Команда Такеши Хатаке

1.

Тренировка, назначенная шестым должна, была начаться не самым ранним утром – в 9 часов, если быть точными. Но ни Такеши, ни Какаши, к этому времени не успели. Такеши искренне старался не опоздать, но все вокруг него было против и поэтому он на тренировочное поле явился несколько позже – опоздал максимум на полчаса. Однако отца ему пришлось ждать еще около часа, сверх того. За это время джонин успел порядком заскучать и Какаши его застал за увлекательнейшим занятием – терроризирование муравьев, обитавших в траве. - Йо, прости за опоздание, заблудился на дороге жизни, - Какаши появился довольно неожиданно, даже несмотря на то что совершенно обычно – пришёл. А не материализовался из воздуха как это обыкновенно с ним случалось. - Ничего, меня предупреждали, - отшутился Такеши. Его правда предупреждали. С самого первого дня – Шестой постоянно опаздывает и читает порно-романы, в первом он убедиться уже успел несколько раз, но отчего то уже не сомневался в правдивости и второго утверждения тоже. Какаши услышав ответ сына ухмыльнулся. Он тоже понимал, что Такеши обязательно оповестят о его пунктуальности. Сложно сейчас было сказать делал ли он это в дань уважения Обито или это уже его собственная привычка. В конце концов он носил его глаз и после того как Учихи не осталось ничего, кроме воспоминаний, у него была привычка опаздывать. А через несколько лет в Конохе объявился его сын. До боли в груди на него похожий. - Как Ичиро? – вспомнив об Учихе, спросил Какаши. Слишком очевидно было, что Шестой спросит о нём, но Такеши все равно оказался несколько не готов. - Нормально. Если Вы о том, что произошло… Он не шпион. На фоне всего происходящего с ним злую шутку сыграли эмоции. В воспоминаниях того человека он увидел Кири. Но не увидел того, что его толкнуло на этот поступок… – Такеши не посчитал нужным продолжать, он хотел было защитить друга и сказать, что тот всего лишь засомневался, но сомнения – это не то, что может позволить себе ниндзя и оставаться верным двумя деревням нельзя, даже если те связаны миром. - Я верю тебе. Всё же. Он слишком похож на Обито, чтобы это было возможно отрицать, - говорит Какаши, остановившись недалеко от сына. Такеши кивает. Несмотря на то, что понимает хокаге целиком и полностью. Но Шестой говорит честно. Ирония судьбы в том, что Обито, видимо по сущей случайности, будучи таким же молодым, обзавёлся сыном и совсем удивительно, что эти двое пересеклись. Но за годы жизни Какаши приходилось удивляться и не таким подготовленным совпадениям. Странно это всё, конечно. Но таков их мир. Предназначение тут как будто с детства дышало тебе в спину. - Каким был Обито? – спросил Такеши. Он всё еще сидел на траве, опершись на столб позади него и смотрел на Какаши сверху вниз. Шестой задумался. Это подвигло Такеши на следующий вопрос: Он был злодей? Предатель? - Злодей или Предатель — это не те мерки, которыми возможно мерить людей, - философично ответил Какаши, - Он не был хорошим человеком. Он был героем. - Он на несколько лет обратил нашу деревню в ад, предал вас, напал на Коноху, вырезал собственный клан, развязал войну, - Такеши перечислял заслуги Обито внимательно наблюдая за выражением лица Какаши, но оно никак не менялось. Оставалось таким же равнодушным и безучастным. - А потом спас нас всех, искупив свои грехи, - Какаши сел на землю недалеко от молодого джонина, понимая, что разговор предстоит не из коротких. Затем продолжил, - Всё, что произошло – злая чреда случайностей. И одна из причин недопонимание, поспешные выводы, невнимательность. Шиноби слишком часто этим грешили. Сейчас мы пытаемся наверстать упущенное. Ведь все началось с того, что Обито увидел, как я убил нашу сокомандницу. Рин. Если бы он знал всю правду. Если бы, напав на Коноху, Четвертый хокаге или я узнали его, всё могло бы быть иначе и мир не искупался бы в крови заново. - Мираи отец был убит членами Акацуки, - не отступает Такеши. Несмотря на то, что речь об отце Ичиро – он всё равно не может понять спокойствие Какаши. - И не только он. Шиноби постоянно умирают. Обито тоже мертв. И если ты думаешь, что мирное время убережет ниндзя от смерти, то ты ошибаешься. Обито Учиха за все заплатил. На это Такеши больше нечего было ответить. Он не согласился с Шестым до конца, он не мог простить, он не знал отступника лично, не видел ничего из произошедшего и несмотря на отстаиваемую честь нукенина – Хатаке не мог его считать просто жертвой злого рока. Обито собственноручно выносил приговоры и тысячи смертей были его виной. Этого не оправдать чредой случайностей. - Обито выбрал не тот путь. И сильно пожалел об этом. Ичиро и… Ты. Я надеюсь вы не повторите наших ошибок. Все вы. Мираи, Конохомару… Несмотря на то что ваше детство не меньше нашего пришлось на время лишений. - Да. В Кири было несладко, - отозвался Такеши без какого-либо желания Шестого задеть. Но если он готов оправдывать Учиху, он должен знать, через что ему пришлось пройти благодаря ему. - Я знаю. Но мне кажется Кири многое тебе дала, - неожиданно для Такеши, Какаши поднялся на ноги, - Я хотел бы узнать, что именно.

