lonely

Слишком много людей ломается, даже не подозревая о том, насколько близко к успеху они были в тот момент, когда упали духом. Вот и Чимин не выдержал, когда на третьем прослушивании его исключили за "не пригодность". Просто совсем не вовремя у парня голос начал ломаться, как-то никак у всех: поздно и совсем не нужно. И Паку до глубины души обидно, до нервных всхлипов и дрожжи в коленках. Он же старался, он же так хотел, это была его мечта, которая теперь и останется лишь в фантазиях. И от этого хочется рыдать, разодрать до конца своё горло и больше никогда не произносить ни слова. Но мысль, что никому, кроме как себе, хуже от этого не будет, сохраняет здравый смысл, не давая негативным эмоциям полностью совладать разумом. Но легче не становится, поэтому принимается решение закрыться дома и спокойно депрессировать, чтобы кто-нибудь пришёл и спас, как в фильмах и сказках, но печально понимается, что и такого ждать не от кого. Из-за этого настроение окончательно падает. У Чимина и друзей-то не было, только один ненормальный на голову Ким Тэхён, который являлся в их компании заводилой и регулятором настроения. Вот и сейчас Паку некуда податься, и поэтому пальцы сами набирают автоматом заученный за десять лет номер, и после третьего гудка ему сообщают, что уже ждут с нетерпением у себя. И всё было хорошо, пока на последнем перекрёстке его не окликнули прямо на середине дороги, аккурат несущейся на него машины. Последнее, что слышит Пак - продолжительный гудок и скрип колёс об асфальт, гул прохожих, а потом резкая боль в районе бедра и тишина под руку с тьмой. Может так действительно будет лучше. Он всё равно никому не нужен.

