Часть 1
22 мая 2016 г., 01:27
Большой зал был наполнен шумом, как и всегда во время ужина. Ученики были хоть и уставшими, но все же довольными прошедшим днём, и сейчас сидели в предвкушении весёлого или спокойного вечера.
Лишь за столом Слизерина было относительно тихо. Это не удивительно: на факультете сейчас осталось меньше двенадцати человек, кому там шуметь?
Из этих двенадцати было трое второкурсников, шесть человек пятого курса и два шестого.
Первокурсников не было: оставшихся в стороне от войны аристократов было мало, и они не захотели рисковать своими чадами, отправляя тех в обновлённую, но все же не кажущуюся безопасной, школу.
Удивительно, что на Слизерин решило вернуться так много старших. Хотя в большинстве случаев у них не было выбора.
Например, как у единственного семикурсника Слизерина — Драко Малфоя.
Лето тысяча девятьсот девяносто восьмого было очень долгим. Множественные суды, бумажная волокита, восстанавливание Хогвартса…
Если последнее проходило гладко, то первые два не очень: постарался Мальчик-который-выжил.
Директором Хогвартса назначили Минерву Макгонагалл, а потому и строительство, и рабочие кадры на места преподавателей находились быстро, не смотря на разруху в стране.
В судебные процессы же вмешался Гарри Поттер, Герой Маг. мира и обладатель ордена Мерлина Первой степени. В приказном порядке он обязал рассматривать каждое дело с особой тщательностью и принимать во внимание самые незначительные мелочи, которые могли оправдать заключённого. Видимо, не хотел, чтоб кого-то осудили так же, как некогда его крестного — Сириуса Блэка.
Однако, из-за подобной тщательности находили лишь больше улик.
Большинство Пожирателей были отправлены на поцелуй дементора. В их числе был Люциус Малфой, за которого герой боролся с каким-то особым рвением.
Драко Малфою присудили пожизненный срок в Азкабане — таков был приговор к любому носящему темную метку не под Империо.
Однако, на сторону Малфоя вновь стал Гарри Поттер. И, что странно, Гермиона Грейнджер. Благодаря им многие дети пожирателей, имевшие метки, отделались лишь штрафом и домашним арестом на срок от года и более.
Но Драко Малфою приписывали обвинение в убийстве директора. Уже мертвого профессора Снейпа суд не хотел порочить, ведь благодаря Гарри мир узнал о его роли в победе светлой стороны.
Из-за этого Драко Люциусу Малфою предписали условный срок. Он должен был быть всегда на виду общественности и относиться к грязнокровкам также, как и к чистокровным.
Аристократы не могли устраивать приемы, ввиду их нелегкого положения. А парень не имел никакого желания гулять в одиночку в агрессивно настроенной толпе.
Поэтому Малфою пришлось ехать в Хогвартс. Все свои дела он вёл оттуда.
А последнее время начал часто отлучатся — говорили, что его мать тяжело больна.
Однако, Малфой сидел абсолютно спокойный и равнодушный ко всему, так что никто не мог сказать, насколько правдивы слухи.
— Сова, смотрите, это сова, — пронеслись по залу шепотки. Хоть для их мира птица была привычной, дети все равно удивились, ведь все письма приносят утром.
Птица приземлилась рядом с Малфоем. Парень равнодушно глянул на неё и забрал письмо.
Он привык ко взглядам ещё с самого поступления в Хогвартс, а после войны смирился с тем, что эти взгляды были в основном презрительные и ненавидящие.
Вот и сейчас любопытные взгляды его совсем не интересовали. Привычным, слегка ленивым, но не менее изящным от того движением он сломал печать и начал вчитываться в прыгающие строчки.
Постепенно с его лица начала исчезать расслабленность, заменяясь равнодушной маской. Вот только для равнодушного парень был излишне бледен.
На секунду прикрыв глаза, Малфой сунул письмо в карман мантии и встал из-за стола. Провожаемый десятками любопытствующих взглядов, он спокойно вышел из Большого зала.
Но лишь двери за ним захлопнулись, как юноша сбросил маску. Сейчас не было сил держать лицо.
Заставив себя шевелиться, парень побрел на Астрономическую башню.
Его движения были резкими, но какими-то надломленными.
Малфой вошёл на площадку башни и закрыл дверь, наложив несколько заклятий для перестраховки.
Он оглянулся, словно проверяя, не следит ли кто за ним. Но башня была пуста, а за перилами лишь мерцали первые звёздочки.
Вдруг у Малфоя подкосились ноги и он упал на колени. Тихий удар о каменные плиты отозвался эхом в тишине замка. Из парня словно вытащили какой-то внутренний стержень, на котором он держался все это время.
Вся поза Драко выражала отчаянье, сломленность: он стоял на коленях, голова была неестественно опущена вниз, а руки безвольно свисали вдоль тела. Отросшие волосы заслоняли лицо, а глаза выражали вселенскую боль.
В голове парня крутились строки из письма: «разрыв сердца… ничего не могли сделать…».
Парень горько усмехнулся. Кто бы мог подумать, что прекрасная Нарцисса Малфой, аристократка до мозга костей, умрет маггловской смертью.
Из груди вырвался нервный выдох. Потом второй. В горле застрял тугой комок, а глаза ничего не видели из-за слез.
