Твоя улыбка - счастье для меня!

Она была великолепна. Кёко была одета во все черное: брюки клеш, водолазку с коротким рукавом и туфли на высокой шпильке. Ее волосы были натурального цвета и уложены в каре, а макияж был неброским. - Как я понимаю, вы не довольны моей кандидатурой, господа. Но у вас два выхода: либо смириться и работать со мной, либо всего хорошего. Ни в ком из вас я особо не нуждаюсь, за последние полгода я выполняла работу каждого из вас. Не скажу, что это просто, но я справлюсь. И потом, незаменимых людей нет. Не правда ли? Говоря все это, она походкой львицы пробиралось сквозь толпу мужчин. Все были шокированы ею. Большинство молодых людей были очарованы с полуслова. В ее тоне слышались ласка, флирт и что-то неуловимо властное. - Ну и на чем мы определимся, господа? – спросила мисс Куран, подойдя к своему отцу и положив свою руку на его плечо. – Папа, не уж-то я настолько им не нравлюсь? – произнесла она это с капризной ноткой. - Прости их, Энни. – Улыбнулся дочери Куран. - Думаю, прием на сегодня закончен, Эдвард? – обратился к президенту Джордж Розенталь. - По-видимому, да. Буду всех вас завтра рад видеть на совещании. Прошу никого не опаздывать. Джордж, я надеюсь, что ты со своими сыновьями еще останешься, нам надо обсудить некоторые вопросы. - У нас есть немного времени, - ответил Розенталь. - А у тебя, Лори? – спросил Куран, так же посмотрев и на Рена. - Есть. – ответил Такарада. - Что же, тогда вам господа, желаю хорошего вечера. *** Когда разошлись гости, оставшиеся прошли в библиотеку. Кёко села на кресло, а Майк присоединился к ней на подлокотник. Остальные прошли к бару. Стоя в кругу мужчин Рен переживал море чувств: радость встречи, счастье видеть ее, надежда нового общения, разочарование ее мыслей о нем, обида расстояния между ними, ревность к Майку Розенталю. - Почему ты не сказал, Эдвард? – возмутился Такарада, смотря на пару. – Ты ведь знал, что я ищу ее уже больше года, и даже просил тебя о помощи. - Мы посчитали, что здесь ей лучше. - «Мы»? Я почему-то всегда думал, что Кёко счастлива в LME. - Она не в курсе ваших поисков. Я ей ничего не говорил. И впредь прошу называть ее Эниана. Незачем репортерам давать пищу для сплетен. - Но когда-нибудь они все равно узнают, - добавил Стивен. - Когда это время наступит, тогда и разберемся с этим. Но актриса она хорошая, этого у нее не отнять. Возможно, в будущем я разрешу ей сняться еще в какой-нибудь картине. - Разрешишь? – засмеялся Джордж. – Да она тебя и спрашивать не будет. В это время у Майка и Энианы был разговор. - Как ты думаешь, он злится? – спросила девушка. - По нему не похоже. Я бы сказал, что ему все равно. Но если вспомнить, как он прижал моего младшего братишку к стенке, то думаю, он хорошо притворяется. Ты сама говорила, что актер он гениальный. - Да, не спорю. - Признавайся, рада его видеть? - Майк, попробуй включить мозг для разнообразия, и выполни очень странное для тебя действие – подумай. – съязвила Эниана. - Оу, деточка не в духе. – улыбнулся ей парень и посмотрел в сторону мужчин. В этот момент его глаза столкнулись со взглядом Рена. - Чувствую, если я продолжу свое пребывание рядом с тобой еще хоть на одну минуту больше, вон тот высокий брюнет кинется ко мне с кулаками. - Ты прекрасно знаешь, что такого не случится. – запротестовала Эниана и ухватилась за руку Майка. – И вообще нам пора