***

Из близких у Чимина был лишь Тэхён и почти не ходячая бабушка, которую он очень любил и старался делать всё для её удобства. Она была старенькая, глухая и слепая. Когда-то она была весёлой и жизнерадостной, несмотря на трагедию, что случилась в их семье: дочь с мужем погибли в аварии, оставив после себя лишь горячо любимого семилетнего сына. Поэтому, Пак плохо помнит родителей, не забывая полностью, только благодаря фотографиям и рассказам бабушки, которая сейчас уже почти не разговаривает. Но Чимин благодарен ей за всё: за любовь, за достойное воспитание. Ему стыдно, что у такой женщины никчёмный внук, который третий раз не может пройти это грёбанное прослушивание и стать, наконец, мнимым стажёром. Ни на что другое он больше не годен. Только и умеет танцевать да интегралы с логарифмами решать, но это уже крайности. Главной чиминовской мечтой было стоять на сцене как певец, как танцор, как артист. Ему хотелось быть признанным и любимым, дарить людям радость и надежду своими песнями и музыкой. Но эта мечта казалась так недосягаема, что Пак не один раз пытался отговорить себя, но всё так же возвращался на этот тяжело преодолимый путь. Он просто не хотел сдаваться. Чимин был немного наивным и очень упёртым, тихим и незаметным. Ему это нравилось, но любви хотелось тоже, а кроме Тэхёна и бабушки на него никто так и не смотрел. Лишившись любви в прошлом, он хотел наверстать её в будущем, но пока ничего не получалось и, наверно, уже не получится, потому что Пак вроде как умер. Открыв глаза, он видит лишь ослепляющий свет, пока глаза не привыкают и не фокусируются на незнакомой фигуре, что сидит в кресле и, вроде, спит. Чимин не помнит ничего, поэтому пытается издать хоть какие-то звуки, чтобы привлечь к себе внимание, что получается только с пятой попытки. На него устремляются чёрные глаза, уставшего и не выспавшегося парня, что, поджимая губы в какой-то виноватой улыбке, подходит к кровати и прикладывает руку ко лбу Чимина, от чего тот вздрагивает, не в силах пошевелиться. - Как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно? - спрашивает незнакомец. - В..воды, - хрипит пересохшими губами Пак. - А..да, конечно, - парень выходит и возвращается со стаканом воды и медсестрой. - Вы очнулись. Как ваше самочувствие? - проверяя капельницы и пульс, спрашивает девушка. - Почему я здесь? - задаёт вопрос Чимин. - Вы не помните? - уже на парня смотрит медсестра. - Как ваше имя? - Не..не помню, - выдыхает Чимин, кусая губы. - Сейчас я позову доктора, - выходит из палаты девушка и Паку, наконец, дают необходимую воду. - Ты правда ничего не помнишь? - печально спрашивает незнакомец, придерживая голову Пака, пока тот пьёт. - А кто ты? - чувствуя, как по подбородку стекает жидкость, Чимин облегченно выдыхает. - Ничего не помню. - Чон Чонгук. Ты попал в аварию, и теперь ты здесь, и я до выяснения обстоятельств, - шмыгая носом, говорит брюнет. - Авария.. ах, моя голова, - зажмуривается Пак, ощущая, будто раскалывают голову, и видя обрывки картин с аварии многолетней давности. - Мама, отец, нет. Чонгук удивлён и обеспокоен поведением парня и, когда тот, всхлипнув, заплакал, не придумал ничего лучше, чем сжать его руку и погладить по волосам. Не было ни злости, ни возмущения из-за невнимательности и бестактности рыжеволосого, было лишь чувство сожаления и желание помочь, хотя Чонгук и не скажет, что всегда такой чуткий и сердобольный. Скорее наоборот. Жизнь с пьющим отцом в подростковом возрасте заставила слишком рано познать мир и общество, ожесточив обделённое любовью сердце. Но на самом деле, не всё так плохо. Были и такие люди, как Намджун хён и Хосок хён, которые одним лишь своим присутствием расслабляли и побуждали выговориться и принять совет. И Чон действительно рад, что в этом бесчувственном и холодном на людей мире, у него есть не родные, но близкие люди. И в плачущем парне напротив он видит почти себя: одинокого и никому не нужного. Было печально и почему-то грустно. Может потому что Чонгук в отличие от Чимина всё помнит. Как будто ещё вчера они держались за руки, и темноволосый тогда Чимин краснел и смущался, когда Чон в очередной раз урывал у него поцелуй или зажимал в каком-нибудь безлюдном переулке. У них действительно была любовь. То время, когда друзья поняли, что значат друг для друга намного больше, было самым ярким и счастливым для Чонгука. Да и для Чимина тоже. Пак тогда легко раскрылся, когда Чонгук после устроенного для него братом свидания ввалился в квартиру парня всё так же улыбаясь, он не выдержал и, разрыдавшись, проговорился, что не хочет видеть Чона ни с кем другим. Младший тогда был в лёгком шоке и не понимал причину такого поведения друга, но когда увидел его в компании своего одноклассника Юнги, до него дошло, что кроме как с ним, Пак не может быть ни с кем. Так и начались их отношения. Частые прогулки, держась за руки, смущённые взгляды, робкие прикосновения и горячие поцелуи - всё это было новым и желанным для обоих. И никто не мог подумать, что именно тот одноклассник Юнги, положивший глаз на Пака, так виртуозно и легко сможет разорвать все их отношения. К сожалению, осознание и понимание пришло к ним слишком поздно, когда Чимин переехал чуть ли не на другой конец города и перевёлся в другую школу, а Чонгук уехал в Сеул, где и поступил в колледж искусств, сменил номер и страничку в соцсети, всё же не переставая думать о Паке. Но со временем учёба затягивала, а приехавший Хосок хён, сказал, что у Чимина всё хорошо и тот перевёлся в художественное училище, что и вовсе заставило Чона отпустить и скрыть свои воспоминания об этом. И теперь, когда он уже на предпоследнем курсе в университете, жизнь и судьба их свела вновь. Жестоко, печально, страшно, но в то же время радостно, легко и трепетно. А вновь пришедшая по вызову медсестра, вколола обезболивающий и успокаивающий препарат и Чимин снова погрузился в сон - беспокойный, постоянно хмурясь и ёрзая на кровати. Что-то Чонгука не отпускало отсюда и он, сидя рядом, регулярно менял охлаждающие повязки, так и заснув в кресле, под звук аппаратов и ночного воздуха, что пробивался сквозь приоткрытое окно и зашторенные занавески.

