Лесной дворец

      Раздался гром! Неповоротливые тучи расползлись, закрывая собой голубой простор. Почернело. Небо насупилось и вот-вот готово было разрыдаться, как капризное дитя. Ветер безжалостно трепал кроны деревьев, гнул их гибкие стволы, ломал ветви. Природа бушевала. Странно, но интернет, радио и телевидение как один обещали прекрасную погоду. И так оно и было… но только первую половину дня, а дальше началось чёрти что! На мгновение все звуки исчезли, а затем тишина оборвалась. Грянуло! Ливануло! Вымочило насквозь двух неудачливых путников, забравшихся в тёмный заросший лес. Из-за грозы сеть на телефонах пропала, навигаторы, встроенные в оба смартфона, стали бесполезны.       Заплутавшими путниками были молодожены Антон и Наталья Петровы, архитекторы. Старинные здания были их страстным увлечением ещё со времён школы. Поначалу они исследовали Ленинградскую область, а позднее, когда возможностей стало больше, начали выбираться и в другие города России. В этот раз они отправились на юг страны, к Ставрополю. А всё потому, что услышали одну очень интересную легенду о затерянном дворце, который находился в самой чаще ставропольского леса.       Дворец был тайной обителью для любимой наложницы великого халифа. Несчастную девушку обвинили в предательстве и по всем законам должны были казнить, но халиф не верил в виновность любимой и тайно вывез в далёкие земли. Он не сомневался, всё это козни дорогого дяди, но тот сработал настолько чисто, что у великого владыки не нашлось ни одного шанса разоблачить настоящего предателя. Подстроив побег наложницы, халиф поселил её в глухом лесу. О маленьком дворце почти позабыли. Слухи разные ходили. То ли его разбомбили в одной из войн, а то и вовсе не было его никогда. Миф, сказки и выдумка ушлых агентств для привлечения туристов. Но всё же существовали факты, которые ясно свидетельствовали о существовании дворца. И именно их и собирались проверить Петровы.       Дождь перешел в настоящий ливень, ветер усилился. Оставаться в лесу стало просто-напросто опасно. Антон уже было собрался мастерить шалаш у поваленного клёна, но Наташа заметила еле видный огонёк в самой гуще. Возможно, это домик лесника. Там можно переждать непогоду и обсохнуть. Молодожёны пробирались сквозь частокол заросшего кустарника к свету. И действительно, они увидели дом, а на крыльце его стояла женщина в серых одеждах, с масляной лампой в вытянутой руке.       — Ну! Чего встали! Заходите скорее, я давно уже вас жду.       Обрадованная молодежь, конечно, удивилась странной фразе женщины, но желание попасть под крышу оказалось сильнее каких-то неясных сомнений. Сердобольная хозяйка выдала путникам сухую одежду, а затем усадила ужинать в кухне при свете масляных ламп. Женщина назвалась странным, непривычным слуху именем Гёзде*.       Возраст её был неопределим. В одно мгновение казалось, что Гёзде молодая девушка с мягкой улыбкой, а в другое уже виделась уставшей от жизни пожилой женщиной.       Благодарные Петровы без утайки и опасений рассказали, как оказались в лесу и зачем. О своём увлечении старыми домами и храмами супруги могли говорить хоть вечность, на что хозяйка лишь хитро улыбалась, а затем и вовсе ошарашила их:       — Вы подобрались достаточно близко к своей цели.       — Правда?!       — Скажите, вы что-то знаете об этом? — Петровы заволновались. — Расскажите нам! Он же существует? Это же не сказки?       — Существует. — Гёзде рассмеялась, увидев лица, полные надежды. — Ну что ж, хорошо, но мы пойдём прямо сейчас. Тем более… — она взглянула в окно, — дождь уже закончился.       