Паралич выбора

Глава 3: Из ада Когда соприкасаются миры часть II

Представьте себе. Вы — древнее существо, обладающее огромной силой, и эта сила может только разрушать. Созидание ей недоступно. А ещё вы не способны испытывать голод, жажду, вам не нужен воздух для нормального функционирования организма. У вас просто нет внутренних органов для этого. Вы не нуждаетесь во сне. Но при этом вы — пленник. Вы знаете, что ваша жизнь не принадлежит вам, и что где-то там есть некто, кто именует себя вашим тюремщиком. А вся ваша жизнь — это череда бесконечных битв и смертей, как ваших врагов, так и вас. И из-за этого вы не способны окончательно умереть, и покой вам даже не приснится. А ещё вы очень злое существо, и вы это знаете. Вы хотите, чтобы из-за вас кто-нибудь страдал. Но как уже говорилось ранее, вы пленник и сидите в тюрьме, из которой почти невозможно сбежать … почти. И единственное, что у вас есть, так это время, которое дается между битвой и смертью. И что если у вас появится шанс оказаться на свободе? Но при этом это продлится совсем недолго. И вот, оказавшись на свободе, что вы будете делать в первую очередь? Как вы распорядитесь этой свободой? Будете ли вы пытаться загладить свои грехи? А может, вы будете искать какую-нибудь девушку (если вы парень), чтобы заняться с ней сексом? Или может, вы просто попытаетесь насладиться тем недолгим временем, что у вас есть? Будете ли вы нести смерть или просто смотреть на облака? Что, не знаете, что сказать? Неужели настолько сложен вопрос? Если это так, то не расстраивайтесь, это происходит с каждым. Вы можете обратиться к любому человеку, и он поведает. Что подобное происходило и с ним. Например, какой-нибудь писатель, скажет, что когда он придумывал в голове новую главу к своему произведению. То там она у него была цельной. А когда он добрался до компьютера и начал творить, то всё, что он придумал, куда-то пропало, и таких историй огромное количество. И именно в подобном ключе думали существа, стоящие в густом лесу, покрытым снегом. Над которым красочно сияли звезды, а за их спинами красовалась уродливая рана в виде разлома, ведущий в жуткий мир. Эта триада смотрела на звезды и запоминала вид, который предстал пред ними, чтобы когда они вернутся обратно, было о чем вспоминать, борясь за свою жизнь. — ХАХАХАХАХ! — подала голос Джэлех, смеясь и выпуская свою духовную энергию в пространство. В тот момент, когда пария перестала себя сдерживать, часть её духовной силы высвободилась наружу. Высвободившись, она сразу же начала разрушать всё вокруг. Снег мгновенно растаял, на несколько сотен метров обнажая землю, которая стала обожженной и сухой, как после многолетней засухи. Деревья от контакта с силой парии потрескались и высушились, а кора с них слезла. Птицы, которые сидели на ветках в этот момент, попадали замертво, а животные в ужасе бежали как можно дальше. Но не всем удалось это сделать. И так бы и продолжалось уничтожение леса, если бы рука Вагни не остановила Джэлех. — Успокойся. — Тебе-то что? — Мне ничего. Вот только чем больше ты испускаешь силу, тем быстрее тебя затянет обратно, — спокойным и скучающим голосом поведал он ей, — смотри, твои цепи уже натягиваются. Обернувшись, она увидела, как полупрозрачные цепи, которые сковывали все её тело и вправду были натянуты. Хоть пока они еще не тянули её обратно. Успокоившись, Джэлех перестала испускать свою губительную силу. — Интересно, в каком мы мире оказались? В одном из тех, где живет множество разумных рас или нет? Вы как думаете? — … — Мне плевать, в каком мы мире оказались, Вагни. Но первое, что сделаю, когда мы доберемся до населенного пункта. Так это трахну какого-нибудь мужика. И не важно, сколько ему будет лет. — Шлюха. — Знаю. И у тебя какие-то проблемы с этим? — Вообще-то, мне плевать, лишь бы это не вредило делу. Кстати, насчет дела? — обернувшись на лидера и вопросительно посмотрев на него, закончил Вагни этот спор. А тот все это время смотрел на небо. Он пристально всматривался в него, и казалось, он видит что-то только видимое ему одному. Устав ждать, Вагни подошел к