Когда весь мир рухнет

      - Забыл? Ты не гомункул. – усмехнулся Грид, заметив, как оскалился на него бывший солдат. От части Щит был прав. В их силе Маэсу с ними не тягаться. Но ведь Хьюз на то и солдат, чтобы смотреть в лицо опасности.       - Да, я не один из вас. Не смотря на то, что меня так же воскресили. Может быть я и слабее. И пусть я обычный грех, но я всё равно буду бороться, если потребуется. – Маэс выпустил из правого рукава нож. Он агрессивно оскалился на улыбающегося собрата.       - Предательство, да перестань ты этот цирк. И эти замашки бравого солдата.. Тут тебе не Централ. – Жадность только рассмеялся.       Этот смех лишь подлил масла в огонь. Как же бригадный генерал ненавидел это имя. Предательство. Так его окрестил Энви. За то, что Хьюз бросил свою семью, предал друзей. Предал всех. Но ещё больше бывшего солдата злил тот факт, что это имя он получил от своего убийцы.       - Не зови меня так! – в ярости мужчина метнул пуш-деггер в своего обидчика. Но тот даже не шелохнулся. Ведь силы, которые получил Маэс после воскрешения, говорили о том, что он никогда не станет таким, как они. Никогда не сможет убивать. Маэс мог стать невидимкой. Впрочем, чем вполне успешно пользовался. Как бывший военный, он нашёл данному дару самое достойное применение. Но это была не единственная способность бывшего солдата.       - Имя не выбирают. – недовольно фыркнул Грид. Выскочек тут не любили. А Маэс ломал систему напрочь. Он отказывался убивать людей. Но именно этим и манил. Своим бунтарским характером, суровым взглядом и шикарным телом.       Маэс хорошо понимал, что подразумевал Грид под тем, чтобы он стал его. Жадность – есть жадность. И от этого никуда не деться. Не изменить. Впрочем, пороки выбирались по тому, каким человек был при жизни. А тут Маэс был почти безгрешен. Впрочем, если не считать за грех его длинный язык.       Двое мужчин ходили кругами по большой комнате. Подружки хозяина были заняты своими делами. Ведь сейчас он хотел получить самый лакомый кусок в этой комнате. Своего гостя. Но Хьюз был не из простаков. Его нельзя было купить. Поэтому он был совершенно недоступен для мужчины, который видел этот мир через красивую жизнь и власть.       - Да не переживай ты так. – снова заговорил Жадность. – Гнездо – это почти твой дом. А я… Я хочу быть вне конкуренции. Впрочем, я и так, вне конкуренции. С твоим характером другие тебя никогда не примут. Бунтари тут не нужны. Не умеешь убивать – не выживешь.       - Так ведь, ты тоже отшельник. Трус, который прячется тут, пока другие истребляют народ. – бригадный генерал не упустил возможности поиздеваться над своим наставником. Собрат пытался научить его тому, чего сами не делал. Но солдаты сильнее. Они непобедимы даже после смерти. А Маэса, к тому же, нельзя было назвать ни живым, ни мёртвым. Ведь он всё помнил. Видимо, даже здесь он был каким-то дефектным.       В солдате всегда останется внутренний зверь. Не важно, мёртв он, или жив. Тот, кто хоть раз увидел смерть, никогда не будет прежним. Таков закон. Это всегда останется где-то внутри. Пусть ты спрячешь это глубоко и наденешь маску. Пусть ты будешь улыбаться и для всего мира будешь примерным семьянином, но ничего не исчезает бесследно. Можно забыть что-то только на время, но нельзя забыть навсегда. Маэс хорошо это знал. Он не умел убивать. Не находил в себе сил. Но бороться этот человек умел, как никто другой. И если было нужно, он был готов вцепиться в глотку любому.       Он ещё раз посмотрел в глаза обидчика. Маэс был не таким. И он это знал. Он мог больше, чем остальные. Просто не было возможности продемонстрировать этого. Он умел давать то, что его сородичи так бесщадно отнимали. От их животных привычек по его спине пробегала дрожь. Убивать ради забавы. Нет, ему никогда этого не понять. Не понять потому, что ему это чуждо. Маэс любил жизнь. И за всю войну убил только одного человека. Впрочем, ничуть не жалел об этом. Ведь тот, кого он в тот день держал на мушке, уже не был человеком. Война свела их вместе. Когда-то трёх бывших друзей. Война и жажда мести сводят с ума. И Хьюз видел, какими становятся люди, поглощённые жаждой мести. Себе он не хотел такой судьбы. Смерть, как ему всегда казалось, лучше, чем жизнь, в которой ты не отдаёшь себе отчёта в собственных действиях.