и загибает один палец. — Но твой фетиш на мою спину — факт давно известный. И, нет, это не щеки Дерека сейчас подозрительно порозовели. И, нет, это не Стайлз красноречиво смотрит на его лицо.  — Это как аксиома. Её ведь доказывать не нужно, да? Но давай вспомним еще тот случай, когда ты не давал мне подстричься! Она раздраженно хватает себя за волосы, показывая их длину.  — Ты посмотри, какие лохмы отросли. Я же не Лидия, чтобы так ходить. Между прочим, так драться неудобно. Схватит какая-нибудь сволочь за волосы и всё, тебе конец практически. Дерек вздыхает и тянется за вещами Стилински, чтобы вручить ей их и спокойненько свалить, потому что вот сейчас разразится очередная буря. А ему оно надо? Нет. И никому не надо. Потому что эта буря может в итоге оставить половину Бейкон Хиллс без света. Или что похуже. Но Стайлз бьет его по рукам.  — О, нет, я не закончила! Напугал ту тётку, которая должна была меня стричь, влетел туда, схватил меня в охапку и привёз сюда. Так еще и сидел со мной в обнимку потом весь день. Дерек помнит это. И не смущается, конечно. Куда ему, такому большому и грозному волку…  — Могу еще про запястья вспомнить. Дело же было… Хейл опять вздыхает. И закатывает глаза.  — Стайлз, прекрати, — он тянет страдальчески, собираясь совершить единственно стратегически верное решение — отступить.  — Нет, Хейл, нет! — она взмахивает руками в излюбленной и всеми ненавидимой привычке, потому что в доме пострадала уже далеко не одна чашка, ваза, тарелка и прочие. — Я еще не… Закончить она не успевает. Дерек просто хмыкает и меняет стратегию, используя старый как мир способ. Притягивает к себе и целует, успевая поправить прядь каштановых волос, все это время падающую на лицо. Стайлз бьёт его кулаком в грудь прежде, чем начать отвечать, закинув руки на шею. И, окей, ей простительно, она всего лишь начинающий друид. А вот эта туша рядом с ней — оборотень, вообще-то. Поэтому не услышать подъезжающие машины с кучей подростков внутри — стыд и позор.  — Неужели вы только ради этого нас отправляете в магазин? — Лидия. Стайлз смотрит на неё, улыбающуюся и держащую в руках пекинскую капусту, через плечо Дерека, встав для этого на цыпочки.  — Как я теперь буду стоять на этом крыльце, Стилински! — Джексон несёт сумку и тоже улыбается. До тех пор, пока его не бьет Малия по плечу. А у юной Хейл плохо с расчётом сил. Когда Уиттмор недовольно шипит, она улыбается и дает ему еще и подзатыльник. Где-то за всем этим их фотографирует Эллисон. Стайлз иногда кажется, что у Арджент фотоаппарат всегда с собой. Но это ведь даже хорошо, правда? Дерек обнимает её со спины за талию и зарывается носом в волосы — ох, ну, конечно. Они все улыбаются. И смеются. И это хорошо ведь, правда?