Альпильчёр и посмотрел на небо. Но увидел то же, что и несколько минут назад. Повернув голову, он посмотрел уже на его лицо. Но всё, что он увидел, так это тьма, которая, казалось, клубится под той тряпкой, которая была накинута на голову и плечи, по какому-то недоразумению называющимся капюшоном. И глаза, а точнее два светящихся красных шара в глазницах. — Мы не мож … — Земля. — Что? — оторвавшись от трупа птицы, с которым она до этого играла, спросила Джэлех. — Это мир, в котором я жил до своей смерти. — А … — Пошли, у нас мало времени, — повернувшись, бросил Альпильчёр. Посмотрев на Вагни, а он на неё, она пожала плечами и исчезла в мерцании, а вслед за ней и Вагни. И в тот момент, когда Альпильчёр остался один на изуродованной силой Джэлех полянке. Из чащи вылез огромный медведь, не сбежавший, как все остальные звери куда подальше. А наоборот, привлеченный сюда после того, как его разбудила Джэлех. Оглядевшись, медведь понюхал и зарычал, вставая на задние лапы, на то место, где стоял Альпильчёр который в этот момент с любопытством наблюдал за тем, что сделает животное. Простояв так несколько секунд, медведь взрывается, изнутри орошая своей кровью землю и деревья, а также разбрасывая внутренности во все стороны. — Ненавижу животных, — подходя к голове медведя, прошептал Альпильчёр, — ваше существование абсолютно бессмысленно. Все что вы делаете, так это жрете себе подобных и совокупляетесь в определенные месяцы. И этим наполнена вся ваша короткая жизнь. То же самое можно сказать и про людей, но те хотя бы смогли подчинить свои инстинкты себе. А вы все такие же ничтожные. Замолчав, Альпильчёр снова устремил взгляд на небо. Он жадно всматривался на звезды, который светили своим холодным и непредвзятым светом. Ему казалось, что они наблюдают за ним и ждут. Что же он сделает дальше. Их взгляд не был осуждающим, как у какого-нибудь праведника. Он не был злым или добрым, владельцу этого взгляда было все равно, что сделает эта душа. Звезды просто смотрели и запоминали. Не потому что они были обязаны это делать. Нет, они это делали просто чтобы помнить. Ведь всё, что может делать звезда, так это сиять и смотреть. Большего ей не дано. — Ну, здравствуй, мир, я вернулся. США Штат Аляска Город Ситка (старая столица штата) Население около 15 000 тысяч человек — Танцуй, красавица, танцуй! — кричала и смеялась Джэлех, дергая за ниточки тело двенадцати летней девочки. Играясь с ней, как с марионеткой. — Господи, помоги мне, — плача шептала девочка, опустив голову и терпя боль от ожогов, которые оставляли нити, из-за того что были пропитаны духовной силой Джэлех. Они пришли в этот город всего час назад. И первое, что они сделали, так это пошли туда, где было больше всего людей. А таким местом был двухэтажный дом, в котором собрались люди, отмечающие день рождения отца этой девочки. Вероника была в своей комнате, когда парии вошли в дом. Она не любила праздники, а еще не любила, когда в одном месте собиралось много людей. В школе она была одиночкой, у которой не было друзей. Дети считали её странной и поэтому избегали её. А она была этому только рада. Родители, видя, какой растет их младшая дочь, поначалу водили её к психиатру. Надеясь, что он поможет ей в её комплексах. Не помог. Поняв, что все их труды бесполезны, они решили оставить Веронику в покое и полностью уделить внимание её старшей сестре, которая в отличие от неё была общительным ребенком и имела много друзей. В общем, была обычным ребенком. Когда как Вероника все больше замыкалась в себе, проводя все свободное время за книгами. Она редко гуляла, а если и выходила подышать свежим воздухом, то прогуливалась там, где можно было побыть в одиночестве. Удивительно, но в отличие от устоявшегося мнения на её счет, она не страдала от этого. Наоборот, ей было хорошо. Хотя мама искренне была уверенна в том, что её дочка чуть ли не плачет в подушку по ночам. Вот так она и проводила время за книгой, сидя в своей комнате. Пока внизу играла музыка, общались люди, отмечая день рождения её отца. Момент, когда все это началось, девочка не заметила. Она ни