2.

- Возможно ты слышал о том, что пока у меня был шаринган одной из моих лучших техник было райкири, - Какаши отошёл на небольшое расстояние от Такеши, предоставляя им обоим дистанцию для ведения боя, - Но после его утери я больше не могу ее использовать и технику пришлось модернизировать. В этот момент в руке у Какаши сформировался шар молнии, яркого фиолетового цвета. Окружающее пространство будто реагировала на технику. Стало как будто темнее, подул ветер. Такеши замер в удивлении. - Как у тебя с стихией молнией? – улыбнувшись, спросил Шестой. Но у джонина не было не минуты ответить, в следующее же мгновение искрящийся шар в руках у Шестого обернулся против него оружия и Такеши чудом успел увернуться. Всё решили какие-то мгновения и, если бы не они, возможно он бы уже был мёртв. - Честно говоря, не очень, - наконец выговорил Такеши, уворачиваясь от партии сюрикенов, брошенных в него, как только ему удалось отскочить. Несмотря на то, что Такеши постоянно приходится перемещаться из-за ничуть не сбавляющего атаки Шестого, он все же успевает сложить печати. - Стихия Воды: Бушующее Море, - изо рта Такеши вырывается мощный поток воды, отбрасывающий назад и его самого, и в значительной мере Какаши, но сбить с ног Шестого не удается. Однако для следующего удара время появляется. Приблизившись ближе, он в очередной раз комбинирует новый порядок печатей и на этот раз Какаши преследует ряд земляных колей, вырывающихся из-под земли прямо под ногами у хокаге и ему приходится уворачиваться от них. Такеши использует это для нанесения удара. Он моментально выхватывает катану из ножен, она заливается огнём, следующим действием он планирует нанести удар по Шестому, но его встречает крепкий блок. Меч застревает в неожиданно появившимся земляном барьере, а после того как оружие остановлено – барьер рассыпается. Какаши появляется из него молниеносно, резким ударом в грудь он откидывает джонина так, что тот падает на землю в нескольких метрах после удара. Он не успевает подняться на ноги, как появившиеся из ниоткуда собаки блокируют его по рукам и ногам. При попытках вырваться нинкены только сильнее сжимают пасть. Такеши чувствует, что Какаши подходит ближе, но его попытки вырваться не приносят успеха. - Бесполезные комбинации стихий, - критикует Какаши, когда оказывается в поле зрения, - Хотя недурно. Вода и ветер, вода и молния, в их комбинации ты можешь достичь большего. - Моя родная стихия вода, - отвечает Такеши, еле дыша, он пытается выровнять дыхание. - Я понял. Но если ты решил осваивать и другие, их не следует осваивать для галочки. У тебя нет собственного стиля. Просто набор различных техник, которыми может овладеть любой. Слышать это неприятно. Особенно без возможности пошевелиться. И как-то доказать обратное. Но интуитивно джонин решает, что сейчас лучше послушать. - То, что ты способен пропускать чакру через собственное оружие – похвально. Но огонь, эффектно, но в большей мере для Учих. Это обычный меч? Верно? Какаши подходит еще ближе, рассматривая оружие. Такеши если даже захочет, возражать не будет. - Я возьму? Джонин кивает и Шестой нагибается, чтобы достать меч. Лезвие еще раскалено. И не выглядит особенно острым, скорее потасканным и затупившимся, особенно из-за частого применения чакры. - Тебе нужен клинок получше, если ты собираешься и дальше использовать эту комбинацию, - Какаши берет меч за рукоятку. Он направляет ощутимый поток чакры в него, используя стихию молнии и клинок разламывается, не выдержав напора. Внутренне Такеши очень сильно ругает Шестого за такое своеволие, но молчит, наблюдая за потолком. Наконец Хатаке дает знак нинкенам отступиться и Такеши высвобождается, моментально поднимаясь на ноги. Собаки послушно расходятся. Но тут одна из них. Мопс. Начинает говорить. - Какие люди, - самодовольно заявляет пес. Удивленно, Такеши оборачивается на него, не понимая отчего нинкен заговорил. Он знал об этой способности некоторых призывных существ, но не подозревал насколько это распространено. - Ты подрос, Такеши, - удивление от того, что нинкен его знает, только возросло. - Что? Откуда ты знаешь кто я такой? - Мне долгое время поручали наблюдать за тобой Такеши автоматически поворачивается к Шестому, сам не замечая, как это происходит. Он понимает, что следующие вопросы задавать нужно уже не собаке, но тем не менее терпеливо ждет объяснений от Какаши. - Я знал о твоём существовании, - он вздыхает так, как будто его развенчали во лжи. И выбрасывает сломанную катану недалеко от себя, - Не с самого начало. Но тем не менее. И видел тебя несколько раз. Мы даже общались. Но ты не должен был меня узнать. Это Паккун. Он иногда доставлял мне новости. Он говорит это таким