присоединиться к остальным. И вскочив с места направилась в сторону мужчин. Майк двинулся за ней, шепча, чтоб слышала только она: «Рада, еще как рада». *** - Мы вам не помешаем? – промурлыкала девушка, беря отца под руку. - Нет, дорогая. – Ответил Эдвард, целуя дочь в лоб. - Я очень рада видеть вас снова Такарада-сан, и вас Цуруга-сан. – сказала Эниана. - Я очень рад, что с тобой все в порядке. За эти полтора года мы с Реном очень о тебе волновались. – пожаловался президент LME. - Приятно это слышать. Где вы остановились? - У меня здесь дом. – Ответил актер. - Ясно. В комнату зашел дворецкий и попросил мисс Куран к телефону. Поблагодарив его и извинившись перед мужчинами, она вышла. - Я думаю, и нам пора. – отозвался Джордж. – Завтра на совещании увидимся. Мы тебе там нужны? - Да, надо будет решить кое-какие дела перед передачей президентского кресла Энн. - Я подготовлю нужные документы. – сказал Майк. - Всего хорошего, Эдвард. – попрощался Стивен. – Лори, Рен, вы с нами? - Нет, нам еще нужно поговорить. - Тогда пока. – Сказал Майк и пожал руку мужчинам LME. И Розентали ушли. *** - Что-то случилось? - спросил Эдвард. - Нет. – ответил Такарада, садясь в кресло. - Вы хотели со мной поговорить. – напомнил Куран после минутного молчания. - Да, мы хотели поговорить, но не с тобой, а с твоей, как оказалось, дочерью. - Лори, я не отпущу ее в Японию. Она останется со мной. - А может меня, для начала, об этом спросишь? – раздался голос Энианы из-за двери. - Энн, это решенный вопрос. – Голос Эдварда посерьезнел. – И ни каких возражений. Девушка вошла в кабинет. - Подобным тоном будешь разговаривать на совещаниях, а не со мной. Я девочка самостоятельная и прекрасно со всем справлюсь и без тебя. 18 лет преспокойно жила и еще 60 проживу. Рен никогда не слышал такого тона от его кохай. Он был поражен как отличались его воспоминания о ней, от этой девушки перед ним. В ее осанке, мимике, взгляде чувствовалась сила и властность. - Я твой отец. – Повысил голос Куран. - Да хоть дедушка. – отчеканила Эниана. – О чем вы хотели со мной поговорить? – Голос, обращенный к Такараде, сменился на мягкий и нежный, а глаза потеплели. - Кёко… - Эниана! – поправила девушка. – Теперь меня зовут Эниана. - Хорошо. Эниана, будет лучше, если ты встретишься со мной завтра. У тебя будет время? - Только если очень поздно. Хотя… В 18 мы с Майком приглашены к Хизури, и могли бы с вами там встретиться. - Тогда там и поговорим. А откуда ты узнала? - Давайте обо всем поговорим завтра. - Хорошо. Тогда доброй ночи. Не злись, Эдвард. - Я сказал, она останется в Америке. – Вышел из себя и закричал Куран. - Если ты еще раз, в таком тоне заявишь об этом, то на следующий же день я брошу тут все и переберусь обратно в Токио. Такарада-сан, примите меня обратно в LME? - А я тебя и не увольнял, ты до сих пор числишься в штате актером. – отозвался Лори. - Ммм. Вот видишь, папа. Что ж, всего хорошего и до завтра. – И вышла из кабинета. - Ничего не говори. – перебил возмущение Эдварда Такарада. – Нам пора. Спускаясь с крыльца дома Куранов, Лори обратился к актеру. - Я поражен. Это как будто не она. Что он сделал с моей милой и доброй девочкой Кёко? – кипятился Лори. - Меня больше ни это поразило. Ты заметил кое-что странное в ней? - А это по-твоему не странно? - Еще кое-что. Это шокирует меня еще больше. За весь вечер она ни разу не улыбнулась.