Долгая дорога к счастью

— Мануэль! — по дому прокатился оглушительный крик Мии Агирре: — Где ты, мерзкий мексиканец?! Мануэль вбежал в спальню и застыл на пороге. Его жена стояла, наполовину согнувшись, цепляясь за спинку кровати и тяжело дышала. — Что случилось? — спросил испуганно Ману. — Что случилось?! Случилось то, что я когда-то повстречала тебя и теперь вынуждена терпеть эту невыносимую боль! — с трудом выговорила Мия: — Господи, я рожаю! Ты что не видишь?! А-а-а! Хотя роды должны были начаться со дня на день и Ману был готов к этому (на сколько возможно в такой ситуации быть готовым), он все равно растерялся и теперь не знал, что делать. На подмогу ему подоспели, слышавшие крики Мии, Соня и Франко. Они быстро оценили ситуацию и начали действовать. Соня собрала необходимые вещи, Франко побежал заводить машину, Мануэлю же нужно было доставить жену к автомобилю. По дороге до роддома Мия все время плакала и причитала: — Я не смогу! Я умру! Я не смогу родить! Ману! Это ты во всем виноват! Ай, как же мне больно! Как ни пытался Агирре успокоить свою любимую, у него ничего не получалось. Мия, изнывающая от боли, кричала, ругалась, отпихивала мужа и даже дралась. Мануэль в конец перепугался. Спасти положение смогла Соня, которая обняла падчерицу, прижала ее к груди и сказала: — Успокойся, Мия. Тебе нужно поберечь силы для родов. А сейчас попытайся максимально расслабиться и правильно дыши. Давай вместе, я тебе помогу. Мия немного успокоилась. По приезду в больницу девушку сразу же увезли в родовую палату, так как, судя по интервалу схваток, роды должны были вот-вот начаться. Мануэль хотел было пойти с женой, но Соня и Мия отговорили его от этой затеи. Зачем молодому еще парню травмировать психику. Пока Мия рожала, Франко, Соня и Ману ожидали известий в приемном покое. После смерти Марисы Франко, Соня, Мия и Ману переехали в Мексику. Поначалу они жили у мамы и сестры Мануэля, но потом купили собственный дом и переехали. Соня ушла со сцены и выбросила старый телефон, чтобы фаны и импресарио не доставали. Ей стала не интересна та жизнь и она не хотела, чтобы что-то ее связывало с прошлым. Всю свою любовь, недоданную Марисе, Соня перенесла на Мию. Она ухаживала за ней, заботилась, сопровождала в больницу и пыталась облегчить жизнь как могла. И Мия, не знавшая материнской ласки, платила ей тем же. От перемены места жительства Соне, действительно, стало лучше. Со временем ее перестали мучить кошмары, она стала реже плакать и в целом жизнь вошла в обычную колею. Мануэль и Франко поддерживали своих любимых и параллельно пытались спасти бизнес. И, надо сказать, это у них получилось. Франко с помощью Ману поправил свои дела на фирме, центральный офис которой также был перенесен в Мексику. Жизнь в общем-то наладилась, только возвращаться в Аргентину они не собирались. Память о Марисе была еще слишком жива и отдавала болью в их сердцах. Пока где-то в Мексике рожала Мия Агирре, в Аргентине в то же время и в тот же час рожала ее сводная сестра Мариса Андраде. С той лишь разницей, что ребенок Мари собирался появиться на свет на два месяца раньше, чем предполагалось. По дороге в больницу Мариса очень переживала из-за внезапных схваток. В роддоме выяснилось, что Мари, действительно, должна вот-вот родить. Врач объяснил, что преждевременные роды могут быть вызваны внезапным стрессом или раннее полученными травмами. Также акушер пытался успокоить Мари, сказав, что 7-месячные младенцы не такая уж и редкость и, что зачастую все проходит благополучно. Но все-равно Марисе было очень страшно. Рядом с ней, в отличии от Мии, с которой были семья и любимый человек, не было близких. Конечно, ее поддерживали недавно приобретенные друзья, но так хочется, чтобы рядом был любимый Пабло и мама. Мигель, Луиза и Гонсало нервно ожидали в приемном покое новостей. Мариса рожала уже больше 3-х часов. Больше всех