обыденным тоном, что это даже раздражает. Так, как будто все просто и не являлось величайшей трагедией в его жизни. Будто ему не приходилось прятаться, задаваться вопросами, переживать полнейшее одиночество и всеми силами душить в себе ненависть к человеку, который оставил его. И это было гораздо проще если списать все на то, что ему было нельзя знать о его существовании. Но когда становилось понятно, что это было не так? У Какаши снова в руках искрится молния. Но на этот раз она скоро принимает трансформацию – превращается в гончую, с ярко-красными глазами, а затем формируется вторая. Все это происходит за считанные секунды и вскоре гончие несутся прямо на него. Из-за нахлынувших эмоций Такеши высвобождает мощную волну, сметающую гончих прямо перед ним. Наэлектризованная вода тут же опадает вниз. Но Такеши и не думает нападать. Не сводя взгляда с противника, он призывает Чи и волчица привычно появляется перед ним, оскалившись. - В Кири я был по заданию, один, под прикрытием, об этом задании не должна была знать ни одна душа, кроме меня и четвертого хокаге. Но один человек всегда отличался способностью распознавать ниндзя из чужих деревень. От нее скрыться мне не удалось. К тому же я был достаточно юн. Такеши внимательно слушает, но с каждым словом Какаши, Чи становится все злее. Ее шерсть становится мокрой, с волка начинает на пол стекать вода, со рта – слюни и когда волчица отряхивается – в стороны разлетаются брызги. Несмотря на то, что дождя не было. - Я узнал о том, что ты родился намного позже и снова попытался проникнуть в Кири. Это было нелегко и до конца так и не получилось. Но я видел тебя совсем младенцем. И если быть честным. Считал твое появление большой ошибкой и злился. Я знал, что ты унаследуешь кеккей генкай. Ведь унаследовал же? С целью того чтобы без слов ответить Какаши, парень выпускает плотный слой пара. Он как будто исходит из одежды джонина, как если бы она была мокрой и моментально сохла. Но пар материализуется из ниоткуда. Из чакры. Плотной стеной, будучи фоном и, если он захочет – пар заволочёт всю поляну. В том числе Какаши. И если он захочет. Шестому спастись будет нелегко. - Кто угодно мог бы этим воспользоваться, - продолжает Какаши даже не пытаясь оправдываться, - Возможно в Кири узнали бы об этом, в таком случае они убили бы и тебя, и её. Убили – в лучшем случае. - Мы могли сбежать в Коноху, - впервые за долгие минуты молчания говорит Такеши. - Если бы я тогда был хокаге. Но я не был. В Конохе были совершенно другие времена, а поезд не связывал Кири и Коноху. Ты мог банально погибнуть в дороге. И даже если бы выжил. Никто тогда не рад был гостям из вашей деревни. Твоя мать надеялась все изменить. Никто не мог подумать о том, что позже ты сыграешь такую важную роль в объединении деревень. - Только если люди узнают, кто моя мать. Складывалось ощущение, что Вы и сами не знали кто она. Какаши прыснул от смеха. - Никому не составляет труда догадаться, кто она. Но сейчас не время. Нападающие шиноби щеголяют протекторами Кири и вряд ли ваше одновременное появление здесь – случайное стечение событий. Скорее всего они знают и хотят использовать это. Мы не должны давать повода для того чтобы развязать очередную войну. Шестой судя по всему больше не собирается нападать. Сложив руки в карманы, он неспешно продвигается к оскалившейся Чи и волчица встречает его совсем недружелюбно. В это время Такеши замирает на месте, стараясь переварить все сказанное Шестым. Ему кажутся эти доводы логичными, но детская обида снова не позволяет ему с этим согласиться. Наконец Какаши подходит совсем близко. Он безбоязненно кладет руку на морду волчицы и улыбается, несильно потрепав Чи. - Я уверен, что твоя мать и Суигетсу хорошо тренировали тебя, - ровным тоном говорит он, не убирая руки с шерсти волка, - Несмотря на то, что я был уверен, что тебе перейдут способности матери, я хотел, чтобы ты что-то почерпнул и из моего стиля боя. Такеши интересно то, что рассказывает Шестой, но он не выдерживает и задает вопрос, долгое время мучивший его. - Вы знаете Чи? - Да. Мы познакомились с ней ровно тогда же, когда и с тобой. Из меня никогда бы не получилось хорошего отца, даже если бы я был с тобой рядом. В мире где я вырос приходилось выбирать между тем, быть шиноби или отцом, и я, не жалея, выбрал первое. Но это не значит, что мне не хотелось оставить после себя нечто большее, чем переданные техники ученикам. Несмотря на то, что мой клан не обладает никакими решительными особенностями, но мой отец, твой дед, был известен как Белый Клык и также, как и я, отлично ладил с нинкенами. Когда я узнал о стае Чи, мне показалось, что она будет отличной напарницей. У вас даже стихия одна. Волчица