обратила внимание на то, что внезапно перестала играть музыка. Ей было не важно, что голоса также внезапно смолкли. Она не заметила, как что-то внизу разбилось, а после кто-то ударил в стену. Ей было просто все равно. «Должно быть, кто-то напился и начал буянить», — такое она нашла для себя оправдание. Наивное дитя. Но все изменилось, когда в её комнате замигала лампочка. Именно она привлекла её внимание к тому, что что-то не так. Помигав несколько секунд, лампочка снова пришла в норму и продолжила освещать комнату девочки спокойным и монотонным светом. Но все же своё дело она сделала. Оторвавшись от книги, Вероника посмотрела на стену, пытаясь понять, что же не так. В этот момент её что-то очень смущало, но она не могла понять, что именно. Так она просидела минуты две. Пока её не озарила догадка. В доме было слишком тихо. Посмотрев на настенные часы, она увидела, что было слишком рано для конца праздника. Она знала, что когда её семья устраивает вечеринки, то гости не расходятся до часа ночи, а сейчас было только девять вечера. Встав, она направилась к двери. Подойдя к ней и взявшись за ручку, она замерла и, в нерешительности встав, прислушивалась к тому, что происходит по ту сторону. В этот момент Вероника пыталась понять, что там происходит. Но она ничего не слышала. «Разворачивайся и залезай под кровать. Сиди там тише воды и ниже травы», — говорила ей её интуиция. — «Ты не знаешь, что там происходит, поэтому не смей рисковать», — набирал силу этот голос. И она уже начала разворачиваться, но в этот момент Вероника вспомнила, что там её семья. Да, она растет не таким ребенком, каким бы хотели видеть её родители. Да, она практически не общается со своей сестрой, и у них нет ничего общего. Но они же её семья, и чтобы она там не думала, но она их любит, по-своему, но любит. Помявшись около двери несколько минут и сглотнув слюну, Вероника все же открыла дверь, приготовившись увидеть коридор, утопающий в темноте, где будет видно только то, что освещает свет из её комнаты. Но как оказалось, она ошибалась. Потому что коридор был хорошо освещен. Выйдя из комнаты и оглядевшись, она тихо направилась к лестнице ведущей вниз. Она не звала по дороге ни родителей, ни свою сестру. Ведь мало что там её ждет. Но внезапно она услышала хрип, который приближался к ней. Остановившись, она вслушалась, пытаясь понять, что это может быть. Девочка уже приготовилась тихо побежать в свою комнату и вызвать оттуда полицию. После чего одеться в теплые вещи и вылезти через окно на улицу и переждать там, пока все не закончится. И она уже повернулась и сделала первый шаг. Но в этот момент в ней взыграло любопытство, и ей очень захотелось узнать, что там — внизу. Почему же она не прислушалась к своей интуиции, которая в тот момент просто орала о том, что ей надо бежать из дому? Почему ей так захотелось узнать, что же издает тот хрип? Ведь она видела фильмы ужасов и знает, что в такие моменты и погибают герои. Так почему же вместо того, чтобы спасаться, она медленно пошла к лестнице? Что за сила вела её туда? ПОЧЕМУ?! В будущем она часто задавала себе эти вопросы, но так и не смогла найти ответы. Кроме одного «потому что». Так она стала себя оправдывать, когда выросла и стала тем, кто она есть. Но это в будущем, а сейчас Вероника уже дошла до лестницы и так же медленно начала спускаться по ней. Вот Вероника прошла две ступеньки, ощущая металлический привкус во рту. Пройдя половину пути, она почувствовала, что вот в этот момент уже не повернуть назад. Сглотнув, она продолжила спускаться, чувствуя на себе чей-то взгляд. Она кожей ощущала его. Обернувшись, Вероника, конечно же, никого не увидела. «Спокойно, девочка, спокойно. Они просто решили подшутить надо мной и всё», — убеждала сама себя Вероника, пытаясь найти хоть какое-то оправдание этой неестественной тишине, которая повисла в этом ставшим ей чужим домом. — «Ну, или все просто вышли на улицу, и отмечают день рождения папы там». — Да, они просто вышли наружу и весел … Найдя для себя оправдание, произнесла его вслух Вероника, но запнулась, когда спустилась и, войдя