переживал Гонсало, ведь за то недолгое время знакомства, Мари стала для него как дочь. Он очень страдал от того, что Мари мучится. Каждая минута была вечностью. Вечностью минуты были и для Мари, которая уже была на пределе. Девушка выдохлась от перенапряжения, и у нее практически не было уже сил, чтобы тужиться. А ребенок все не появлялся. — Мари, девочка, тужься! Давай! Еще чуть-чуть! — увещевал ее врач. — Я не могу… я больше…не…могу — севшим голосом говорила Мари. — Мариса, пожалуйста, сделай последнее усилие. В противном случае нам придется делать кесарево сечение. — Не надо! — закричала Мари: — Пожалуйста, не надо. Я хочу сама. Я попробую… — Господи, мамочка, где ты? Ты мне так нужна. Мамочка-а!! — заорала Мари, сделав последнее усилие. В этот момент Соня вздрогнула, будто услышав призыв дочери. Франко, сидевший рядом с женой, спросил: — Милая, что с тобой? — Не знаю… Какое-то предчувствие нехорошее. Как будто кому-то плохо. Хоть бы с Мией все было в порядке. — Не переживай, Соня, все будет хорошо, — успокаивал ее Франко. — Но она такая нежная, такая хрупкая и беременность у нее была сложной… Будущий отец тоже не находил себе места от беспокойства. Вдруг в приемный покой вошел врач и все трое бросились к нему. — Поздравляю, — сказал доктор, — у вас девочка. От переизбытка чувств Ману заплакал и бросился обнимать Франко и Соню. — А можно увидеть Мию? — спросил Франко у врача. — Да, но только кто-то один. Девушка устала, ей надо отдохнуть. Подождите пару минут, пока роженицу переведут в палату. Решили, что к Мии пойдет Мануэль. Когда Ману вошел в палату, на руках изнеможённой Мии лежал ребенок, а на губах была слабая улыбка. Девушка подняла голову и посмотрела на Ману, а потом сказала: — Любимый, подойди ближе. Смотри, это наша дочь. Мануэль осторожно подошел к кровати и взглянул на младенца: — Какая она маленькая и такая милая. Как мы ее назовем? — Мануэль, я знаю, мы не обсуждали это, но я хотела бы кое-что предложить. Мне так больно видеть, как Соня страдает из-за потери дочери. Может, если бы назвали нашу девочку на честь Марисы, это ее порадовало бы, а? — Ты хочешь назвать нашу дочь Мариссой? Ты уверена? Мне кажется это не очень хорошей идеей. — Не совсем, — ответила Мия, — мы могли бы ее записать как Мария Луиса Агирре, а в быту называть Мариссой, Марилу или Малу (ласкательно-уменьшительные формы имени Мария Луиса). — Марилу, — произнес Мануэль: — А знаешь, мне нравится. Давай так и назовем. — Правда? Отлично. Как выяснилось позже, Франко тоже понравилось имя внучки, а Соня была так растрогана, что не могла сдержать слез. — У вас девочка, — сказал доктор, укладывая ребенка рядом с Марисой. Несмотря на то, что ребенок родился недоношенным, он был вполне здоровым и крепким. Однако девочке предстояло еще два месяца провести в больнице под наблюдением врачей во избежание осложнений. Мари радостно склонилась над малышкой: — Так вот ты какая, моя девочка. Я твоя мамочка, да. Я буду о тебе заботиться, моя хорошая. А, когда мы найдем нашего непутевого папочку, то он тоже будет о тебе заботиться, и мы вместе заживем долго и счастливо. Вскоре малышку у Мари забрали, а к ней зашел Гонсало. — Эй, ты как? — спросил он: — Мне разрешили тебя навестить не надолго. — Привет, ты видел мою девочку? — Да, нам показали ее через стекло. Мигель и Луиза там и остались, а я к тебе поспешил. Ты устала, наверное. Тебе нужно отдохнуть. — Да, но не уходи пока. Побудь со мной. Я чувствую себя такой одинокой. Мне нужно, чтобы кто-то побыл рядом со мной. — Эй, ты что! — сказал Гонсало: -Ты не одинока и никогда не будешь. Я всегда буду рядом. К тому же у тебя теперь есть дочь. Ты уже решила, как ее назовешь? — Да, — улыбнулась Мари, — я назову ее Марисоль, что означает «мятежное солнце». Мое солнышко. — Красиво. Спустя полгода после родов Мариса наняла детектива, чтобы выяснить, куда исчезли Соня с