успокоилась. Без особо энтузиазма она принимала ласку от Шестого, а тот смотрел на неё, но мыслями был далеко отсюда. Вероятно, в своих воспоминаниях. - О существовании Ичиро вы тоже знали? - Нет, - признался Какаши, - Она ничего не говорила мне об этом и после того как ты покинул Кири с Суигетсу я ничего не знал и о тебе тоже. Я не хотел знать, жив ли ты. Понимая, какие испытания пришлись на долю страны Воды. Хатаке сразу догадался почему его мать ничего не говорила Шестому об Ичиро. Сын Обито. Шестого не остановило бы ничего, чтобы искупить вину перед своим погибшим другом. Неприятно было признавать, что скорее всего жизнь Учихи его волновала бы даже больше. Обладатель шарингана. Прямой потомок исчезнувшего клана. Это гораздо важнее собственных бастардов. - Ты любил ее? – потеряв всякое самообладание, Такеши неожиданно переходит на «ты» и продолжает задавать вопросы, так долго его мучившие. - После твоего рождения – да, - Какаши поднимает голову и смотрит прямо в глаза Такеши. По глазам Шестого ничего нельзя разгадать. Его эмоции скрыты маской, ничего не выражают и усталые старые глаза тоже. Такеши понимает сказанное по-своему, но оформлять это в мысли прямо сейчас не хочет. Они еще долго стоят друг напротив друга молча, и никто больше ничего не говорит. Такеши не хочет знать других ответов на вопросы прямо сейчас, но и сказать ему больше нечего. Он не дождется от этого человека извинений – тут причина на все одна – такое было время. Но он и не ждет ничего. Он всё понимает. Это сейчас Темари преспокойно живет в Конохе, но раньше это было практически невозможно. Это было бы безрассудно. И как бы не было цинично, дети шиноби – потенциальный военный материал, которого всегда будет не хватать в условиях войны. Однако теперь. Теперь все по-другому. И разногласия между деревнями навсегда останутся позади. Кто бы не были шиноби, вносящие разлад, их найдут. - Я рад, что ты оказался в Конохе, - спустя паузу неожиданная откровенность Какаши удивляет его сына снова, но несмотря на это хокаге продолжает, - Я вижу, что Суигетсу и твоя мать многое дали тебе, но тебе есть чему научиться в Конохе. Возможно она станет тебе домом. Я доверяю вам. Я знаю, что ни ты, ни Ичиро не причастны к нападениям и не держите зла на Коноху и ее жителей. - Я мечтал здесь оказаться с самого того дня, как узнал, кто мой отец. Но теперь это не важно. Я не стану причиной раздора между деревнями и сделаю все возможное для того, чтобы сохранить мир и связи между странами. Это не зависит от того, кто мои родители и насколько они были хороши. На это не влияют мои детские обиды. Важно только настоящее и будущее. Мирное будущее. Какаши хмыкнул. - В таком случае я хочу знать способен ты защитить мир или нет, - хокаге вновь принимает боевую стойку, - Используй стихию молнии.

3.

Тренировка затягивается на несколько часов, но, когда силы покидают Такеши, появляется мастерство – с каждым разом техники стихии молнии, заимствованные у Шестого получаются все лучше, но чакра не бесконечна и Такеши стыдно признаться, что у него не остается сил. - Умение расходовать чакру это навык генина, - строго говорит Какаши. Он давно уже заметил, что Такеши почти исчерпал запас. И это только тренировка. Хотя и противник в спарринге, надо сказать, у него серьезный. Какаши в глубине душе приятно, что он все еще может дать отпор молодым и чему-то научить. Значит еще на что-то годен. Но Такеши злится. Этим он чем-то напоминает молодого Саске или Наруто, молодого Обито, такие параллели тоже в глубине души у него отзываются улыбкой. Но он ее прячет. Он всегда был скупым на похвалу учителем. Его сын не сдается и тяжело дышит, опершись о землю двумя руками, но он действительно измотан и несмотря на то что Какаши решает завершить тренировку на сегодня, он для начала не подает виду, ожидая реакции Такеши и того признается ли он в своей слабости, но, ожидаемо, он молчит. Потому Шестой удовлетворенно вздыхает и уже собирается было обрадовать сына, как на поляне раздается звук знакомого голоса, заставивший его коротко улыбнуться в маску. - Какаши-сенсей, - женский звонкий голос окончательно прерывает их спарринг, закончившийся победой Шестого, - опять доводите людей до предсмертного состояния? Шестой только привычно хмыкает. Он всегда так сделает. Такеши отмечает, что его эмоции можно пересчитать по пальцам одной руки. Он даже не уверен, что открой он его лицо что-либо изменится. - Не похоже на предсмертное, - как ни в чем не бывало пожимает плечами Шестой и Такеши старается подтвердить его слова. Он встает и скрывает тяжелую одышку, рвущуюся у него из груди, рукавом он вытирает стекающий пот со лба. - Всё нормально, - в довершение говорит он Сакуре, и