***

Первым, что увидел Чимин после пробуждения, была чёрная макушка, волосы с которой нещадно щекотали нос, заставляя то и дело фыркать без возможности отодвинутся. Но это резко потеряло значение, когда Пак почувствовал тепло руки, что сжимала его ладонь крепко даже во сне. От чего-то стало слишком шумно в левой части груди. Чимин хоть и не помнит, но ему кажется, что такого тепла и заботы он был лишён уже давно и от этого плакать хочется, но нельзя, он, вроде как, мужчина. Но не выдерживает и всё-таки всхлипывает, потому что единственное, что находится сейчас в его голове - это кадры аварии и смерти молодой пары. Парень их не знает, но они кажутся знакомыми и от этого так паршиво. Поэтому Пак тихонько ёрзает и медленно поднимает руку, чтобы утереть текущий нос, и этого хватает, чтобы потревожить чуткий сон Чонгука. - Как ты? - интересуется Чон, выпуская руку парня и откидываясь на спинку кресла. - Медсестру позвать? - Не надо, с..спасибо, - шмыгает Пак, чувствуя дрожь от потери тепла. - Ты что-то вспомнил? У тебя заболела голова и ты потерял сознание, - спрашивает брюнет, прямо смотря на Пака, в то время как тот, бегал глазёнками по всему, что не серьёзный напротив парень. - Н..нет, ничего, - мотает головой Чимин, резко зашипя от пульсирующей боли в голове. - Я позову врача, - выходит из палаты Чонгук на поиски всегда неуловимых докторов. Чимин кусает губы и не может понять, что здесь до сих пор делает этот парень. Ему что-то надо или по доброте душевной, что вряд ли, а если надо, то что? На самом деле Пак не любил, когда о нём кто-то заботился, если это не бабушка, потому что был уверен, что это не просто так, а быть кому-то должным очень не хотелось. Но его почему-то больше пугало отсутствие воспоминаний нежели этот незнакомый брюнет, который вновь входит в палату, закрывая за доктором дверь. - Ну-с, молодой человек, как себя чувствуете? - мужчина подходит ближе, светит фонариком в глаза и сгибает локти, проверяя капельницу и показатели на электронном аппарате. - Н..не плохо. Но я ничего не помню. - Не паникуйте, такое бывает после удара головой, хорошо что обошлось не тяжёлым сотрясением. Думаю, воспоминания не заставят себя долго ждать, но уверять не берусь. Повреждения и ушибы у вас, слава Богу, не сильные, поэтому, если всё будет в норме, через неделю-полторы мы вас отпустим, - мягкий голос успокаивает и, улыбнувшись, его обладатель покидает палату. - Тебе, кхм, что-нибудь принести? Не знаю там, из одежды или продуктов? - через некоторое время нарушает тишину Чонгук. - Нет, спасибо. Тебе пора домой, потеряют, - отвечает Пак, отворачиваясь от парня. - Никто меня не ждёт, но я действительно пойду, поправляйся, - как-то слишком легко и неожиданно брюнет покидает палату, оставляя парня в полной тишине, разбавляемой лишь негромкими звуками работающих приборов. Чимину почему-то грустно и плакать хочется. Кто он? Где он? Ждут ли его? Ищут ли? Вдруг родители с ума сходят, не находя себе места. А может, он и вовсе никому не нужен. Как быть и куда идти он совершенно не знает, и не имеет представления, отчего становится ещё и страшно, ведь он даже своего возраста не знает. За всеми этими неприятными размышлениями парень и засыпает, утомлённый появившейся головной болью.