Она была для него всем. После смерти отца Драко приложил все силы, чтоб его мама ожила. Она была подавлена, как и он, но они продолжали держаться ради друг друга.
А потом судили его, и Нарцисса попала в Мунго с частыми обмороками — нервная система не выдерживала.
После вынесения приговора ей стало чуть легче, но лишь до отбытия парня в Хогвартс.
Малфой всеми силами пытался наладить бизнес рода, восстанавливал поместье, пытался задействовать в этом мать. Все, только бы Нарцисса улыбалась.
Она очень тяжело переживала его нахождение в школе, а потому Драко не усугублял это рассказами о том, как тяжело ему под сотнями ненавидящих взглядов. Он не рассказывал матери о том, как на него нападали, как начали чмырить учеников его факультета, и как уже трое из них попали в Мунго с серьезными травмами. Он не рассказывал, что ему приходилось провожать детей на их уроки и забирать, чтоб никто не напал.
И конечно же он не рассказывал о том, как при очередном на него нападении его изнасиловал какой-то ублюдочный грязнокровка, имени которого никто даже не знает.
Не только в школе было тяжело — в бизнесе тоже не хотели иметь дело с Малфоями.
А теперь её нет.
Рыдания все-таки прорвались. Парень кричал, молил кого-то об обмене своей жизни на её, бил толстые каменные плиты, по-маггловски, разбивая кулаки в кровь.
Но чуда не происходило.
***
Малфой лежал на холодном грязном полу Астрономической башни. После очередного удара в руке что-то хрустнуло, и парень потерял сознание, упав на каменные плиты прямо своим аристократическим лицом. Сейчас он уже был в сознании, но не видел ни малейшего смысла в том, чтобы встать. Руки неприятно гудели, пальцы слипались от крови, а лицо стягивало от высохших соленых слез. Сзади раздались шаги, но парень не имел никакого желания двигаться, чтоб узнать, кто это. Ему было все равно. Так же плевать ему было на то, что его видят в неподобающем Малфою виде. Какая разница? Он не хочет продолжать род. Он вообще не хочет жить. Мысль появилась внезапно, но показалась невероятно верной. Не нужно мучаться, нужно лишь умереть. И пришедший некто может в этом помочь. — Малфой, — его плеча коснулась рука. Парень понял, кто его нашёл, и лишь устало прикрыл глаза, понимая, что из этого человека помощник никакой. — Малфой, что с тобой? Не было желания открывать глаза. Не было желания формировать мысли. Не было желания что-то рассказывать Золотому Мальчику. — Поттер, убей меня, — хриплым, сорванным голосом выдавил он. — Ты что несёшь, Малфой? Бредишь? Ах, если бы это все было бредом. А может Герой прав? Преодолев боль в руке, парень сунул руку в карман и чуть не застонал. Нет, все было реально. И это письмо тому доказательство. — Малфой, у тебя рука синяя! — воскликнул Поттер и схватил эту самую руку, поднося ближе к глазам. Пальцы отказывались разжиматься, и вместе с рукой из кармана показалось письмо. — Что это? — Поттер поднял бумагу и начал вчитываться. Видимо, он подумал, что Малфой полез в карман именно чтоб показать ему это письмо. В другой раз парень обязательно что-нибудь съязвил бы, но не сейчас. Пусть читает. Если потом он выполнит его просьбу, то пусть делает что хочет. — Малфой, — ахнул Поттер, поднимая глаза от листка. Золотой мальчик не стал бы насмехаться — это парень знал наверняка. Но вот предугадать то, что Поттер поднимет его, словно пушинку, и сгребёт в свои объятия, он не мог. Однако даже на это действие он никак не отозвался. Лишь голова безвольно завалилась на бок, будто у куклы. В этот момент парень и был похож на куклу. Красивую, но сломанную. И лишь кровь на руках и посинение одной из них портило это ощущение. — Убей меня, Поттер, — надломленный голосом повторил Малфой. — Нет, нет, не говори так, — быстро шептал Герой, начиная покачивать Малфоя в своих объятиях. — Ты сильный, ты справишься с этим, а я тебе помогу. Все будет хорошо, вот увидишь. — Хорошо? Что будет хорошо, Поттер? Кому будет хорошо? — рассмеялся блондин. — Я жил ради неё. Я ради неё терплю все эти взгляды, избиения, изнасилования. Я ради неё пытался создавать видимость хорошей жизни, защищал младших. Все лишь ради неё. Зачем мне жить? Ради чего мне дальше терпеть бесконечные унижения, оскорбления? Зачем, Поттер? — Малфой… Но почему ты никому не сказал? — А кому есть дело, Поттер? — зло спросил парень и оттолкнул Героя от себя. Хуже стало лишь ему, ведь лишившись опоры он упал на пол и сильно ударился головой. Поттер тут же подлетел к нему и приподнял, слегка поглаживая по щеке. — Мне. Мне есть дело. — Прекращай играть в героя. У тебя уже есть орден, больше не дадут, как бы не старался. — Мне и не нужно. Хочешь, я тебе его подарю? Только живи, Малфой. Я буду тебя защищать, мы устроим тебе личную жизнь, — голос парня дрогнул, или кажется? -ты будешь счастлив. — Убей меня, Поттер. Или уйди. — Я не уйду, Малфой. Я никогда больше не уйду, — произнёс парень и поцеловал блондина.