Гёзде не взяла лампу и запретила Петровым, впрочем, она была и не нужна. Луна светила настолько ясно, что любой уличный фонарь по сравнению с ней казался всего лишь свечкой-плавучкой. Лес был чёрно-белым, как старое кино, тёплый ветер ерошил ещё влажные после недавнего дождя волосы. И, несмотря на то, что ночь — время страха и опасности, было нескончаемо хорошо и уютно, а небо с разбрызганными на нём миллиардами капель-звёзд казалось невообразимо высоким и необъятным. Петровы так глубоко погрузились в созерцание окружающего леса, что не заметили, как Гёзде остановила их путь у зарослей волчьей ягоды.       — Ну вот мы и пришли. — Она, насколько могла, раздвинула ветви. — Вперёд!       Наташа и Антон пролезли через живую изгородь и, подняв головы, замерли. Перед их глазами предстали развалины заросшего лимонником мраморного дворца. Пусть крыша и пузатые купола были напрочь разрушены временем, а может, и бомбёжкой сорок первого, Последний оплот любви (ещё одно его название), выглядел именно таким, как и представляли себе Петровы.       — А можно пройти внутрь? — Наташа заробела и осторожно приблизилась к центральному входу. А Антон и спрашивать не стал, вытащил из чехла фотоаппарат и принялся фотографировать всё подряд, стараясь запечатлеть на флешке каждую деталь.       Женщины вошли внутрь дворца, пахнущего сыростью, освещённого лишь лучами лунного света. Они пересекли тёмный коридор и попали в большой зал, через потолок которого были видны звёзды и чернильная тьма неба. За залом оказался выход во внутренний дворик. Он почти совсем зарос, нетронутой осталась только статуя, изображавшая крепко обнявшихся мужчину женщину.       — Вот именно благодаря этому дворец и назвали Последним оплотом любви. — Гёзде печально погладила статую рукой, стряхивая с каменных тел засохшие листья и грязь.       Взгляд её стал отстранённым, а плечи словно потяжелели и опустились вниз.       — Ислам запрещает изображение человека в искусстве. Эта статуя была изготовлена тайно, и тайно же перевезена из Рима. Халиф пошел на великое преступление против Аллаха, чтобы наложница никогда не забывала об их любви. Халиф исправно навещал девушку, но со временем встречи стали реже и реже, а потом он и вовсе пропал, и не было от великого господина вестей. Смутное время настало тогда. Слуги писали своим родным письма, но люди что-то скрывали и в ответных посланиях про владыку практически ничего не писали. Прошел год, а об Последним оплоте любви и его хозяйке так никто и не вспомнил, но даже несмотря на это, наложница до конца жизни ждала своего повелителя.       — Красивая и грустная история. — Антон незаметно подошел к Наташе и нежно обнял её за плечи. Фотоаппарат по-прежнему был зажат в его руке. — Выходит, она так и не узнала о дворцовом перевороте и убийстве любимого.       Гёзде встрепенулась и странным горящим взглядом впилась в лицо Антона.       — Так вот значит, к-как? — женщина тяжело вздохнула. — Он умер, а она ждала и ненавидела его за то, что он позабыл её... — Гёзде грустно улыбнулась, а затем встрепенулась, прогоняя ненужные эмоции с лица, и хлопнула в ладоши. — Ну, что уж теперь поделать. Раз вы здесь, пойдёмте, я отведу вас в восточную часть дворца, там, конечно, всё совсем разваливается, но зато кое-что должно точно заинтересовать. Кстати, вы слышали легенду о том, что Последний оплот любви обладает некой таинственной силой? Говорят, что человек, оказавшись в этом дворце впервые, может загадать одно желание, и оно обязательно исполнится…       На утро Антон и Наташа проснулись совершенно одни. Гёзде нигде не было. Они даже обошли весь дом целиком, пока не наткнулись на пожелтевший листок бумаги с нарисованной от руки картой.       Рисунок оказался вполне пригодным для понимания. Судя по нему, нужно было двигаться строго на север, огибая лесное озеро с правой стороны, а после него свернуть налево, по узкой дорожке, которая должна вывести прямиком к городу.       