Остаётся только согласиться

Последние силы ушли на то, чтобы успешно трансгрессировать. С громким хлопком она явилась в комнате Малфоя как раз в тот момент, когда он стоял перед зеркалом и одергивал идеально сшитый и не менее идеально сидящий на крепком стройном теле пиджак. Еще какие-то минуты – и он будет женат. И обратного пути не будет. Чисто теоретически еще можно изменить… свою жизнь. Но она…он никогда не был ей нужен. Она ушла тогда. Не просто ушла, а к этому паршивому Уизли. Дело не в ужаленном горьким ядом предательства самолюбии. Ему было просто больно. Как любому обычному человеку, которого предали. Возможно, если бы Астория любила его, жениться на ней было не так больно. Но она… будучи очень умной и красивой девушкой, «достойной заменой этой дрянной грязнокровке», как выразился отец, была холодной, как лед. Даже секс проходил у них по четкой схеме, сухо, слаженно, комфортно. Будто так и надо. Чтобы хоть как-то поддерживать себя перед Асторией, он представлял на ее месте ту, которая оставляла страстные царапины на его спине и в затуманенной сладостной неге влюбленно шептала его имя. Влюбленно?! Малфой, прекрати. Она тебя не любит. Она любит этого рыжего идиота с дурацким выражением лица! А не тебя. Малфой свел близость с Асторией до минимума, потому что часто вспоминать Грейнджер было слишком больно. Так, словно сердце выдирали из груди, тысячью раз пытая при этом круцио. Гермиона пошатнулась на ногах. В ушах шумело, к горлу подкатила слабая тошнота. Девушка сглотнула и ухватилась за подлокотник глубокого кресла. Быстро облизала губы и открыла рот, чтобы сказать то, зачем явилась в мэнор. Драко увидел ее в отражении зеркала, за своей спиной. Сердце резко стукнулось о ребра, потом взлетело к горлу и, затем, упало куда-то в район желудка. Этого не может быть, он бредит! Он медленно повернулся к Гермионе. Несмотря на паршивое физическое состояние, у Гермионы как и прежде, захватило дух при красоте Драко. Прекрасно уложенные волосы, великолепный костюм, запах дорогих мужских духов, тонкие выразительные черты лица, мягкие губы и…глаза. Стальные, любимые, самые любимые на свете. Сейчас эти глаза прожигали Гермиону насквозь. - Зачем ты здесь? - глухо выдавил Драко. Все приготовленные слова исчезли, наружу вырвалась суть. - Я не хочу тебя терять. Я люблю тебя! Серые глаза полыхнули. - Убирайся! Меня внизу ждет Астория. Неужели ты думаешь, что я променяю чистокровную красавицу-аристократку на паршивую грязнокровку, подпевалу Поттера? - Драко зло оскалил зубы, пряча боль. ¬Гермиона еще крепче ухватилась за подлокотник. В глазах темнело. Все, что она видела сейчас - это лицо Малфоя, которое было рассерженным и в то же время растерянным. - Драко… ¬- Не смей! Не смей называть меня по имени! Ты мне никто! - Выслушай меня, пожалуйста. Я умоляю тебя! - Зачем? Сказать, что ты беременна от Уизли и жаждешь моих поздравлений? Не дождешься! Малфой слышал о том, что Гермиона беременна. Об этом ему сказала Полумна, с которой он случайно встретился в Косом переулке. Первая жгучая мысль расколола Драко надвое: «А ведь это мог быть мой ребенок! Чертова сука!». Драко вспомнил об этом и сейчас, пристально поглядев в карие незабытые глаза. И вдруг понял, что произнес слова вслух. - Малфой, я…лгала тебе тогда! - Если ты лгала мне тогда, я не собираюсь слушать тебя сейчас! - Я не могла по-другому, выслушай меня! - не выдержав, девушка упала на колени и так и осталась на полу. Ей было все хуже. Гермиона понимала, что если сейчас в комнату войдет Люциус, он мгновенно убьет ее - их. Ни хотя бы попытаться отбить атаку или трансгрессировать сил не было. - Встань! Не дави на жалость! - бросил Драко, подходя к сейфу. Он достал оттуда какой-то пузырек и протянул Гермионе. - Пей. Это сыворотка правды. - Помоги мне встать… - еле слышно попросила Гермиона. Малфой внимательно посмотрел на нее и постарался отмахнуться от появившегося страха за девушку. Она была даже бледнее, чем он, глаза блестели, как будто ее лихорадило, и не могла твердо стоять на ногах. Плевать! Она предательница! «А если нет? Если сыворотка правды покажет обратное?». Осторожно касаясь девушки, Малфой помог ей сесть в кресло. Затем стал напротив Гермионы, глядя ей прямо в глаза и начал задавать вопросы, томившие душу вот уже много меяцев. Бросив взгляд на часы, он