медик удовлетворенно улыбается решив, что джонину и правда ничего не угрожает. - Извините что отвлекаю, Шестой, но это действительно дело неотложное, - только сейчас оба Хатаке замечают папку документов, которую держит Сакура в руках. Листов много, они небрежно сшиты между собой и грозятся Шестому очередной бумажной волокитой. - Если только неотложное, - Какаши бережно перенимает документы из рук ученицы, так, будто это не бумажки, а новорожденный ребенок. И тут же он отгибает несколько листов, по заголовкам пытаясь понять, о чем идет речь. Конечно, дела сугубо медицинские, Такеши не нужно приглядываться чтобы понять то, что речь пойдет о насущном – об обучении медиков и недавно открытом вирусе, доставившим им столько головной боли. Шестой вздыхает и жалобно поднимает глаза на Сакуру. В это время Харуно также якобы расстраивается, но все ее выражение лица говорит только о том, что Какаши не отделаться и к этому действительно нужно приступить прямо сейчас. Такеши кажется, что кому-кому, а своей ученице он не отказывает никогда. Удивительно даже то, насколько мягче становится его голос, стоит ей оказаться рядом. Но он же строгий учитель и садист, откуда столько нежности в общении с учениками? Такеши не успевает раздумывать над этим. - Что ж, - начинает Какаши, повернувшись к сыну, все документы уже плотно лежат у него в руках и он только что собирался закончить затянувшуюся тренировку, но Такеши его не слышит. Джонин внимательно следит за своими часами на руках, на них сработал сигнал и на небольшом мониторе отображается состояние его собственных подопечных – состояние, граничащее с серьезными травмами, на Аши, Хотару и Метала кто-то напал. - Господин Шестой, - не поднимая головы от часов, говорит Такеши, по его взволнованному и удивленному голосу Сакура и хокаге понимают, что случилось что-то не хорошее, - на мою команду кто-то напал. - Они на границе деревни, - мгновенно реагирует Какаши, - нужно узнать, что произошло.

4.

Учиха сидел неподалеку от центральной улицы, в каком-то непримечательном кафе с террасой и несколькими неудобными столами на ней. Стул ему тут не нравилось, было неудобно и совершенно некуда сложить руки – все время приходилось думать куда их деть, чтобы они не свисали беспомощно и не раздражали его по пустякам. Не нравилась ему в очередной раз слушаться приказа Ямато - без возможности доказать верность и очистить свою советь он пребывал в мучительных сомнениях и самоанализе, прокручивая в голове всё то, что ему удалось пережить за неполные пару дней. Шаринган. Он отчего-то сработал просто по щелчку и активировался стоило только Ичиро заглянуть в глаза врага – и что он там увидел. Кири. Одно название деревни отзывалось мурашками от того сколь неопределенная была реакция. Было ли место, где он не чувствовал себя чужаком и, хотя бы немного удобнее, чем в этом проклятом соломенном кресле. Борясь с желанием схватить его за железные ручки и ударить об бревенчатые полы террасы он только приложил руку к лицу, закрывая уставшие проклятые Учиховские глаза и сильно выдохнул, опустошая легкие и мысли в голове. - Ичиро-сан, - кто-то произнес совсем по близости. Открыв глаза Ичиро обнаружил что недалеко от него, на улице, стоит ЧоуЧоу, внимательно наблюдая за его уставшей однообразной мимикой. Рядом с Акимичи – Сарада, как всегда державшаяся несколько поодаль и сохранявшая молчание. Совсем за ними – Конохомару, как всегда сложивший руки перед собой и развевавший свой длинный шарф по ветру. - Что вам? – не охотливо отвечает Ичиро. Девочек удивляет его плохое настроение, учитывая, что прежде им не приходилось сталкиваться с его внутренним холодом и непогодой на душе. Сарутоби просто хмыкает, он прекрасно понимает недовольство напарника, но ему нечего сказать на этот счёт. - У нас задание, - строго отвечает Сарада не давая ему фамильярничать. Её протектор сверкает на солнце также грозно, как и ее острый взгляд. «У меня такие же глаза?» - тут же задается вопросом Ичиро, наблюдая за своей дальней родственницей. «Нет,» - все также отвечает он сам себе, - «У нее глаза матери.» Сакуру Харуно и без шарингана опасается добрая половина деревни. - Какое? – продолжает без интереса Ичиро, в очередной раз пытаясь усесться поудобнее. Но это не подлокотники, это просто замаскированные колья. - Мы должны доставить вас до некоторого объекта. Его координаты и характеристики до момента прибытия засекречены, - Сарада заканчивает предложение и поправляет очки. Наверное, она делает так всегда, когда произносит особенно «шинобинскую» речь – строгую и конкретную. Ичиро удивленно смотрит на Сарутоби, желая добиться хоть какой-то информации от него, но тот молчит, предоставляя распоряжаться докладом