Я не тот, кто тебе нужен

Очень часто мы забываем про время. Оно так скоротечно и независимо. Мы можем прожить всю свою жизнь в поисках, но лишь за день до смерти встретить свою судьбу. Свою любовь. Судьба повернулась к Чарльзу Ксавьеру задницей. Задницей с кучей средних пальцев. Может, смотря фильмы про отцов-одиночек, вам кажется, что это всё весело и забавно? О, вы просто не были на их месте. А представьте, что мужчина ещё прикован к инвалидному креслу. Но профессор не был бы одним из сильнейших духом людей, если бы у него не было его близких и друзей. Хэнк, Рейвен, новые и старые ученики. Маленький Пьетро и крохотка Джин росли в самой мирной гармонии. Их второй отец даже не появился ни разу. Ни одного письма, ни посылки, конечно, Эрик не был в курсе своих детей. Но Чарльз. Ксавьер был брошен на произвол судьбы. Разум потихоньку начал забывать. Постепенно. Но прошло уже шестнадцать лет и теперь Профессор — не тот голубоглазый Чарли, который был готов отдаться полностью в руки Магнето. Теперь Ксавьер — взрослый мужчина, отец, учитель. И он рад, что судьба повернулась именно так.       — Рейв, на какой полке лежит лимон? — Ртуть перебрал все продукты в холодильнике в поисках нужного фрукта. Поправив пуговицы на пижамной рубашке в светло-синюю полоску, он взглянул на тётю слегка сонным взглядом.       — Зачем тебе лимон, Пьетро? Не уж то съесть? — Мистик усмехнулась, допивая сок из коробочки, — Лимоны Чарльз все сбагрил Хэнку, он что-то там пробует с вечным двигателем.       — У Джин снова болит горло. Я не хочу, чтобы она разболелась, а папу не хочу отвлекать от очередной работы, — Леншерр вздохнул, слегка надувая щёки, а затем за секунду сделал горячий шоколад. — Ладно, я пойду в комнату! И Рейвен иногда напрягали такие разговоры за пять секунд. Стараясь не пролить напиток, Пьетро прошмыгнул в комнату. Девушка с огненно-рыжими волосами (Чарльз подумывал, что родня Эрика вся рыжая), с веснушками на ключицах и с ровно вздымающейся грудью, спала на кровати, завернувшись в одеяло. Она слегка хмурила брови, но когда Пьетро появился в комнате, то резко проснулась.       — Что-то плохое снилось, Джи? — парень присел на край кровати, держа в ладонях кружку. Запах шоколада быстро распространился по комнате. Девушка поудобней села и вздохнула, проводя ладонями по лицу, стараясь забыть сон.       — Мне кажется. Нет. Я чувствую, что что-то произойдёт. Что-то должно случиться. Пит, мне страшно. Мне правда страшно, — она придвинулась к брату, кладя голову на его плечо. Он дал кружку с растопленным шоколадом ей в руки, а затем аккуратно погладил по голове.       — Ничего не произойдёт. Мы в школе — самом безопасном месте, которое только может быть. Папа ни за что не даст нас в обиду. Он любит нас. Дочь телепата сделала пару глотков напитка, а затем поставила кружку на тумбу, после легла, вновь накрываясь одеялом.       — Я тоже его люблю… Из-за этого переживаю за него. Если с ним что-то случится, — она вздохнула, посмотрев на брата, а затем отвела взгляд.       — Ничего не случится. Тебе нужно поспать. Слишком много придумываешь себе, — парень тепло улыбнулся и погладил сестру по ладони. Затем он собрался подняться с кровати, но девушка схватила его за руку.       — Пит, спой мне, пожалуйста… Пьетро не умел прекрасно петь, как поют звезды. Кроме сестры он не показывал этого никому и никогда.       — Хорошо. Только обещай, что уснёшь, договорились? — парень снял обувь и забрался на кровать, устраивая голову сестры поудобнее на своей груди. Он пел с такой теплотой, будто желал уберечь свою маленькую сестрёнку от всех пакостей жизни. Он пел, чтобы она успокоилась, про семью, про дом, про лето. А она сладко засыпала, потому что понимала, что брат её никогда не покинет. Они будут вместе всегда. А ещё с ними будет папа. И они всегда будут самой счастливой семьёй. Будут. До одного момента.