в зал, увидела свою сестру. А точнее голову своей сестры, которая была прибита какой-то палкой к стене. Она заворожено смотрела на то, что осталось от Келли. Удивительно, но ей не было страшно, она не задавалась вопросом «как такое могло произойти?». К ней в этот момент не приходили мысли о родителях, и тем более она не думала о том, что её жизнь в опасности. Она вообще ни о чём не думала. Единственное, что делало её сознание, так это пыталось принять то, что прямо сейчас видят её глаза. Но как обычно, самое плохое было впереди. Пока Вероника смотрела на свою сестру, к ней кто-то подполз и схватил за ногу. И именно это и привело её сознание в норму, заставив работать с утроенной силой. Как только рука схватила её за ногу, она осознала тот факт, что её сестра мертва и, скорее всего, родители тоже, а также все, кто здесь находились. И смерть их была страшной. Быстро опустив взгляд, она увидела, что её держала мисс Фуилтц, её учительница химии. Переведя взгляд с руки на тело, Вероника увидела, что половина туловища просто отсутствовала, а на том месте, где должны быть ноги, волочились кишки. — Помогхи мне, — прошипела мисс Фуилтц, усиливая хватку и смотря на Веронику с какой-то безумной надеждой, и глядя в её глаза, Вероники казалось, что эта сорокалетняя женщина даже не знает, что у неё отсутствует нижняя половина тела. И в этот момент, когда мисс Фуилтц попросила её о помощи, Вероника узнала себя с новой стороны. Вместо того чтобы закричать или заплакать. Оказать помощь или просто вырвать ногу из её руки. Она нагнулась и закрыла руками её рот и нос, тем самым начав душить. Вероника уже забыла про голову её сестры, пришпиленную к стене, как одна из трофейных голов животных, которые развешивал отец после охоты. Она не вспоминала в этот момент о том, что где-то здесь её родители. Вместо этого она чувствовала себя необычайно спокойной, ей казалось, что все эмоции ушли куда-то вглубь. Оставив после себя только холодную, рациональную логику. Которая говорила, что если не убить эту женщину, то она привлечет к ней, Веронике, внимание, тем самым, возможно, убив. А раз так, то мисс Фуилтц угроза, которую надо уничтожить. — Я выживу, — прошептала Вероника. А женщина посмотрела в её глаза. — Я выживу. Мисс Фуилтц, смотря в глаза этой девочки, увидела в нем лишь холод. — Я выживу. Женщина, чувствуя, как ей не достаёт воздуха, пыталась вырваться, но у неё ничего не получалось. — Я выживу. Мисс Фуилтц в попытке вырваться оцарапала Вероники лицо, но та этого даже не заметила. И вот, когда мисс Фуилтц почти умерла, она перевела взгляд за спину Вероники и увидела их. Она сразу поняла, что это именно они виноваты в том, что здесь произошло, она смотрела на этих существ, именно существ, потому что все в них говорило, что это не люди. — Какая прелесть! — проговорила прекрасная женщина. Услышав её голос, мисс Фуилтц перевела взгляд и посмотрела в её прекрасные изумрудного цвета глаза. Увидела же она в них детскую радость, которая может быть у ребенка получившего новую игрушку. — Вагни, эта милота моя! — Как скажешь, Джэлех. Женщина смотрела на … Джэлех, а та смотрела на Веронику. И так бы и продолжалась эта игра в гляделки, если бы девочка не подняла взгляд и не посмотрела туда, куда смотрит её уже бывшая учительница. Повернувшись, она увидела все тоже пустое пространство, повернув снова взгляд, она лицезрела лишь пустой взгляд мисс Фуилтц, которая была уже мертвой, а в её взгляде читалось только одно. «За что?» Переведя дыхание, Вероника убрала руку и попыталась встать, но тут в её руки и ноги вцепилось что-то невидимое и подняло в воздух. И из-за этого девочка закричала, чувствуя что там, где нити (а это были они) держали её руки и ноги, появлялись ожоги, причиняя девочке боль. Превратившись в марионетку. Вот так Джэлех и развлекалась с Вероникой. Та дергала за ниточки, заставляя танцевать её, а Вероника плакала, терпя боль. — Я хочу, чтобы она увидела меня голой. — Она тебя не видит Джэлех. — Тогда заполню её своей духовной энергией. — И она умрет через минуту после этого, — сказал Вагни, одновременно