Танцы на стёклах

- Спасибо, что пришли, Кларк. - Не нужно за это благодарить, детектив, я обязана ей жизнью. - Примите мои соболезнования... "Примите соболезнования",- эта теперь стала самой популярной фразой при диалоге со мной. Все соболезнуют, все сочувствуют. Все чего-то желают, и что-то понимают. А я лишь понимаю то, что у меня вырвали сердце из груди, разорвали надвое, одну половину выкинули в ведро, а вторую засунули обратно, и она вроде бы бьется, вроде бы даёт мне возможность жить, только жить невозможно с куском сердца в груди. Этот кусок ноет, надрывается, каждый его стук отзывается болью, мешающий спокойно дышать. И даже нормально думать невозможно с такой болью. Хочеться вырвать этот оставшийся бесчувственный кусок из груди и закончить все. Закончить все эти глупые попытки начать жить. Но ещё рано, я обещала, я должна ей. И это меньшее, что я могу для неё сделать. Через две недели после похорон пришла повестка в суд, было назначено слушание, и я не могла там не присутствовать, это действительно меньшее, что я могу сделать для неё. Я хочу услышать приговор, хочу увидеть его потускневший взгляд, хочу увидеть как этого убийцу посадят надолго, хочу чтобы его вообще не было в этом мире. Хочу чтобы он горел в аду, с такими же мразями, как и он сам. Помню, как я получила повестку, был обычные серый день. За окном лил уже привычный и успокаивающий дождь, и я стоя на балконе, закуривая очередную сигарету, получала свою порцию облегчающего дождя. Мне отчего то становилось легче, когда я насквозь промокала, и было незаметно, где заканчиваются мои соленые слезы и начинаются престные капли дождя. Только красные уставшие от постоянных истерик и бессонных ночей глаза выдавали моё состоянии. Звонок в дверь, который ни разу не прозвонил с того момента, когда я в тот день вернулась домой, я попросила оставить всех меня в покое, и на удивление меня наконец-то поняли хоть в этом, вновь зазвонил. Очень громко и неожиданно, вызвав во мне очередное беспокойство. По дороге взяв тёплый плед, я укуталась в нем и открыла дверь, останавливая тем самым надоедливый крик звонка и стук в дверь. На пороге стоял молодой парень, даже не парень, мальчишка, видимо подрабатывающий в свободное от учебы время курьером. А в протянутой руке был конверт, как же мне хотелось в тот момент получить письмо от неё. Увидеть её почерк, провести рукой по буквам, выведенными её рукой, прочитать их складывая в слова, и услышать в голове её интонацию. Все мои надежды рухнули, когда раздался звонкий голос паренька и он сказал, что мне пришла всего лишь чертова повестка из суда, а не письмо, так старательно написанное Лексой. В тот день, также стоя на балконе под каплями дождя, я решила написать письмо, ей письмо и сказать, как я соскучилась и как мне её не хватает, а после сжечь его и развеять прямо от сюда. Прямо с балкона одиннадцатого этажа. Быть может пепел сможет донести до неё мои слова, мои чувства. Быть может... И я написала. Села за стол, включила лампу, вытерев глаза от поступающих слез, взяла ручку и стала писать. Но как на зло, я не могла подобрать ни одного слова, что бы описать, что я сейчас чувствовала. Ручка нервно соприкасалась с листком бумаги, оставляя там маленькие точки, вместо не высказанных и не успевших когда то сказанных слов. Я рвала лист за листом, и бросала мелкие кусочки в разные стороны по комнате, а затем вновь и вновь вставала, аккуратно поднимала их, и выбрасывала в мусорную корзину. Потому что Лексе точно не понравился бы такой беспорядок. Даже сейчас она для меня была важнее, чем что-либо в этой жизни. И я снова садилась за написание письма, и снова пыталась сформулировать то, что не давало мне дышать. Иногда так бывает, что эмоций и чувств накапливалось так много, что просто излить их не человеку, а вот даже этому листку бумаги оказывалось намного сложней, чем предполагалось изначально. Намного больней, чем если продолжить их хранить в себе. Но я старательно садилась за стол, и снова брала ручку в руку и пыталась написать, хоть одно слово, которое поможет мне хотя бы на долю секунды почувствовать, как некий груз из страданий, боли, вины, ненависти, любви и сострадания будет снят с плеч. Чтобы хотя бы на одну долю секунды вздохнуть полной грудью, не почувствовав невыносимой боли в месте, где когда-то жила только любовь. " Лекса, родная!",- так я начала своё письмо, и обращаясь к ней, я будто чувствовала прикосновение её руки к своему плечу, поддерживающее меня и говорящее, что я все делаю правильно. Мне надо высказаться, хотя бы так... "Вот уже две недели, как тебя не стало, а я все также, первым делом, просыпаясь с утра, тяну руку на твою сторону кровати, пытаясь найти там тебя, надеясь дотронуться до тебя. А потом осознаю, что это невозможно и тогда снова приходит боль. Ты просто не представляешь, как невыносимо находиться здесь без тебя. Как вообще так может быть. Как может быть, что я есть, а тебя нет? Это так все неправильно. Так все глупо неправильно. Родная моя, любимая мне кажется я скоро сломаюсь. Я пытаюсь найти силы, чтобы просто выйти на улицу, но ничего не получается. Без тебя не получается, любимая. Без тебя все не так. Каждую секунду я жалею, что тогда ушла из больницы, а не осталась с тобой, как