***

Осознав уже для себя, что теперь он один и нужно будет что-то решать для дальнейшего проживания, Пак совсем не ожидал, что через три дня к нему придёт Чонгук, принеся с собой фрукты и шоколад. Поэтому, когда дверь открылась и показалась голова брюнета, Чимин просто лежал с широко раскрытыми глазами, следя за каждым действием парня в полном молчании. - Привет. Как себя чувствуешь? - улыбаясь и ставя продукты на стол, интересуется Чон. Чонгук эти дни тоже о многом думал. Всё время он потратил на решение дальнейших действий: просто помочь Паку с освоением после больницы или забрать к себе до восстановления памяти. Вроде вчера он решил, что не будет заморачиваться и создавать себе проблемы, но сейчас он почему-то стоит здесь и, улыбаясь, интересуется состоянием рыжеволосого парня. Теперь он точно не уйдет - это будет слишком грубо и подло. - Нормально, - недоверчиво глядя на Чона, отвечает рыжеволосый, негодуя о пришествии Чонгука. - Нормально - это хорошо? - усмехается брюнет, усаживаясь в кресло, стоящее между кроватью и окном. - Не дует? - Обещали к выходным выписать, - пропускает последний вопрос Пак, закусывая губу и отводя от парня опечаленный взгляд. - Ты ещё ничего не вспомнил? - Обрывками. Сложно составить из этого картинку. Голова болит. - Я..я заберу тебя, - запнувшись, проговаривает Чонгук. - Поживёшь у меня. Чимин молчит. Он даже взгляда не поднял на парня, внимательно следящего за ним. - Хорошо, пойду кофе принесу, - выходя из палаты, говорит брюнет. А Чимин.. Чимин понять не может, что твориться у него в голове. Не получается зацепиться ни за одну мысль: очень много и слишком спутано. Он не понимает радоваться ему или огорчаться, довериться Чонгуку или бояться. Таким задумчивым, с закушенной губой и подрагивающим указательным пальцем его и застаёт Чон, держа в одной руке свой кофе, а в другой горячий шоколад для рыжеволосого. Всё как и раньше, Пак ведёт себя так же как и тогда, когда был задумчив и растерян. Ничуть не изменился. - Если тебе неловко, у меня две комнаты, точнее диван на кухне, так что особо не стеснишь, но если есть куда идти, я не настаиваю, - успокаивает брюнет, протягивая стакан. - Осторожно, горячо. - Я не знаю, когда моя память вернётся, - поджимает губы Пак. - Я боюсь, что это действительно может затянуться надолго. - Если я смогу, я постараюсь помочь, а пока просто отдыхай, тебе нужно восстанавливаться. И после этого они в молчании наслаждались напитками, погрузившись в собственные мысли. - Мне надо будет уйти, но я приду, - уже давно опустевший стаканчик крутится в руках Чонгука. - Надеюсь, ничего не случится, но если что, свой номер я оставил медсестре. - Пф..как благородно, - фыркает парень, откидываясь на подушку и прикрывая глаза. - В любом случае, отдыхай, - вставая и направляясь к двери, говорит брюнет. - Спасибо, - выдыхает Пак, когда Чон уже открыл дверь. Тот поворачивается, смотрит на Чимина, что лежит уже засыпая, и выходит, прикрывая дверь и не сразу осознавая, что на его лице играет лёгкая улыбка, которой он одаривает весь персонал, что попадается ему до выхода из больницы. Настроения теперь хватит на весь оставшийся день.