***

Он появился из грома. Он появился из огромных великих пирамид. Решил, что он Бог. Его имя было — Апокалипсис. И целью его было — очистить этот мир, превратить в свою эпоху. Свой мир. И он начал собирать армию, а точнее Четырёх Всадников. Мы бы даже не прицепились к этому мутанту с завышенной самооценкой, если бы одним из Всадником не стал бы Эрик. Магнето потерял свою вторую жизнь, которую он пытался строить шестнадцать лет. Он потерял жену и дочь. Но даже в эти ужасные моменты Леншерр вспоминал о Чарльзе. Никак не мог выкинуть из головы. Много думал о том, как же живет профессор. Женился ли он? Открыл школу? Вопросы, размышления, терзания были прерваны, когда за Магнето пришёл Апокалипсис. Это был единственный выход. Неправильный, но единственный.       — Сколько силы. Что это за мутант, сын мой? Какого имя его? — ладонь первого мутанта на свете вознеслась над плечом Магнето.       — Ч.Чарльз Ксавьер… Мой давний друг, — Леншерр поднял болезненный взгляд на подобие Бога и тяжело вздохнул. После профессора никто не рылся в мозгах Эрика, а оживление воспоминаний было ужасно. Ужасно больно.       — Мне нужна его сила. Ты приведёшь мне его, — ладонь, покрытая синей бронёй, легла на плечо мужчины.

***

Жарко. Летнее солнце дико пылает и ученики спасаются от жары в своих комнатах. А Чарльз любит такую погоду. Это не мокрая осень и не холодная зима. Развернув кресло, он выехал из кабинета в коридор. На лице его была легкая улыбка, ведь он почувствовал, что Рейвен, находящаяся в гостиной, что-то стыдливо пытается сказать Хэнку, а тот никак не может понять. Кресло едет вперёд, но вдруг Ксавьер слышит крик Джин:       — Папа-а-а! Помоги!.. — сердце телепата начинает сильно биться, как будто в тело ударила молния. На одно мгновение он чувствует, что сейчас умрёт. Нет, вы не правильно поняли. Умрёт душевно. Потому что сейчас он может прочитать мысли ещё одного человека, которого доныне не было в этом доме довольно долго. И эти мысли не добрые /Боже, Эрик, что ты задумал?../.