своим подопечным. Это на самом деле похоже на Ямато, хотя то что АНБУ работает с генинами – выглядит подозрительно. Скорее всего его просто решили отстранить от действительно серьезных задач и занять чем-нибудь невинным – например, развлекать детишек, которым выпала честь провести время с предателем. Ну и Конохомару для подстраховки. В конце концов, Ичиро надеялся, что его хотя бы считают опасным. - Надеюсь ты не шутишь, - Учиха наконец поднимается из проклятого кресла, - Тогда пошли. - Не шучу. Пойдемте, - Сарада разворачивается на одних пятках и с прямой спиной шагает дальше по улице, не ускоряя шаг и не собираясь что-либо рассказывать Ичиро до момента прибытия. Однако обстановку холодной войны своей непосредственностью прерывает ЧоуЧоу, а точнее – звуком своего громкого живота, требующего пищи. - Может быть сначала зайдем перекусим или возьмем что-нибудь в дорогу? – осторожно предлагает она подруге, но стоит Сараде только лишь повернуться – и Ичиро и ЧоуЧоу и особенно Конохомару становится ясно – уговаривать девчонку сегодня бесполезно. - Поедим после, тут недалеко и это не займет много времени, - чеканит Сарада и ее спутники послушно соглашаются. Все четверо удаляются прочь по центральным улицам. - Ты действительно не скажешь куда и зачем мы идем? – поравнявшись с Конохомару, спрашивает Учиха, но тот только смеется и отрицательно мотает головой, движения которой повторяет его шкаф. Ужасно неудобная, наверное, штука и растет она как будто вместе с Конохомару.

5.

Идти действительно было недалеко, однако стоило им покинуть центр Конохи, как они перешли на бег и переместились на крыши, не мешая прохожим. И все это время Ичиро не задавал вопросов своим спутницам, только послушно следуя за ними. Но это не отменяло того, чт вопросов у него в голове было много – они явно двигались к окраинам, путешествуя так сказать по «старой» Конохе и перебирая всевозможные варианты он все равно не догадывался о их пункте назначения, как и о том, зачем Ямато подослал к нему девчонок. Но стоило им приблизиться к месту, куда они так спешили, все стало на свои места. Здесь было темно, отдавало старостью, из-за увесистых плотных деревьев свет почти не попадал на старые, неухоженные, но широкие улицы, больше всего напоминающие старую Коноху. - Район клана Учих, - сказал Ичиро, как только они остановились перед небольшой деревянной аркой. Никакой вывески здесь не было, как и стерлись или были разрушены любые упоминания символа клана, но места с более тяготящей энергетикой в Конохе не существовало и Ичиро сразу понял всё. Ему стало не по себе. - Зачем мы здесь? - Чтобы Вы почувствовали себя дома, - пожала плечами Сарада, не поворачиваясь к нему лицом, - но даже я здесь не чувствую себя дома, и, наверное, не один Учиха никогда не чувствовал. Если представлять старую Коноху, то этот квартал намного раньше – самая окраина, теперь же поглощен городской чертой, но прежде здесь наверняка не было проходимцев и клан держался стороной, подобно тем же Хьюгам, не стремясь сливаться с остальными жителями деревни. - Учихи представляли полицию для Конохи прежде, - в разговор подключается Конохомару. Это самую малость раздражает. Даже Сарутоби знает о его клане больше, чем он. Но вместо того чтобы возмущаться – Ичиро предпочитает просто слушать. В конце концов уж лучше так, чем продолжать жить в неведении и не чувствовать корней, которые связывают тебя с этой землей – с Конохой. - Но главное это, конечно, шаринган, - рассказывает Сарада. Неизвестно повторяет она слова своей матери или отца, или вообще зазубренный материал из учебника, но девчонка продолжает дальше серьезно и без эмоционально – Проклятие ненависти. О проклятии он знал. Шаринган, пробуждающийся только если человеку, который дорог для тебя, угрожает опасность или он погибает на твоих глазах, шаринган пробуждается, жестокой, но справедливой ценой за его силу. - Возможно в какой-то степени из-за него Учих то и дело либо обвиняли, либо могли заподозрить в различных преступлениях, - они наконец идут дальше, и Ичиро внимательно слушает Сараду, точно также, как ее слова анализирует ЧоуЧоу, слышавшая эту историю только отдаленно. Они проходят среди покосившихся, полуразрушенных домов первоначальный вид которых с трудом идентифицируется из-за покосившихся строений. - Никто из них со времен основания Конохи не чувствовал себя здесь как дома и мало кого из них не называли предателем своей деревни, - Конохомару остановился, цепляя блуждающий по домам взгляд Ичиро и парень послушно посмотрел на старшего товарища, - Итачи вырезал практически весь свой клан и был назван предателем на всю оставшуюся жизнь, заслужив ненависть брата, ради которого пожертвовал всем. Ради