***

Чонгук действительно приходит, как и обещал, просто с небольшим опозданием в три дня. Он вовремя застаёт собирающего свою небольшую сумку Чимина. - Я вовремя, - улыбается парень, но не наблюдая реакции поникает. - Прости, меня не было.. - Ничего. Ты не должен объясняться, - перебивает его Пак и поворачивается, натянуто улыбаясь. - Да, но.. - Чонгук не знает почему, но ему совсем не хочется, чтобы Чимин думал неправильно. - У нас новая выставка, поэтому много проблем и мало времени, - всё же отвечает брюнет. - Я же говорю, всё нормально, - уже легче даётся улыбка. - Спасибо, что не оставил. И если бы в этот момент у Чонгука спросили для чего он живёт, он бы ответил - чтобы видеть эту улыбку. В сердце колется и в голове сумбур. Чон просто не понимает, как столько времени жил без этого человека. Почему-то становится жутко обидно и грустно, что эти годы прошли так бесцветно. Как можно было так легко повестись на уловки Юнги и в одночасье перестать верить Чимину, предав все годы дружбы и любви? Поэтому, может это и случилось? Судьба специально забрала воспоминания Пака, давая Чонгуку шанс всё исправить и вновь быть счастливым. И, наверно, именно поэтому брюнет сейчас показывает новую комнату Пака, объясняет, как работает душ, и готовит тосты на завтрак на двоих. - Ты же любишь клубничный джем? - просто для галочки интересуется Чон. - Не понял, - удивлённо уставился на парня рыжеволосый. - В моём окружении большинство предпочитают клубничный джем абрикосовому, вот и предположил, - пожимает плечами младший, ставя перед парнем тарелку с завтраком. - Понятно. А..а когда твой день Рождения? - В сентябре, я младше тебя на год, хён, - наблюдая за эмоциями на лице Чимина, улыбается брюнет. - Но..ты учишься? - Да. Высшая школа искусств, предвыпускной год, - не перестаёт улыбаться Чонгук, видя негодование рыжеволосого. - Понятно, - вздыхая и опуская потерянный и расстроенный взгляд на содержимое кружки, отвечает Пак, отодвигая блюдце с недоеденным завтраком. - Что с тобой? - Не знаю. Не помню. Я даже не представляю где я жил и кем я был. Это так паршиво, - кусая и так искусанные губы, отвечает Чимин, нервно сжимая пальцами чашку. - Я ничего о себе не знаю. И Чонгуку сейчас очень хочется ударить себя за то, что мог радоваться нынешнему состоянию Пака. Больше всего на свете он хотел бы, чтобы Чимин был нормальным. Точнее, чувствовал себя нормально, жил и улыбался. Чонгук никогда не мог смотреть на слёзы Чимина, может потому что у них была действительно крепкая связь, что позволяла чувствовать и ощущать то, что переживает партнёр. Чонгук всегда считал, что они с самого рождения принадлежали друг другу, точно созданы, как одно целое. Вот и сейчас Чон не может видеть как убивается старший, чувствуя его боль, как свою собственную. Чимина почему-то не грузит общество брюнета. Не то чтобы он ни с кем не общался, просто не любил заводить новые знакомства, наверно, поэтому у него и был только Тэхён, но даже его он не может вспомнить. Чонгук хоть немного, но расслабляет обстановку, отвлекая своим присутствием от гнетущих, неприятных мыслей. И хотя Пак этого не понимает, но в силу сложившихся обстоятельств принимает все свои ощущения и эмоции. Слишком сильное желание иметь человека близкого и любимого, второе, конечно, подождёт, но к первому можно и подпустить Чонгука. Возможно, что-нибудь и получится.

