Завтра будет новый день

      На следующий день прайду была объявлена радостная новость о беременности Киары. Симба и Нала пребывали на седьмом небе от счастья, как и будущие счастливые родители. Прайд шумно поздравлял Короля и Королеву. Кианга же была больше всех потрясена и озадачена этой новостью. Она никогда не задумывалась, что у неё может появиться младший братик или сестрёнка, и потому была немало встревожена своей будущей ролью старшей сестры. Но своими тревогами она поделилась лишь с Екундой, когда они пришли провожать закат на излюбленный выступ.       – Как глупо, Ки, – хихикнула та в ответ. – Это же прекрасно! И я уверена, что ты будешь замечательной сестрой!       Саркастически приподняв бровь, Кианга покосилась на неё с сомнением.       – А если родится мальчик? Какое тогда я буду иметь право быть королевой?       – А это уж как решат твои родители, – пожала плечами подруга. – И что это за предрассудки по поводу наследования трона? Ты же старшая!       – Но...       – Какие ещё «но»? Ты что, Аджа наслушалась? Твоя мама ведь стала королевой!       – Но она же единственная дочь...       – Ки, – устало захихикала Екунда. – Если тебя тревожит этот вопрос, не проще ли обсудить его с родителями? Кстати, – львица посерьёзнела. – А ты вообще хочешь быть королевой?       Кианга задумчиво помолчала.       – Теперь сомневаюсь больше, чем когда-либо, – вздохнула она. – Я не думаю, что это моё... Пожалуй, ты права. Придётся обсудить это с родителями. Но потом... Сейчас ещё не время.       Екунда понимающе улыбнулась.       – Кстати, как у тебя дела с Аджем? – с улыбкой поинтересовалась принцесса. Екунда смущённо улыбнулась и опустила глаза.       – Ну... Кажется, я ему нравлюсь.       – Он так и сказал? – удивилась Кианга.       – Да нет... Но...       – Понятно, – засмеялась львица. – Ну что же, надеюсь, у вас всё будет хорошо!       Львицы тихо посмеялись и молча полюбовались закатом. На лицо Екунды легла печаль.       – Что случилось? – грустно спросила Кианга.       – Адж, – вздохнула Екунда. – Я боюсь момента, когда он снова уйдёт.       – Разве он не может хотя бы немного пожить здесь?       – Он-то может... Он и сам бы рад. Говорит, ему здесь очень нравится. Но вот Кусини... Не думаю, что она разрешит ему. Он ведь всё же принц...       Они помолчали.       – А если у вас всё сложится, ты уйдёшь за ним? – тихо спросила Кианга.       – Я... Я не знаю, Ки. Пока рано что-либо загадывать. Давай не будем об этом.       – Давай...       Они снова молча полюбовались саванной, залитой лучами заходящего солнца.       – А как Ват? – тихо спросила Екунда. Кианга вздохнула.       – Очень переживает... Я всё время боюсь что-нибудь ляпнуть, чтобы не расстроить его. Он всегда такой грустный... Но он пообещал мне, что больше никогда не уйдёт.       – Но это же здорово, – восхитилась Екунда. – А... Марариби рассказала ему? Ну... про тебя?       – Хотела бы я сама это знать, – вздохнула Кианга. – Я не могу понять. Но он не гонит меня от себя и даже рад бывать со мной... Мы с ним смотрим на звёзды, когда они видны.       – Хорошая идея, – хмыкнула Екунда. – Надо бы Аджа тоже вытащить. Представь только, какое у него будет выражение лица, когда я ему про Великих Королей расскажу!       И юные львицы снова засмеялись.       