него и деревни. Учиха слушает внимательно и не отводит взгляда. Он слышал эту историю прежде. Что-то внутри него сворачивается тугим узлом, когда он представляет то, что мог чувствовать Итачи и он не может представить того какого ему было с этим жить. Его собственные метания по поводу того поступал он верно или нет ему казались на фоне этого просто смешными. Здесь. Прямо здесь, где они сейчас стоят, темной ночью он лишил жизни всех, с кем прожил все детство. И наверняка в их глазах он видел отголоски своей прежней жизни – там, где он еще не был проклят убийством собственных родителей. В каком-то из этих домов он перерезал им горло, стоя у них за спиной. И не смог убить только младшего брата. Чья дочь теперь стоит среди этих развалин, одна из последних Учих. Их ведь действительно осталось двое. Проклятье всего клана они теперь поделили на двоих. - Наверное никто кроме вас не способен на такие предательства, - говорит Конохомару, наконец отвернувшись от Ичиро, - и никто кроме вас не способен на такие подвиги. Это, наверное, часть проклятье, принимать решения только в пределах крайностей и выбирать между проклятьем внутри и тем, что тебе действительно дорого. Ичиро не выдерживает и смеется, этот разговор давит на него ничуть не слабее тьмы, их здесь окутавшей. Конохомару слишком серьезен и ему хочется избежать всего драматизма усмешкой, но не получается. Сарутоби понимает, о чем говорит, и он бьет точно в цель. Он действительно начинает думать о том, что наверняка это часть их проклятья – чувствовать себя предателем. Обреченные быть вечным злом как парадокс самое светлое – избежавшее тени, ярче и чище всего окружающего зла. История Мадары, Обито, Итачи и Саске – история о героях с тёмной сильной стороной и история о том, как им приходилось с ней сражаться и переступать через всё то, что могло этому помешать – привязанности, воспоминания, ведь единственный выход из тьмы – яркий ориентир, в котором ты точно уверен. Он только один, как маяк, выведет тебя на свет и неважно какими путями ты бредешь через зыбкий черный беспросветный мрак – ведь таков путь Учих. Кто-то должен и кто, если не они. - Мой отец не появляется в деревне, - Сарада неожиданно для Ичиро вспоминает о Саске. В детском голосе проскальзывает плохо скрываемая обида. Несмотря на то что девчонка умна не по годам, все же некоторые категории для нее по-прежнему сложные, - Мне кажется - не может. Коноха для него – место, полное сомнений, ошибок и поспешно принятых решений. Но он заботится о нашей деревни, не живя здесь. Он ведь Учиха. Потомок клана – одного из основателей Конохи. - Я понял, - говорит Ичиро, надеясь прервать этот разговор, ему становится физически страшно от нахождения здесь, он как будто слышит голоса и других Учих тоже – оставившие свои тела и души здесь, в этом холодном месте на окраине старой деревни. Он один из них, хотя и родился далеко от этого места, предателем, виноватом в смерти этих людей, но искупившим ошибки своего прошлого. Он должен продолжить то, что начал его отец – он должен доказать, что их проклятье – не приговор, а он – не предатель и не угроза Конохе. - Наверняка каждый из них чувствовал себя в десятки раз хуже, - Ичиро говорит не то, что хочется ему сказать, но чувства никак не складываются в слова и приходится довольствоваться тем, что удается выразить, - В десятки раз худшим предателем и преступником. Чужаком. Но я не предам доверие, оказанное мне Конохой. Хотя бы ради их памяти. И не повторю ошибок прошлых Учих. А это место… Оно залито кровью и омрачено предательством. Район клана Учих действительно выглядит как заповедник, вобравший в себя самые отрицательные эмоции и боль, сильнейшую боль, мучившую живших здесь людей. Сложно представить место, воздух которого знал бы больше страдания. Они погибли все. Только один мальчишка покинул это место, испачкав детские руки в родительской крови. Ичиро смотрит в спину Сараде и видит ее отца, маленького и испуганного, с которым мир оказался до ужаса жесток. - Пойдемте отсюда. Даже мне здесь не по себе, - Сарада первая разворачивается и спешит к выходу, за ней скорее не отстает и побледневшая ЧоуЧоу, затем, проводив грустным и сочувствующим взглядом Ичиро, разворачивается Конохомару. Ичиро еще некоторое время стоит посреди пустынной улицы. Он представляет то, как в черном плаще, скрывая свою личность от семьи, здесь орудовал его отец – заливая улицы кровью соплеменников ради цели, захватившей его голову. Этот квартал возможно был бы полон жизни и радости, если бы Итачи с Обито не поставили кровавый крест на истории этого места. - Я всё исправлю, - шепчет Ичиро в пустоту и думает о том, что призраки умерших Учих ему не верят. Сколько уже обещали.