понял, что у него есть десять минут. Потом ему нужно идти. Идти к Астории. Отец сейчас принимает гостей; будем надеяться, что он не зайдет сейчас… - Ты лгала мне? - Да. - Зачем? - Когда твой отец узнал, что мы с тобой…вместе, то он пришел ко мне и сказал, что ты никогда на мне не женишься, потому что я… паршивая грязнокровка. Я сказала, что это не ему решать, что ты меня любишь…И тогда…Он сказал, что убьет тебя, как только я переступлю порог мэнора. Я помню, что ты рассказывал, как отец в детстве пытал тебя круциатусом, поэтому я поверила, что он действительно может убить тебя. А потом сказал, что, возможно, я убью тебя сама. Под империо. Что замучаю тебя круцио, причиню еще невесть какую боль! - голос Гермионы сорвался на хрип, перешедший в надрывный всхлип. - Перед тем, как уйти, он около часа мучил меня круцио, пока я не согласилась на его план. - Какой? - Я должна была уйти к Рону, причем прилюдно, чтобы все знали, что мы с тобой больше не вместе, что это была…только интрижка. А моя беременность…После первого визита твоего отца, я, как только оправилась от круцио, при помощи Добби попыталась трансгрессировать к мэнору, в то место, где можно это делать. Я знала, что твоего отца нет дома, в «Пророке» писали, что он уехал во Францию. Но я попала на Воющие чары…Добби чудом удалось трансгрессировать со мной обратно в «Нору». Мне было очень плохо, мама Рона пыталась помочь мне, и выяснилось, что я беременна. Но не от Рона…Он просто помог мне создать видимость наших с ним отношений. Но мы не спали…Ребенок, который внутри меня, твой, Драко… Драко не заметил, как его глаза наполнились слезами, а лицо исказилось от боли. Ему казалось, что больнее, чем когда от него ушла Гермиона, ему быть не может. А вот теперь…Когда он узнал, что собственный отец желал его смерти, что лишил счастья с единственной, кто искренно полюбил его. Не за титул, не за кровь, не за власть. А просто потому, что он - это он. Драко… Он обожал, когда Гермиона произносила его имя, как будто наслаждалась какой-нибудь вкуснейшей сладостью. И сейчас снова… «Твой ребенок, Драко»… Он опустился перед Гермионой на колени, взял ее руки в свои и нежно поцеловал. - Прости меня, Гермиона…Прости, что так ужасно думал о тебе. Думал, что ты предала меня. - Драко… - она уже не видела лица Малфоя, только глаза. Мир неумолимо сужался, во рту пересохло, голова кружилась, как безумный калейдоскоп. - Я…я уйду сейчас, я вообще не должна была приходить. Но это было выше меня. Я не могла жить, зная, что ты считаешь меня предательницей, которая никогда тебя не любила. Неимоверным усилием Гермиона соскребла в кучу остатки сил и поднялась, приготовившись трансгрессировать в «Нору». - Гермиона, нет! Тебе нельзя трансгрессировать! Ты слишком слаба, тебя может расщепить, ты можешь потерять ребенка! - Я не хочу, чтобы тебя убили! - почти навзрыд всхлипнула Гермиона. Голос Нарциссы внезапно врезался в сознание, даруя надежду на спасение. «Только в самых крайних случаях!». «Спасибо, мама, сейчас именно такой случай». Драко крепко прижал Гермиону к себе и трансгрессировал. Они оказались в каком-то странном далеком месте, в обычном не примечательном коттедже. Драко не знал, где они находятся. Это был дом Нарциссы, о котором Люциус не знал и не мог знать. На уютное двухэтажное здание было наложено множество заклятий, которые надежно охраняли его от обнаружения. Когда Нарцисса рассказывала сыну об этом доме, где можно спастись только в случае крайней необходимости, то думала лишь о том, чтобы уберечь сына от Темного Лорда…И подумать не могла, что Драко воспользуется домом в совсем другой ситуации. …После последней трансгрессии Гермиона окончательно лишилась сил. Как только они возникли посреди уютной прихожей, обитой темным деревом, девушка потеряла сознание. Драко, стараясь сохранять самообладание и не поддаваться страху за своего ребенка и за его мать, который впился в сердце ржавыми гвоздями, поднял ее на руки и отнес на второй этаж, в спальню. Малфой положил Гермиону на кровать, а сам опустился рядом на пол, прижимая руку любимой к губам, пытаясь сообразить, как ей помочь. В этот момент в спальне появился эльф. ¬- Хозяин, с вашей мисс все будет хорошо. Она ослабла сильно, но она справится. А Кэли ей поможет. Кэли хороший эльф, она умеет лечить. Госпожа Нарцисса поэтому и