Уикэнд

Под потолком роилась мошкара, залетевшая с улицы вместе с сумерками. То и дело какая-нибудь мелкая мошка с размаху билась о лампочку и пикировала вниз. Кто вообще распахивает окна майскими вечерами? Дино Каваллоне хотелось свежего воздуха, а когда Дино Каваллоне чего-то сильно хотелось, он не противился своим желаниям. И светло улыбался каждому, кто иронизировал над его тягой к сибаритству. - Я ухожу, – произнес Мукуро, недовольно наблюдая за очередным пикирующим Икаром. Произнес с достаточной долей драмы и пафоса, как в последний раз. И Дино старательно отыграл ответную реакцию лицом: «Как? Куда? Ты вернешься? Уверен, что не нужна помощь? Почему?» Минутой позже, когда… если Мукуро растает в собственной тени, от этого обеспокоенного взгляда не останется и следа. Дино вызовет к себе людей, бросит что-то вроде «последние сводки, коротко», «что с девочками?», «семья?» или даже «проследить». А Мукуро, конечно, выключит джипиэс или пустит наблюдателей по ложному следу, это своеобразная игра, они оба давно к ней привыкли. Дино вздохнет и займется насущными делами, между бровей заляжет складка, и взгляд станет сосредоточенным и острым, взглядом дона Каваллоне, от чьих решений зависит благополучие всего клана, а не простоватого Дино, чье мнение можно не принимать в расчет. До следующего раза. Пока Мукуро вновь не вторгнется в его жизнь в таких же закатных сумерках. Почему-то Мукуро сторонится с ним дневного света, как вампир. Наверное, сказывается тяга к эффектным появлениям. В темноте они впечатляют больше. - Когда тебя ждать? – с легкой нотой беспокойства поинтересовался Дино. Ровно так, чтобы Мукуро не заподозрил излишней привязанности и не угадал фальши – не может же Дино вообще не волноваться и не пытаться контролировать ситуацию. В этом они с Мукуро очень похожи, у него тоже пунктик на контроле. - Боишься, что я появлюсь не вовремя? – Мукуро неопределенно повел плечами и хитро прищурился. - Ты всегда вовремя, – парировал Дино самым радушным тоном, и Мукуро отмахнулся от него, как от назойливой мошки. - Прекрати, это невыносимо. - Но это правда, ты предпочел бы, чтобы я врал? - Ты все время этим занимаешься. Оставь слова другим. - А язык? – Дино любил сложные переговоры, всегда получал от них особенное удовольствие. - Что «язык»? - Язык тоже оставить другим? – он улыбался так, как нравилось Мукуро. И разглядывал его с плотоядным интересом, будто они не трахались все выходные. Дино казалось удивительным, что Мукуро ведется на такое, что Мукуро вообще ведется на него. Он повелся в первый раз и каждый раз с тех пор. Стоило взглянуть на него с желанием, как он ощутимо напрягался, словно Дино позволил себе облапать его на людях, затем сражался с собой и становился невыносимым, высокомерным и резким, бился, как пойманная в паутину мушка, и успокаивался, только когда у него так вставал, что просвечивало сквозь иллюзию. Дино видел это много раз и никак не мог насмотреться, для него это выглядело красным маревом над пахом, локальным пожаром, который нужно срочно залить. - Вырву, - пообещал Мукуро и взглянул мутно, с поволокой, и недовольно. Он явно рассматривал варианты, Дино счел своим долгом помочь. - Давай после? – предложил Дино и встал. От окна тянуло сквозняком, море было далеко, но в воздухе все равно слышалась соль – видимо, ветер прилетел оттуда. Мукуро медленно моргнул, и у Дино бешено забилась жилка на шее, а рот наполнился слюной. Пришлось сглотнуть. - Сядешь на меня? – спросил Мукуро в свойственной ему в такие моменты