***

Тридцать пять шагов говорите? Да Леншерру плевать. Он не считает шаги, он вспоминает, как Зверь выставил его за дверь. Разве Магнето виноват в том, что ему просто не дали объясниться? Двери распахиваются и серые глаза Эрика натыкаются на бирюзовые глазки рыжей девушки. Та, испугавшись, смотрит внимательно на мужчину.       — Кто вы? — она медленно наклоняет голову и хочет «залезть» ему в голову. Ей удаётся увидеть всего один кусочек. Один маленький кусочек того, что именно этот мужчина лишил её отца ног. Но Эрик размахивается и девушка отлетает в стену, ударяясь головой.       — Прочь из моей головы! — рычит Эрик и поднимает взгляд. Глаза соприкасаются с воздухом. С личным воздухом, чувствами, эмоциями того, кому он был готов отдать всё. Он сейчас готов отдать!       — Чарльз? — словно не веря, спрашивает Леншерр и хочет сделать шаг вперёд, чтобы побежать, обнять, зацеловать до смерти, но он не может.       — На месте стой! — приказывает телепат и Магнето не может ослушаться. — Моё солнышко, ты не ушиблась?.. — кресло подъезжает к девушке, и Чарльз аккуратно помогает ей подняться, протягивая руки.       — Это он? Из-за него ты не можешь ходить?! — Джин буквально в ярости смотрит на Эрика, но сердце запрещает продолжить говорить. Ксавьер разворачивает кресло и смотрит на Эрика. Сил нет. Он зол. Он готов убить его. Или убить себя.       — Что, кхм, — говорить настолько сложно, но Чарльз не плачет — слёз больше нет. — Зачем ты пришёл? — его каштановые волосы отрасли, его лицо стало взрослее. Маленький Чарли вырос и больше не сделает ошибок. Эрик делает шаг, но останавливается, потому что он здесь не для того, чтобы просить прощение. Возможно.       — Мы пришли за тобой, Чарльз.       — Джин, иди к Хэнку. Быстро! — Чарльз смотрит на дочь, и та кивнув, убегает вверх по лестнице. — Как-то поздно ты пришёл, — телепат чмокает губами и рвано вздыхает, поворачивая голову обратно.       — Я приходил, — нет, Эрик не может не поговорить. Он не сможет дальше жить, если не поговорит с этим человеком. Сейчас. С Чарльзом.       — Когда? — горькая усмешка. Профессор медленно сходит с ума. Он не верит, что его Эрик вернулся, пришёл. Но он все ещё чувствует.       — Давно. Хэнк не пустил меня даже на порог, ссылаясь на то, что ты болен. Чарльз, ответь, ты просто не хотел меня видеть? — Леншерр сомкнул челюсти.       — Я.я видел. Видел тебя из Церебро. Ты был с ней. Ты ласкал её, как меня тогда! Ты помнишь, Эрик? Ты же помнишь! — закричал телепат, хватаясь за подлокотники кресла и царапая их ногтями.       — Я хотел тебе всё объяснить тогда. Тогда, когда я вернулся к тебе. Но ты был слишком «болен»! Что? Что ты можешь сказать мне, Чарльз?! Что ты пережил такого, что без меня просто не справился бы?! — Эрик бы ещё долго продолжал сорить пустыми словами, но Чарльз его остановил. Нет, не силой.       — Я родил дочь. Твою дочь. Сам, — по щекам потекли бирюзовые слёзы, профессор был разбит, как фарфоровая чашка из сервиза. Он опустил взгляд, плечи дрогнули.       — Что? Как такое возможно? — прошептал Эрик и сделал шаг вперёд, почти подходя к креслу. — О чём ты таком говоришь?       — Новая мутация… — Чарльз всхлипнул, — я пытался найти тебя через Церебро. Но ты был с ней. Я не мог рушить твою жизнь собой и ребёнком! — Ксавьер закусил нижнюю губу и развернул кресло, закрывая ладонями лицо.       — Чарльз, — тёплые родные ладони легли на плечи профессора и тот вздрогнул, — я же не знал, — он медленно развернул кресло и присел на колени перед Ксавьером, — прошу тебя, покажи мне, — ладонь аккуратно приподняла подбородок мужчины и вытерла слёзы. Чарльз поджал губы и приложил два пальца к виску. Именно в тот момент Эрик осознал, какой он идиот. Он пронёс сквозь свою душу и тело все страдания его милого Чарли, всю боль. Он увидел большое пузико и увидел глазки его дочери, первые шаги, услышал смех. По щеке Магнето стекла одна единственная слеза. Она означала раскаяние. Эрик приподнялся и приблизился к Ксавьеру, смотря в его глаза.       — Чарли, я не знаю, можешь ли ты… Но прости меня. Прости меня. Я очень люблю тебя и не хочу больше быть от тебя далеко, — он тяжко вздохнул и уткнулся лбом в колени телепата. Сознание ощущало, что сейчас профессор просто выгонит его, он не захочет его больше видеть. Но тонкие пальцы Ксавьера нежно погладили макушку повелителя металла. Чарльз облегченно вздохнул.       — Спасибо, что вернулся, Эрик.

***

      — Ч-Т-О?! — Рейвен не поверила своим глазам, увидев на заднем дворе особняка Чарльза и Эрика, которые о чём-то беседовали и довольно мило, но дальше её челюсть абсолютно отвисла — к мужчинам направлялись Пьетро и Джин.       — Что там? — Хэнк подошёл сзади девушки и обнял со спины, кладя ладони на талию и целуя в шею.       — Эрик вернулся, Хэнк. Я должна видеть его реакцию! Ты когда-нибудь видел, чтобы камень плакал?! — она улыбнулась, поворачиваясь к Зверю лицом.       — Я думаю, что это их личное. Пойдём в спальню? — МакКой многозначительно повёл бровью и потянул мистик за руку. Джин очень сурово смотрела на нового знакомого, но он разрушил тишину.       — Я хочу попросить у тебя прощения, Джин, — Магнето тепло улыбнулся.       — Дорогая, — профессор взял ладонь дочери, — это Эрик, он твой отец. И Пьетро тоже, — телепат чувствовал, что сейчас снова заплачет.       — Папа? Вот ты какой оказывается, — перед Леншерром появился Ртуть и хмыкнул.       — О-го… — юная мисс Леншерр выдохнула, — Здравствуй.       — Ну идите сюда! — Эрик притянул ребят и крепко обнял, поцеловав дочь в лоб, а сыну почесав макушку. Джин с Пьетро одновременно выдохнули, тоже обняв отца. Но тут за спиной послышались громкие всхлипы. Вы бы сдержались при такой картине? Вот и профессор нет.       — Чарли, — Эрик притянул любимого за руку, слегка нагибаясь и обнимая его. Маленькие Леншеррики тоже облупили его по бокам.       — Мой Чарли, мои дети. Боже, как я вас сильно люблю. Любовь может длиться вечно, но никогда не стоит забывать о том, что Апокалипсис может настать в любой момент.