Сезон дождей подходил к концу, но печальным Бариди и Фуруфу никто и не думал напоминать о назначенной свадьбе. Все молча сочувствовали их горю и знали, что они всё равно поженятся, когда придёт время... Теперь все уже были уверены, что они не передумают. В том числе и они сами. И лишь укрепилось их желание уйти и основать собственный прайд, в другом месте, которое не будет напоминать им о пережитом горе. Оставалось только дождаться, пока Бариди поправится окончательно, и провести всё же церемонию соединения сердец. А пока они вдвоём бродили по Прайдленду, чувствуя, как присутствие друг друга согревает их и залечивает раны на сердце...       Мбайя шла на поправку. Она начала больше ходить и даже пытаться есть мясо, которое Мванга заботливо измельчал для неё, чтобы не приходилось рвать его зубами. Но большую часть дня она проводила, лёжа в пещере и задумчиво разглядывая стены и небо в проёме убежища.       Дождавшись, пока Кусини и Матлай отлучатся от матери, Мхиту осторожно вошёл в пещеру и приблизился к бывшей супруге. Мбайя подняла на него грустные глаза и тут же вновь опустила.       – Мбайя, – тихо произнёс Мхиту, присаживаясь рядом. – Нам надо поговорить.       Львица молчала.       – Нам необходимо поговорить, – чуть повысил голос лев. – Ты вообще можешь это делать?       Никакого ответа. Никаких эмоций. Мхиту растерялся. Ну и что ей сказать? Обвинить? Или, наоборот, утешить?       – Между прочим, мои... гхм, – лев замялся и всё же выговорил: – Наши дети очень волнуются за тебя.       Мбайя снова подняла на него потухший взгляд.       – Они хотят, чтобы ты поправилась, слышишь?       Молчание.       – И они давно уже простили тебя. И Кусини, и Лай... – лев обернулся посмотреть, не идёт ли кто, и не сразу понял, откуда донёсся едва слышный хриплый голос:       – А Марариби?       Мхиту изумлённо воззрился на львицу. Но она вновь умолкла.       – И Марариби, я уверен, тоже. В глубине души.       Львица всхлипнула.       – Это я виновата, да? – севший голос чуть окреп. Нахмурившись, Мхиту помолчал.       – Это уже тебе виднее. Какого чёрта ты вообще... А, – не договорив, Мхиту махнул лапой. – Поправляйся. Но имей в виду, что поговорить нам придётся. Начистоту.       Мбайя не ответила. По её щекам снова текли слёзы. Мхиту поднялся, чтобы уйти, но застыл, вновь услышав тот же голос:       – Не уходи.       Помедлив немного, лев снова сел. Они помолчали.       – Теперь мы оба понимаем, каково было Симбе и Нале, – тихо сказал Мхиту. – Мы потеряли собственного ребёнка... А ты понимаешь, что всё могло бы быть по-другому? У Киары был бы брат... Они бы весело играли вместе, как играли Мара и Лай... Вместе бы росли, помогая друг другу. И может, не случилось бы всего того, что случилось. И осталась бы жива мо... наша дочь.       Львица беззвучно плакала. И сердце Мхиту вдруг смягчилось. Ему стало жаль её.       – Почему ты помогла Симбе и Нале с детьми бежать? – грустно спросил он.       Мбайя помолчала.       – Я не могла иначе, – наконец проскрипела она.       – Ты чуть не погибла ради них.       – Это был мой выбор.       Львица отвернулась. Мхиту помолчал.       – Похоже, ты и вправду изменилась, – негромко произнёс он. – Что ж, отдыхай. Мы ещё поговорим позже. Сейчас я позову Кусини...       – Не надо, – голос вновь звучал еле слышно. – Я хочу побыть одна.       – Как скажешь, – пожал плечами лев. – Выздоравливай.       Мбайя проводила его печальным взглядом и, снова отвернувшись к стене, крепко зажмурилась.       И снова они вдвоём любовались переливами звёзд. Кианга с удовольствием вдыхала свежий ночной воздух, напоённый запахами дождя и трав. Она так и не могла решиться спросить у Вата, что именно рассказала ему Марариби. Она не хотела лишний раз тревожить его рану... Но он пришёл ей на помощь сам.       – Знаешь, почему я ушёл? – тихо спросил он. – Я постоянно вспоминал слёзы в твоих глазах... Твой голос звучал в моих ушах. И я ненавидел себя за это. За то, что бросил тебя, хотя ты просила не уходить...       Кианга напряжённо слушала.       – А однажды ночью я увидел падающую звезду... И мне даже показалось, что я слышу твой голос наяву. Голос, зовущий меня...       Львица застыла, вспомнив ту ночь у водопоя, падающую звезду, брошенный в ночь безнадёжный зов...       – Я действительно звала тебя в тот момент, – тихо ответила она. Ват удивлённо посмотрел на неё.       – Значит, это правда... – шепнул он. – То, что рассказала мне мама?       Львица застыла. Ну вот и ответ. Значит, он всё знает... И что теперь?       – Знаешь, почему я ушёл? – помолчав, повторил он. – Потому что я был уверен, что недостоин тебя. Я хотел, чтобы ты была счастлива. И не хотел тебе мешать. Но и сам я не мог остаться... Я был уверен, что ты выйдешь за Джубу... – оба вздохнули, вспомнив о нём. – Станешь королевой... И будешь счастлива. Без меня.       – Дурак, – опустив голову, тихо всхлипнула львица. Ват не стал спорить. Он был согласен.       – Я... Я не мог даже думать, что ты... можешь испытывать ко мне какие-то чувства. Но в то же время я боялся этого. И не хотел, чтобы ты полюбила простого льва, которому никогда не светит корона... Ты ведь принцесса, а кто я? Обычный лев. Таких пруд пруди.       – Ты всегда был моим другом, – скрипнула зубами Кианга, не поднимая головы.       – Но мы выросли. Ты принцесса...       – И что, это делает меня хуже?! – резко вскрикнула львица, вскакивая. – Да я не буду принцессой! Я откажусь от трона! У меня родится брат или сестра, и наследниками будут они! Не буду я королевой! Только... Пожалуйста... – она снова всхлипнула. – Не бросай меня...       Самавати встал и, подойдя к ней, решительно прижал её лапой к себе. Львица слабо дёрнулась и тут же затихла, с наслаждением вдыхая запах его гривы.       – Дурак... – еле слышно повторила она.       – Я люблю тебя, – тихо раздался прямо возле её уха горячий шёпот. – Прости меня.       Кианга не ответила. Глубоко вздохнув, она лишь глубже зарылась в его гриву.       Уже близилось утро, когда они вернулись на Скалу. Обоих переполняло счастье, и идти спать не хотелось. Они присели у входа в пещеру, любуясь светлеющим востоком.       – И как мне теперь жить, Ки? – вздохнул он. – Я совершил столько ошибок... И... – он запнулся. – Некоторые уже не исправить.       Кианга ласково прижалась к его гриве.       – Ты ни в чём не виноват, – прошептала она. – Оставь прошлое. Его уже не исправить. А завтра будет новый день, в котором ещё нет ошибок... Главное, не совершать их впредь.       – Это невозможно, – вздохнул лев.       – Да. Такова жизнь. Но ведь мы совершаем ошибки, чтобы чему-то научиться... Что-то понять. И опять же не совершать их впредь. Иначе вся жизнь будет сплошной чередой ошибок.       – Мама... – тихо прошептал он.       – Здесь нет твоей вины, – произнесла Кианга чуть громче. – Не вини себя. У каждого из нас своя судьба.       Они помолчали, глядя, как меркнут звёзды.       – Идём спать, Ват, – шепнула львица.       – Иди... Я ещё посижу немного, – и, повернувшись, он ласково потёрся носом о её щёку. – И спасибо тебе за всё, Ки.       – Спасибо тебе, – тихо усмехнулась она, поднимаясь, и обернулась:       – Спокойной ночи.       – Спокойной ночи, – шепнул он в ответ и вдруг поймал себя на том, что впервые после того страшного дня его лицо освещает слабая, но всё же улыбка...