оставила Кэли тут… Гермиона открыла глаза и слабо прошептала: – Драко. Услышать было сложно, но Малфой тут же повернулся и посмотрел на любимую. – Миона, все будет хорошо, ты в безопасности. Кэли поможет тебе. - Да, Кэли поможет! - повторила эльфа. Драко сидел у постели спящей Гермионы. Ей стало заметно лучше. Лицо больше не было таким бледным и измученным, хотя следы усталости и боли еще отчетливо виднелись на нем. Дыхание выровнялось. Кэли дала девушке разных укрепляющих и успокаивающих зелий, искупала ее и переодела. Гермиона спала уже несколько часов. Драко сидел рядом и думал над словами Кэли, которые она произнесла после того, как девушка уснула: «Хозяин, с ребенком все хорошо сейчас, но и ему, и мисс очень трудно. Они чудом выжили. Мисс больше нельзя волноваться, иначе ребенок умрет». Умрет. Его ребенок. Его ребенок. Как долго и мучительно он размышлял над тем, что Гермиона беременна и проклинал этого Уизли, которому не понятно за что досталось такое счастье - ее улыбки, объятия, поцелуи, счастье быть с ней в любой момент, свободно прикасаться к ней и вдыхать запах ее волос. А теперь они навеки связаны ребенком, который будет таким же рыжим, как отец, и таким же умным, как мать. Известие о том, что Гермиона ждет ребенка, едва не доконало Малфоя. Мало того, что она ушла от него, так еще и это…Двойное убийственное предательство! А сейчас он знает правду. «Твой ребенок, Драко. Твой!». Девушка пошевелилась на кровати и открыла глаза, несколько раз моргнув, фокусируя взгляд на любимом лице. - Я люблю тебя, мой Драко… - слабо выдохнула Гермиона. Малфой поднес ее руку к своей щеке. – И я люблю тебя. Прости, что… поверил тебе тогда. - Я не могла допустить, чтобы тебя…- девушка всхлипнула. - не стало! - Гермиона, пожалуйста, не волнуйся. Тебе нельзя! Нашему сыну это вредно, - Драко вымученно улыбнулся. - Ты так уверен, что это сын? Драко пожал плечами. - Даже если это будет девочка, я буду любить ее не меньше. Какое-то время было молчание. Затем Драко, осторожно подбирая слова, решился спросить? - Почему ты все-таки решилась трансгрессировать? Ты же наверняка знала, как это опасно для малыша… и для тебя. Ты же могла дождаться родов и потом… - Не могла, Драко! Не могла! Новость о твоей свадьбе с Асторией…Я не могу подобрать слов, чтобы объяснить, что я ощутила, когда узнала о ней. До этого момента я в глубине души надеялась, что каким-то образом произойдет чудо, ты простишь меня и мы будем вместе, а статья в «Пророке» о самом ожидаемом событии года…Джинни говорила, что я, прочитав ее, плакала несколько часов, а потом потеряла сознание. Я не помню. Но когда я очнулась, то сразу все решила. Я не знала наверняка, будет ли снят запрет на трансгрессию на время свадьбы, но решила попробовать. Я знала, что трансгрессировать из-за ребенка опасно, к тому же перенесенные круцио...Но я должна была тебе сказать! - голос Гермионы сорвался, и из глаз на щеки пролились две дорожки слез. - Миона, любимая… - Малфой поцеловал ее руки. - Тебе нужно было сказать мне об этом сразу. Я не думаю, что отец убил бы меня сам или при помощи тебя. Он жесток, но не до такой степени…По крайней мере, я стараюсь верить в это. - он вздохнул и опустил голову. Гермиона легонько провела рукой по его волосам. - Просто он помешан на чистоте крови, но…Когда он узнает, что ты беременна от меня, он вынужден будет отступить. Для нашей семьи считается позором иметь ребенка на стороне, к тому же я - последний представитель рода. Если с моим первым ребенком что-то случится, не факт, что я смогу иметь второго. Это древняя магия, связанная с тем, что все мужчины нашего рода очень красивы и… - Драко хмыкнул, - падки на женщин. И чтобы честь рода не затрепалась в беспорядочных связях, один из предков (причем мужчина, прошу заметить), очень трепетно любивший свою жену, наложил на род мощнейшее заклятие. Иначе говоря, - Драко широко улыбнулся и его серые глаза засветились любовью, - я просто обязан на тебе жениться. - Другого выхода нет? - нежно и лукаво спросила Гермиона, пряча улыбку. Драко приблизился к ней. Расстояние между губами было не больше двух миллиметров. Малфой посмотрел ей прямо в глаза: – Боюсь, что нет. - Тогда мне остается только согласиться… - счастливо прошептала Гермиона, касаясь своими губами губ своего будущего и бесконечно любимого мужа.