***

Время летит быстро. Вроде вчера Чонгук приходил в пустую квартиру, но уже почти месяц там живёт Чимин, скрашивая своей персоной серые вечера уставшего парня. Уже месяц Пак мучается в попытках выстроить цельную картину из обрывков воспоминаний. Чонгук замечает и радуется изменениям рыжеволосого. Тот постепенно открывается, уже не стесняясь быть застуканным в трусах или с не запертой дверью в ванную. Уже чаще проскальзывали редкие и красивые улыбки Чимина, оставаясь любимыми и желанными младшим. В брюнете вдруг снова просыпаются те приятные и трепещущие чувства в отношении к Чимину, что были в нём в то время, когда им вдвоём казалось, что они были самыми счастливыми на свете. И становится грустно, что помнит это только Чонгук. Но как бы он себя не отдёргивал, всё же не получалось избегать случайных и тёплых взглядов и прикосновений, к которым Пак стал относиться совершенно иначе спустя два совместно прожитых месяца. Он всё так же не помнит, довольствуясь лишь обрывками, и, чтобы хоть как-то себя занять в свободные дни и отвлечь от гнетущих мыслей, он пристрастился к готовке, готовя завтраки и ужины на двоих. Чимин почти привык и освоился. Ему нравится по утрам видеть заспанного и лохматого Чонгука, приятно принимать от него похвалу и благодарность, и просто потрясающе чувствовать тепло при одном лишь взгляде на брюнета. Это Паку нравится на столько же, на сколько страшно при мысли об этом. От чего-то кажется, что стоит раскрыться и принять, как всё закончится, и обязательно печально и больно. И лишь слова Чонгука сумели-таки растопить глыбу страхов и сомнений. Просто Чон умеет убеждать и красиво говорить. А Чимин просто наивный и доверчивый, кому достаточно лишь веры в подлинность и надежды на будущее, что младший наобещал на три жизни вперёд. - Я просто боюсь, - хлюпая носом, поясняет старший. - Остаться совсем одному, без друзей и даже без знакомых. - Но ты не будешь один. Всегда рядом с тобой буду я. Просто поверь мне. Теперь я тебя не отпущу. - О..о чём ты говоришь? - утирая влагу с лица, спрашивает рыжеволосый. - Прошу довериться и не боятся. Больше тебе не будет больно, я прослежу за этим. Обещаю, - протягивая руку к волосам Пака, шепчет Чон, притягивая старшего к себе и соприкасаясь с ним лбами, утирая влагу с покрасневших щёк. - Но...Я постараюсь, - выдыхает Пак, прикрывая глаза и ощущая на своих губах чужое тепло, а после, нежное прикосновение. В этом поцелуе не было страсти и похоти, что зарождались в их сердцах, были лишь робость и нежность, вызывающие трепет и любовь. Они медленно дошли до чоновской кровати, повалившись на неё. Чонгук был аккуратен и не тороплив, а Чимин раскрыт и податлив. Здесь не было пошлости, разврата и всепоглощающей страсти, потому что младший брал с любовью, а старший отдавал сполна. Пусть боль и была, но Чимину верилось, что это последняя, что этим Чонгук уверял и доказывал, что нигде больше старший её не познает и не испытает. И Чимин с радостью принимал и делился, потому что в глазах напротив было слишком много тепла и света, так необходимого сейчас парню. И кто как не Чонгук сможет им поделиться, а если понадобится и полностью отдать, незнакомому миру и самому себе Чимину, что прогибается и ластиться под большими горячими ладонями и длинными, быстрыми пальцами. Пускай Пак и не помнит своей прошлой жизни, что с ним было и где он должен был быть, но сейчас, рядом с тёмноволосым парнем, что медленно гладить спину старшего, вызывая у того редкие смешки и мурашки, ему уютно и почти счастливо, будто всё именно так, как должно быть. И было бы, если бы не глупость Чонгука и упёртость Чимина, но думать об этом больше нет ни сил, ни желания. Сейчас они вместе и рядом, а переживать и плакать они будут потом, когда придёт время, потому что никто из них не знает сколько продлятся их отношения и что вытерпят чувства, никто ничего не может знать. Поэтому они и будут жить сегодняшним днём: здесь и сейчас. Не будут чувствовать себя одинокими, странными и никому не нужными. Они просто хотят любви.