все дни до этого. Ужасно жалею и никогда не смогу себя за это простить, что оставила тебя, именно тогда, когда ты во мне всех больше нуждалась. Я не могу себя простить и не смогу. Я вспоминаю те дни в больнице, и они мне кажутся просто раем в сравнении с тем, что происходит сейчас. Ты была там, была там со мной, в каждом своём вздохе, в каждом стуке сердца, и я держала тебя за руку. Ты была там со мной. Каждую секунду, каждую чёртову секунду и каждое мгновение я думаю лишь о тебе. Каждый мой вздох принадлежит тебе. Я постоянно прокручиваю в голове все моменты, что были нам дарованы. Ведь это действительно была сказка. Наша с тобой сказка, сотворенная только нашими руками и принадлежащая только нам. Каждый твой поцелуй, каждое касание я берегу в глубине души, там настолько спрятано, чтобы никто не смог этого у меня забрать, ни новая боль, ни ещё что-то в этом проклятом мире. Но я все равно не могу его ненавидеть, ведь он подарил мне тебя. Такую близкую с первых минут знакомств, такую любимую с первого взгляда, и такую родную с первого прикосновения. Твои зеленые глаза до сих пор горят перед моими. И я все ещё тону в них, лишь только стоит мне представить, как ты смотришь на меня, не отводя взгляда. Ты действительно мой ангел, спустившийся с небес и так быстро, ушедший обратно, но только отчего-то не взявший меня с собой. Но я знаю цель пока ещё своего здесь существования. И она меня действительно здесь держит. Но господи, как же мне хочется тебя обнять, просто до дикой боли в костях, до боли в каждой клетке своего тела, но принадлежавшего только тебе. Ты ушла...не обернувшись, не попрощавшись, как ты так смогла? Я не знаю. Гордой походкой ушла, туда где мне тебя не достать, не увидеть, не дотронуться... А теперь мне остаётся лишь говорить с листком бумаги, и сказать ему все то, что когда-то не успела тебе. Все то, что должна была говорить тебе каждую секунду, что я находилась рядом. Лекса! Я так тебя люблю, так сильно, и мне так это разрывает сердце. Мне просто хочеться кричать от безысходности и от моей беспомощности. Я так тебя люблю, Боже! Ты для меня все! Была, есть и будешь всегда. Ты навсегда в моем сердце, точнее, то что осталось от него. Ты там будешь всегда. Ведь, я знаю, мы с тобой ещё увидимся. Я в это верю! Или хочу верить, но я знаю. Мы созданы друг для друга. И в каждой другой реальности, в каждом изменённом или извращённом мире мы будем вместе. Всегда. Вечность." Я не стала его перечитывать. Это было ненужно ни мне, никому либо ещё. Просто сложила в четыре раза, ещё раз провела по письму рукой, будто дотрагиваясь до кожи её руки, и сделав ещё один вздох, поднялась и пошла в сторону балкона, хватая попутно зажигалку со стола. Нужно отправить получателю. Как ни странно дождь прекратился, а из облаков вышло подобие... солнца? Ухмыльнувшись и встав около карниза, там где только эта тоненькая стеночка отделяет меня от падения в пропасть, но почему-то именно сейчас и здесь я почувствовала её присутствие. Её взгляд на себе. Будто она стоит прямо здесь за моей спиной и ждёт, когда же я отправлю ей это письмо. Ещё секунда и угол свернутого письма загорелся и начал медленно тлеть, а я стала наблюдать за огнём, и за пеплом, падающим вниз и тут же подхваченным ветром и унесённом куда-то в сторону. На одно мгновение, на маленькое совсем мгновение я почувствовала, как она держит меня сейчас за руку, именно за ту, в которой горит моё послание ей, она будто поддерживает, и когда догорел последний сантиметр, и мне пришлось отпустить этот кусочек вниз, я поняла, именно сейчас, я простилась с ней по-настоящему, и она простила меня за все. За то что я ушла тогда, за то, что не смогла быть сильной без неё, за то, что не смогла отпустить, и за то что не смогла простить в первую очередь себя. А она смогла. И она ушла. Теперь ушла. Но не из моего сердца, не из той глубины души, где я оставила её кусочек для себя. Только для себя. Сидя в зале суда и наблюдая за тем существом, сидящем за решёткой, язык не повернётся назвать его человеком, так как человек не может причинить столько боли другому, просто не может...я смотрела на него не отрывая глаз, смотрела на убийцу той, которую люблю. У него даже сейчас время от времени лицо расплывается в идиотской улыбке, я даже, кажется, слышу его идиотский смех. Как же мне хочется чтобы он просто не существовал, но я сижу в зале суда и наблюдаю за тем, как судья выносит ему приговор. Приговор, как по моим меркам, слишком смешной для него. В связи с тем, что он написал чистосердечное ему дали жалких пять с половиной лет, с правом на досрочное. В горькой улыбке застыли мои губы. А глаз снова коснулись слезы, тихие, без криков слезы, коснулись именно в тот момент, когда его повели из зала, туда где он отсидит несколько лет и выйдет на свободу, да так как будто ничего и не случилось, словно это не он лишил жизни моего самого родного человека, будто это не он развалил всю мою жизнь, да что там развалил, просто уничтожил. Гордо подняв голову, не обронив ни слова, вытерев последнюю скатившуюся слезу, я вышла из зала суда, где я не нашла справедливости. Но поверьте я найду. Найду. У каждого преступления должна быть достойная плата. И он её заплатит. Обещаю. Ведь я обязана ей жизнью. Обещаю.