На всякий случай Петровы снова решили поискать Гёзде, ещё и вокруг домика, а заодно наведаться к дворцу. Но ночной тропинки к нему не нашли. Странно, но вчера путь казался таким близким, а теперь и вовсе непонятно, в какую сторону смотреть. Петровы рисковали снова заблудиться, и это почти произошло. Они даже повздорили между собой. Но всё же смогли договориться прийти сюда ещё раз, через пару дней, чтобы сделать замеры и расчёты, а также нехватающие зарисовки, хотя того материала, что был собран ночью, было достаточно на целую диссертацию.       Сеть появилась уже на выходе из леса. Странно, но к городу Антон и Наташа вышли в два раза быстрее, чем добирались накануне до домика Гёзде, и уж почему так выходило, ни один, ни другая не знали.       Карандашный рисунок, как и обещал, вывел их к цивилизации, а именно к тому месту, где Петровы остановились, приехав в Ставропольский край. Они сняли себе небольшую комнатку в доме старого краеведа, который охотно поделился с супругами своими знаниями, ведь никто лучше не мог знать местность, чем он.       Петровы вошли в дом и тут же были встречены обеспокоенными людьми: двое постояльцев, да и сам хозяин дома смотрели на них обрадовано, с долей какого-то нелепого удивления. Как оказалось, их почти посчитали погибшими, и если бы супруги не вернулись к обеду, собирались вызывать наряд спасателей.       Смущённые таким вниманием Петровы позволили увести себя на кухню от любопытных глаз постояльцев. Жена краеведа, налив в глубокие тарелки наваристого борща, примостилась на лавке рядом с мужем. Старики желали знать, где носило молодых людей, тем более в такую страшную ночь.       Антон, первым доев, принялся за рассказ. И чем больше он говорил, тем страннее становилось выражение лица у старика.       — Да быть же этого не может! Я в молодости весь лес вдоль и поперёк исходил, и нет там никакого дворца, и домика тем более нет, а если есть, то лесничий, и находится он намного дальше, чем то место, о котором вы говорите! — не выдержал он.       — Вы хотите сказать, что у нас крыша поехала? У обоих сразу? — Антон возмущённо стукнул ладонью по столу.       — Мы же оба там были! — поддержала мужа Наташа.       — Так. А ну несите эту вашу карту! — Старик нахмурил брови. Всё ещё не верил, да и как можно, когда сам столько лет искал этот чёртов дворец, да так и не нашел.       Как только парень вернулся из своей комнаты, краевед подскочил и ловко выхватил заветную карту из безвольных пальцев.       Лист был пуст. Совсем.       — Быть может, это какие-то исчезающие чернила или вообще другая бумажка... — попыталась успокоить мужчин Наташа. Ей и самой стало не по себе.       — Другого точно нет. Я помню, как сам положил его в задний в карман джинсов…       — Ну хорошо, а фото? Фото же у вас есть, и расчёты? Петровы просветлели, и Антон снова выскочил из кухни, чтобы принести рюкзак.       Сияя глазами, парень выложил на стол чехол с Кэноном, блокноты с зарисовками и записями.       — Итак! Вуаля! — Он нажал кнопку, зашел в меню, в сохранённые файлы и… ничего. Последней фоткой на флешке были Наташкины ноги в смешных полосатых носках.       Они прошерстили весь фотоаппарат вдоль и поперёк и абсолютно ничего не нашли, затем кинулись к смартфонам, но там тоже оказалось пусто…       — Да быть того не может! — Антон схватился за волосы.       Наташа, как под гипнозом, старательно перелистывала блокноты. Единственное, что подтверждало факт пребывания Петровых в таинственном дворце, это зарисовка той самой статуи влюблённых. И всё. Осталась только эта картинка.       Гёзде всё стёрла? Но зачем?       — Мать, неси заначку, — обратился старик к супруге. Он прекрасно понимал смятение молодых людей. Когда-то и с ним случалось нечто подобное. — Успокойтесь, бесполезно это. — Он тяжело крякнул и тряхнул обоих Петровых за плечи. — Верю я вам, вот только вряд ли кто-то ещё поверит… — Старик прервался, супруга поставила на стол бутылку с прозрачной жидкостью и наскоро нарезанные огурцы и сало.       — Вы помните, как выглядела та женщина, которая вас приютила и отвела к дворцу? Петровы переглянулись.       — Молодая и светловолосая, с родинкой на левой щеке. — Наташа потёрла лоб, вспоминая.       — Да нет же, не было там родинок! Ей точно за сорок, волосы у неё тёмные с сединой… И нос горбинкой.       — Какая ещё горбинка? Прямой нос, как у меня. Супруги удивлённо взглянули друг на друга. Полностью уверенные в своей правоте, они никак не могли взять в толк, почему воспоминания о Гёзде у них настолько сильно отличаются.       — Любушка-голубушка, принеси-ка мою архивницу. — Старик разлил по рюмкам “Беленькую” и настоятельно посоветовал Петровым выпить. Те сначала пытались отказаться, но под странным решительным взглядом сдались. Через пару минут на столе лежала красная, потрёпанная временем, пузатая папка.       Краевед очень трепетно развязал завязки, и на стол поплыли всевозможные газетные вырезки, зарисовки, картинки, фотографии.       Старик разгрёб всю гору руками и достал ветхую распечатку. На ней была изображена молодая светловолосая славянка с большими круглыми глазами и тонким вздёрнутым носом. Гёзде.       — Узнали? Это ваша ночная хозяйка? Как её там звали?       — Гёзде. — Наташа уже без напоминаний осушила поставленную перед ней рюмку. — Мне кажется, я сошла с ума — точнее, мы.       — Вот как? Так назвал её халиф, чтобы все знали, как он относится к этой женщине.*— Старик замолчал, что-то обдумывая, а затем всё же решился: — Завтра мы снова пойдём в то место. Я всю жизнь пытался найти Последний оплот любви, но так и не смог, будто он исчез из этого мира — растворился. Но раз вы его видели…       — Куда ты, старый пень, пойдёшь? С твоим-то артритом, — подала голос жена краеведа.       Старик промолчал, будто и не слышал вовсе её слов.       На следующий день троица действительно собралась с самого утра в лес. К вечеру они дошли к тому месту, где пытались спрятаться от дождя. Об этом чётко говорили следы, оставленные Петровыми в виде намокшей газеты и фантиков от чипсов. Но никакого дворца, а тем более дома, там не было. Жутко расстроенные, в полном непонимании происходящего, они вернулись в дом краеведа.       Через пару дней старик провожал Петровых на поезд.       — Ну, молодые люди, зато будет, что внукам рассказать. — Он улыбнулся, а затем, будто вспомнив что-то, спросил: — Желание-то загадали?       Наташа покраснела и кивнула.       — Она обещала.       — Ну, значит, сбудется.       И оно действительно сбылось.       Через год с небольшим Наташа родила мальчика весом в четыре пятьсот. Крепкого и здорового. Врачи были в шоке. Пару лет назад девушке поставили страшный диагноз — бесплодие. И дело не спасло бы даже ЭКО. Изнурительные процедуры, лечение и операции не приносили никаких результатов, а тут… Никак иначе, кроме как чудо, это назвать было невозможно. Её и малыша ещё долго не хотели отпускать из больницы, проводя всяческие тесты и исследования, пока в дело не вмешался разъярённый молодой отец.       И примерно в то же время Петровы получили письмо с вырезкой местной ставропольской газеты от старика-краеведа. В ней говорилось о том, что в лесу Ставропольского края были найдены руины стариной постройки, датированной приблизительно пятнадцатым веком. В развалинах археологи обнаружили хорошо сохранившуюся мумию молодой женщины. Местные жители подписывают петицию о присвоении Последнему оплоту любви статуса памятника, а также о захоронении останков на его территории.       Наташа прижала малыша к груди и серьёзно посмотрела на мужа.       — Надо съездить, отблагодарить её.