Завтра будет новый день

      Прошло несколько месяцев. Кианга подросла и уже вовсю бегала по саванне, с восхищением познавая такой огромный и красивый мир. Жизнерадостность и любовь к миру достались ей от матери, так же как и её доброта. От отца малышка взяла цвет глаз, который, как и предполагалось, оказался зелёным, некоторую интровертность и замкнутость. Удивительно, как в ней сочетались эти, по сути, противоположные качества, но они мирно уживались в крошечной принцессе. Бывало, что у неё резко менялось настроение – из весёлой и игривой она вдруг становилась вялой и апатичной и часами сидела на краю Скалы, с тоской глядя вдаль. Высоты они ни капельки не боялась, наоборот, так и норовила забраться куда-нибудь повыше. Однажды она чудом забралась на крутой высокий уступ Скалы и не могла спуститься сама. В результате оттуда её с воплями снимал сам Симба. Вообще она была практически бесстрашна – смелость досталась ей от бабушки, Налы. Но было в ней что-то и от Симбы – умение преодолеть себя, умение взять на себя ответственность (за проказы друзей-львят частенько наказание она принимала на себя). Кроме того, её ушки украсила окантовка – совсем как у Симбы в детстве. Но, в отличие от Cимбиных, её полоски были темнее, чёрные-чёрные, как беззвёздная ночь. В остальном же она так и осталась копией Киары, и лишь изредка в её облике проскальзывало что-то от Налы.       Самой, пожалуй, мешающей взрослым чертой маленькой Кианги оказалось её любопытство. Кроме исследований Прайдленда, она часами могла таскаться за кем-нибудь (особенно любила она приклеиться к Рафики) и просить рассказать ей что-нибудь интересное. С детства она проявила глубочайший интерес к истории своей семьи, и часто, вздыхая, Рафики сдавался и садился рассказывать юной принцессе что-нибудь из жизни её предков.       Вот и сегодня, проводив родителей на осмотр границ (ведь им, как-никак, нужно было учиться исполнять королевские обязанности), Кианга со всех лап понеслась разыскивать мудрого шамана. Она нашла его у водопоя – прячась от палящего солнца, старый мандрил сидел в тени огромного камня, с наслаждением вдыхая запах воды.       – Дядя Рафики! – радостно завопила малышка, едва заметив торчащий из-за камня посох. Мандрил вздрогнул и дёрнулся было бежать, но было поздно: сверкая ослепительной улыбкой, принцесса подбежала к нему.       – Я так рада, что нашла тебя, дядя Рафики! Пожалуйста, расскажи мне что-нибудь интересное!       Шаман лишь вздохнул. Интересным для Кианги было абсолютно всё, ей не надоедало слушать одни и те же истории и во второй раз, и в третий. «Что за любознательное дитя!» – смеялись львицы.       – Ну, что же ты хочешь послушать сегодня? – глядя в честные зелёные глаза принцессы, Рафики не мог не улыбнуться. – Как брат твоего прадеда получил свой знаменитый шрам? Или как твоя мама спасла два прайда, остановив кровопролитное сражение?       – Это всё я уже наизусть знаю, – поморщилась девочка. – Расскажи мне лучше про прапрабабушку Уру. Сегодня утром мальчики смеялись надо мной и говорили, что я не буду королевой, потому что я девчонка! Но ведь Уру была королевой, правда? Она же тоже была единственной дочерью Короля?       – Всё-то ты знаешь, – добродушно усмехнулся шаман. – Ну что ж, слушай.       – Ты права, – начал рассказ Рафики. – Твоя прапрабабушка Уру была единственной дочерью великого Короля Мохату и его жены Камарии. Когда Уру была маленькой, другие дети не любили играть с ней, и она проводила много времени со своим отцом, обучаясь быть хорошей королевой. Кое-кому бы это тоже не помешало, – Рафики широко улыбнулся. Кианга хихикнула.       – Так вот, однажды к прайду Мохату присоединился бродячий лев-подросток – Ахади. Он бежал из своего прайда – это всё, что он рассказал о себе. Больше никто и никогда не слышал от него ничего о его прошлом. Мохату принял его, тем более что его дочь неожиданно крепко сдружилась с бродягой. Они проводили вместе дни и ночи, несмотря на разницу в возрасте. Камария, мать Уру, лишь посмеивалась и говорила: «Из них выйдет прекрасная пара». «Думаешь, он сможет быть королём? – вздыхал Мохату. – Он ведь бродяга!». «Ты научишь его, – уверяла Камария. – Ведь и я далеко не королевских кровей, а теперь королева. Посмотри, как наша дочь счастлива с ним...». Прошли годы. Уру и Ахади выросли и полюбили друг друга. Мохату обучил Ахади всему, что знал сам, и со спокойной совестью передал им корону. Они с Камарией мирно доживали свой век в пещере недалеко от Скалы, изредка навещая внуков: Муфасу и Таку... А прославилась Уру тем, что, кроме того, что она была справедливой и мудрой Королевой, которую звери очень любили, однажды она спасла зверей Прайдленда от засухи, найдя озеро... Но об этом я тебе уже рассказывал.       Рафики перевёл взгляд на девочку. Она внимательно слушала его, глядя куда-то вдаль.       – А скажи, Рафики, если бы Уру не вышла замуж за Ахади, она бы стала королевой?       – Не знаю, – задумчиво отозвался шаман. – Как решил бы Мохату. Наверное, стала бы, ведь она была его единственной наследницей. Но, с другой стороны, королеве нужен король – сама она не сможет защитить прайд от опасности, и, кроме того, нужен папа её деткам, принцам и принцессам, миленьким, как ты, – и Рафики вновь широко улыбнулся. Несмотря на её любознательность, он крепко любил эту маленькую девочку с чистым и добрым сердцем.       Кианга улыбнулась ему в ответ, но тут же быстро посерьёзнела.       – Дядя Рафики, а как умерли Ахади и Уру?       Шаман нахмурился. Это было что-то новенькое. Раньше его любознательная слушательница не интересовалась смертью... Неужели наслушалась рассказов Витани? Безбашенная тётя Кианги не имела тормозов и, разошедшись, вполне могла ляпнуть что-нибудь эдакое, совсем не годящееся для детских ушей. Причём делала это не со зла, а совсем случайно. Потом, правда, жалела и приходила извиняться перед Киарой и Кову, у которых шерсть стояла дыбом от восторженных пересказов дочери.       – Ну... – осторожно начал мандрил. – А зачем тебе это?       Львичка пожала плечами.       – Ну, тётя Витани рассказывала мне, что не все умирают от старости. Её мама и брат погибли, то есть, они могли бы ещё жить, но погибли...       – Она винит в этом кого-нибудь? – быстро спросил шаман.       – Нет... Она сказала, такова была их судьба. А что?       – Ничего, милая, – мандрил ласково погладил девочку по голове. – Твоя тётя абсолютно права. Нельзя винить кого-то в своём горе... Как правило, мы сами выбираем свой путь... нашими мыслями и поступками... нашим отношением к миру и другим...       – А каков мой путь? – спросила Кианга.       – О, этого никто не знает, – улыбнулся Рафики. – Но я верю, что у такой милой и прелестной девочки, как ты, будет счастливая судьба.       Кианга улыбнулась и потёрлась о руку Рафики.       – И всё-таки? – хитро спросила она. – Как умерли Уру и Ахади?       – Они умерли от старости, милая. Почти одновременно. Сначала Ахади, а через пару дней, не переживя его потери, и Уру, хотя она и была его моложе... Она очень любила его и не смогла жить без него.       – А мои родители тоже не смогли бы друг без друга?       – Конечно. Они ведь так любят друг друга. Но и тебя они очень любят, поэтому, что бы ни случилось, они всегда будут присматривать за тобой...       – Всегда? – недоверчиво переспросила Кианга.       – Да. А потом и ты будешь присматривать за своими детьми.       – Бр-р... Не хочу детей, – поморщилась принцесса. – Они такие странные... Беспомощные... Жестокие. Вчера я видела, как маленький львёнок тёти Мвези раздавил целую семью жучков!       – И ты была такой совсем недавно, – улыбнулся шаман. – Дети просто не осознают, что делают. Но все когда-то были детьми, все взрослеют, и многие становятся добрыми и умными. Лишь в сердцах некоторых, не осознавших своей связи с миром, поселяется злоба...       – Я слышала, папа говорил маме, что его мать была злой. Моя бабушка была злой?       – Была, милая, – мандрил печально вздохнул. – Но она не сама стала такой, такой её вырастил её отец, Кузиму... А его – его отец... Тьма приходит в наши сердца извне, и если лев или другое животное слаб духом, захватывает его всё больше, потому что проще погасить внутри себя свет, чем разогнать тьму вокруг...       Поняв, что увлёкся, Рафики замолк и посмотрел на Киангу. Навострив уши, она внимательно ловила каждое его слово.       – Я запомню это, – серьёзно произнесла она.       Рафики промолчал, впрочем, отметив про себя, что юная принцесса мудреет не по годам.       – Расскажи, как моя бабушка стала злой. Расскажи про Кузиму, – помолчав, попросила Кианга. – Он был отцом моей бабушки Зиры?       – Верно... Кузиму был королём прайда, жившего не так далеко от нас. Его прайд славился своей непобедимостью. Все львы и львицы в нём были отлично натренированы. В битве они не просили и не давали пощады, сражались отчаянно, до победного конца, благодаря чему захватили земли многих прайдов... И вот у Короля Кузиму и его жены, Королевы Азолы, родилась дочка, которую отец назвал Зира – ненависть. Он очень хотел сыновей, но Азола так и не дала ему их. Тогда он начал безжалостно тренировать Зиру, стремясь сделать её самой сильной в прайде, сильнее даже себя... В итоге он получил то, что хотел...       – Что с ним случилось? – спросила Кианга.       Рафики помедлил, размышляя, стоит ли рассказывать такое ребёнку. Если она потом перескажет это Кову, получится очень и очень нехорошо...       – Он погиб, – наконец выговорил шаман. Пожалуй, знать правду Кианге ещё рановато. Потом, когда она подрастёт, он расскажет ей, до чего доводит ненависть... Беспощадная, всепоглощающая, когда муж способен убить свою жену, а дочь – отца... Рафики вздрогнул. О Айхею, упаси этот прайд, не дай ему ещё раз пережить подобное... Пусть всегда светит солнце над этим уголком земли, где правит мудрый король Симба...