6.

На удивление у пограничных постов тихо – нигде не было замечено битвы и это пугает Какаши больше всего. Несмотря на данный сигнал тревоги – ниндзя, охранявшие деревню, растерянны и не понимают, что от них хочет хокаге – никаких врагов на горизонте. Но часы на руке у Такеши пищат, сообщая о том, что его команда находится в опасности где-то совсем недалеко от Конохи. Он должен был бы увидеть их с вышки или хотя бы следы битвы, но ничего нет. Возможно бой завязан без применения эффектных техник, в следствии чего ни шума, ни столбов дыма с сторожевых башен. - Я знаю где они, - Такеши мгновенно сопоставляет координаты с местностью и решительно спрыгивает с стен, окружающих Коноху, он мчится по лесу совершенно забыв об усталости и том, что его чакра на исходе и восстанавливается очень вовремя. «Еще немного,» - повторяет сам себе Хатаке, не меряя шагами преодолимое им препятствие, но он уже чувствует, что совсем близко и за несколько километров чует чужую, слабую чакру и первое, что выдает ему близкое присутствие его команды – отчаянный лай Чоко. Такеши успевает вовремя, но в самый последний момент. - Вам конец, - шепчет, захлебываясь кровью, ниндзя, лежавший в дали от поля битвы. Он лежит на каких-то обрывках ткани и большая часть его тела перевязана, это все те же нападавшие на лабораторию, но видимо выживший отряд, поспешивший убраться, но к своему несчастью столкнувшийся с патрулировавшей окрестности командой генинов. И те, похвально, но глупо, не побоялись принять бой. - Отойди, Юкико, - снова говорит он перед тем как бросить нечто, что Такеши уже встречал не раз – гранату. Он отзывает свою напарницу, которая, хитро улыбаясь стоит впереди вымотанных Метала, Чоко и Хотару. Ребята из последних сил прикрывают раннего Аши, у парня сильное кровотечение в районе живота и несмотря на все попытки встать – он не может и ему лучше был замереть. Юкико услышав сигнал напарника отскакивает прочь от генинов именно в тот момент, когда неизвестная граната оказывается брошена в них. Но Такеши успевает в последний момент. И все же вовремя. Он за несколько мгновений оказывается среди своей команды и из последней чакры активирует блок, позволяющий взрыву не задеть их. Из-за темноты в глазах и слабости он не видит того, как Юкико оказывается тут же атакована Какаши, а раненный повторно выключен Сакурой. Такеши отпускает блок только тогда, когда сил у него не остается ни на что больше. - Такеши-сенсей, - испуганно кричит Хотару, когда Такеши валится после одного несложного блока. - Все нормально, - успокаивает он ее поднимаясь и улыбаясь, где-то в глубине души ему льстят ее переживания. - Ты в порядке? – интересуется Какаши, подойдя ближе. Он подает руку сыну и опираясь на нее Такеши встает под восхищенные взгляды учеников. - Да. Я в порядке. Главное вовремя. Что тут произошло? - Мы патрулировали местность и встретили их, они скрывались и не могли двигаться дальше, были ранены, но… Даже утомленные они использовали оружие и ранили Аши, - докладывал Метал. Сакура уже была около пострадавшего, останавливая кровотечение. Инузука уже был без сознания, а его пес только суетливо наматывал круги возле хозяина, беспокоясь едва ли не больше всех. - Черт, - выругался Такеши. Под бледным телом его ученика растекается уродливая лужа крови. Нельзя было оставлять их один в таком положении, в Конохе крайне неспокойно. Хатаке хочется повторять о том, что это он виноват, но сейчас на это нет времени. - Вы молодцы, - говорит хокаге. Какаши обратился к смело сражавшимся Металу и Хотару. Несмотря на испуг и усталость, они совершенно не заметили похвалы от Шестого. Оба внимательно наблюдали за действиями медика. - С ним все будет в порядке? – спросила Хотару. - Да, не беспокойся, но его нужно доставить в госпиталь, - ответила Сакура. Она наклонилась за тем, чтобы поднять Инузуку на руки, но Какаши опередил ее сам подняв подростка. - Я помогу, - с этими словами Хатаке с Аши на руках отошел в сторону. В лесу тут же появился Ямато и Шикамару с еще несколькими ниндзя, - Зайдите ко мне через несколько минут, а этих двух – допросить. - Да, - одновременно кивнули Ямато с Шикамару и хокаге тут же скрылся прочь, поспешив к деревне. Грозно окинув взглядом ниндзя, которым доверено было охранять границу, за Какаши последовала и Сакура. - Да что же происходит… - обреченно выдохнул Шикамару. Он присел на корточки, осматривая оставшиеся после нападавших части инвентаря. - Ты же не рассчитывал на вечный мир, верно? – Ямато за его спиной хмуро присматривается к деревьям, надеясь хотя бы там не различить врагов. Но кажется никого нет. Эти точно последние. - По крайней мере хотел верить