светской манере. В ответ Дино дернул завязку на свободных хлопковых штанах и вышагнул из них, выставляя тяжелый налитый член взгляду Мукуро. Белье во время таких уикэндов он считал излишним. Мукуро ответил участившимся дыханием и призывно расстегнутыми джинсами. Завозился, немыслимо изгибаясь, стягивая их к щиколоткам, и помянул чертей, среди которых Каваллоне занял почетное место. От вида Мукуро с расставленными коленями, лениво подрачивающего собственный член, хотелось стонать. Невероятный, как можно быть таким, невозможный, ему бы только давать, а потом трахать и снова давать, вставлять в себя, пока на члене не натрутся мозоли. Может, Дино сказал это вслух, судя по вспыхнувшему взгляду Мукуро, так и было. Дино перекинул ногу через его колени и немного неуклюже навалился сверху, Мукуро пришлось придержать его и посадить ровно. Молча. Мукуро сам еле дышал, не до комментариев, и возбуждение петлей рук обернулось вокруг Дино. Он тоже больше не мог, судорожно нашарил позади себя член, провел между ягодиц и вдавил в себя головку. Хорошо, что Мукуро вставлял ему с утра – мышцы поддались сразу, и Дино сел до упора, а Мукуро тихо зашипел, втягивая воздух сквозь зубы. Было так правильно: и этот горячий член внутри, и ногти Мукуро на влажной спине, и его громкое дыхание, Дино видел в нем самое откровенное удовольствие, так Мукуро дышал, когда ему было действительно хорошо. Он насаживался со всем старанием, вверх-вниз, медленно вверх и резко вниз, вдавливая Мукуро в кресло и заставляя запрокидывать голову и закрывать глаза. А потом Дино начал орать. Потому что Мукуро задвигался сам. Схватил его за бедра и трахал мучительно долго и сильно, со шлепками и подвывая ему в тон. Дино схватился за член, ноющий от напряжения, и кончил почти сразу – Мукуро даже не успел перехватить руку. А спустя несколько секунд и в него полилось, куда-то глубоко внутрь, а потом и по ногам, потому что Мукуро не остановился, продолжил вставлять – по сперме шло легко, и Дино скулил и цеплялся перепачканной рукой за рубашку Мукуро на плече, а потом наконец обмяк. За дверью послышалось деликатное покашливание и затем голос Ромарио: - Синьора Марчелла родила девочку, вы просили сразу же сообщить. - Спа сибо, Ро марио, – не своим голосом ответил Дино, прерывисто, хрипло и тяжело. Господи, еще и окно открыто. Наверняка весь особняк слышал эти безумные крики, и теперь каждый в курсе, как дон Каваллоне любит трахаться со своим любовником. Мукуро под ним замер, и Дино пришел в чувство. - Двенадцатый ребенок в клане… в этом году… семья растет, – пояснил он и приподнял себя, держась за плечо Мукуро, чтобы увидеть его лицо. Мукуро недоуменно молчал, влажные ресницы подрагивали, на висках тревожно пульсировали вздутые венки. - Это не мои, – поспешил добавить Дино и почувствовал странную дрожь под руками. Мукуро смеялся. Затем уткнулся в него носом и все ржал, как припадочный, трясся всем телом и никак не мог остановиться. - Я с ума с тобой сойду, – искренне и невнятно пожаловался Мукуро ему в грудь. И Дино тоже накрыло. И почему только с ним вечно происходят такие глупые ситуации. Неожиданный порыв ветра громко захлопнул створку, так что стекло задребезжало. Дино провалился в какую-то сумасшедшую пропасть нежности, сжал Мукуро в руках, почти придушив. - Сойдешь, – произнес Дино клятвой. Свет замигал – во вновь открывшееся окно влетел и закружился вокруг лампы огромный ночной мотылек. Снова тянуло морем, и расслабленный Мукуро явно передумал уходить. А большего Дино было не надо.