Франко, Мией и Ману и Пабло. Детектив по имени Теодоро Фернандес занимался поисками несколько месяцев, однако выяснить что-либо ему не удалось. В самом начале расследования сеньор Фернандес, побывав в Буэнос-Айресе, приехал к Мари с не очень хорошими известиями. — Сеньорита Андраде, то, что я сообщу вам, может вас шокировать. Мариса перепугалась не на шутку: — Что случилось? Да говорите же! С ними что-то произошло? Вы нашли их? — Случилось. Но не с ними, а с вами. — В смысле? — не поняла Мари. — Дело в том, что ваши родные и друзья похоронили вас. — Что?! — опешила Мари: — То есть как? — Несколько месяцев назад вашей семье сообщили о вашей гибели. Все, что мне удалось выяснить, так это то, что ваша мать пережила сильную психологическую травму, когда похоронила вас. Она не могла больше находится в том городе и они с семьей переехали, прервав все контакты со старыми знакомыми. Более того, уезжая, они замели все следы так, что практически невозможно выяснить их местонахождение. Та же история и с вашим молодым человеком Пабло Бустаманте. Говорят, что парень так был опечален вашей гибелью, что перестал с кем-либо общаться. — Боже, бедная Соня, бедный Пабло, — по щекам девушки бежали слезы, — любимые мои, простите меня. Мариса утерла слезы и спросила: — И что ничего нельзя сделать, сеньор Фернадес? Должны же быть какие-то зацепки. Погодите, Мия была беременна. Неужели в больницах нельзя пробить информацию о том, не рожала ли она. — В роддомах Аргентины ни одна девушка по имени Мия Колуччи или Мия Агирре не рожала. А если брать больницы в других странах, так мы можем искать лет 20 и не найти. — А Пабло? Неужели он ни с кем не общается? Я не верю в это. У него были лучшие друзья — Томас Эскура и Гидо Лассен. — Сеньоры Эскура и Лассен ничего не слышали о Пабло Бустаманте со времен ваших похорон. Пабло выходит на связь только со своей матерью или братьями, но эта связь всегда односторонняя. Он просто присылает им сообщения, что с ним все хорошо и все. Выяснить, откуда приходят сообщения или передать что-то ему, не представляется возможным. Немного помолчав, детектив сказал: — Вы знаете, сеньорита, не просто найти того, кто не хочет быть найденным. — Я знаю другое, сеньор Фернандес, — сказала Мариса: — Кто ищет — тот всегда найдет! После этого разговора Мариса долго не могла прийти в себя. Спустя столько времени, девушка, наконец, поняла, почему ее все бросили. Обладая неординарным острым умом, Мари быстро смекнула, что, скорее всего, в результате путаницы с документами ее родственники похоронили Милагрос. Она представляла, что пережила Соня и очень страдала от этого. Сейчас, когда у нее есть Марисоль, она лучше понимала свою мать. Если бы с ее девочкой что-то случилось, она бы не пережила этого. Во всем произошедшем Мари винила только себя. Возможно, если бы она тогда не убежала, если бы не действовала под влиянием импульсов, то сейчас была бы с родными. Но, она, как всегда, поддалась эмоциям. — Но сейчас не время себя жалеть, — сказала сама себе Мари, — время действовать. ошибки нужно исправлять. Детектив продолжал копать, однако дальнейшие поиски не дали результатов. В очередной раз сеньор Фернандес приехал к Мари с пустыми руками. — Простите, сеньорита, но я больше ничего не могу сделать. Я в тупике. Возможно, через некоторое время… — Хорошо, я поняла. У меня к вам будет еще одно дело. С ним не должно возникнуть проблем. Я хочу, чтобы вы нашли девушку по имени Лухан Линарес или, возможно, теперь она Агиллар. Последнее, что я слышала о ней — это то, что она проживала в Америке. Как только выясните что-то, сразу же дайте мне знать. — Конечно, сеньорита Андраде, — сказал детектив Фернандес и ушел. А Мари подошла к дочке, которая сладко посапывала в кроватке, и залюбовалась ею. Она думала о своих близких, о которых так и не смогла ничего выяснить. Лухан была ее последней ниточкой, ее надеждой.