с этим сажая на кол какого-то мужчину, одетого в смокинг. — Ты ничего не будешь с ней делать, Джэлех, — произнес Альпильчёр, входя в зал. — Это почему? — Потому что. Подойдя к Веронике, он призвал свою глефу и рассек нити, державшие её. После того как нити были разрезаны, девочка упала на пол, где и лежала, не двигаясь, пытаясь перевести дыхание. Посмотрев на человека, который распластался у его ног. Альпильчёр нагнулся и взял её за шею, поднимая на свой уровень и приближая своё лицо к её, полному слез и непонимания. — Что ты собираешься делать? — … — Ответь нам, Альпильчёр, — произнес Вагни, оторвавшись от своего развлечения и с интересом наблюдая за всем. — Собираюсь изнасиловать её душу. — Оoo, мне это нравится, — пропела возбужденно Джэлех, облизывая губы. А Альпильчёр в этот момент начал аккуратно входить в контакт с душой этой девочки. Войдя в резонанс с духовным сиянием души Вероники, он медленно и аккуратно начал вводить в неё свою духовную силу. А точнее лишь маленькую капельку силы. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы Вероника забилась в конвульсиях. Продолжалось это недолго. Когда конвульсии прошли, кожа Вероники почернела, а из глаз и рта начал выходить оранжевый свет. И в тот момент, когда она изменилась внешне, её душа покинула тело.

***

Осознала Вероника себя только через некоторое время, после того как боль прошла. Открыв глаза, она увидел только белый туман, через который ничего не было видно. Она чувствовала, что уже не дома. Странно, но ей не было страшно, она не испытывала злость, и ей не хотелось плакать. Она вообще ничего не чувствовала. Сначала она подумала, что снова вошла в то состояние, которое было у нее, когда убивала, а точнее добивала, мисс Фуилтц. Но прислушавшись к себе, поняла, что это не так. Если в прошлый раз эмоции лишь ушли на некоторое время, то здесь они как будто перегорели. А после них осталась лишь зола, из которой должно родиться что-то новое. Решив, что с этим она ничего не может поделать, она снова осмотрела то место, куда попала. Но как и в прошлый раз, она ничего не смогла увидеть сквозь туман. Пожав плечами, она перестала сопротивляться, отдаваясь потоку, несшему её в известном только ему направлении. Сколько длилось это путешествие, она не могла сказать. Но как известно, любое путь рано или поздно заканчивается. Так и это пришло к своему логическому концу, а точнее перешло в новую фазу. Потому что как только туман рассеялся, она поняла, что находится в каком-то пространстве, где нет ничего кроме тьмы. Поняв, где она находится, её не охватил ужас, нет, наоборот, её завораживало это место. По какой-то причине она точно знала, что сейчас находится не у себя дома, даже не в своем мире. Здесь не ощущалось пространство в том понимании, которое вкладывают в это люди. Здесь не действовали законы физики, как в её мире, нет, … реальности. Время уже не обладало той силой, а пространство существовало по другим законам. И самое невероятное то, что Вероника все это знала. Как и откуда пришли эти знания, для неё было загадкой, но они были, и она была точно уверена, что так все и есть. Такое чувство, что это было вложено в саму её душу еще в момент зарождения. Так она и придавалась размышлениям, пока не поняла, что снова пришла в движение. Представьте себя маленькой частичкой, парящей в открытом космосе, частичкой, понимающей насколько она мала по меркам галактики. А теперь представьте, что вы еще более маленькая частичка, нет, атом, и находитесь в месте куда большем, чем галактика. А теперь представьте, что это место, где вы находитесь, наполнено только тьмой. Тут нет ничего, и вы ничего не видите. Но при этом вы точно знаете, что это место чуть ли не безгранично. Тут нет ни пола, ни потолка, ни стен. Если вам это все же удастся, то вы сможете понять, что чувствовала девочка, которой не было и тринадцати лет. Сколько она падала, а может, летела, а может, само пространство двигалось, она не знала. Но в какой-то момент она увидела маленькую точку синего цвета. Эта точка была настолько мала, что ее, скорее всего, и не заметили бы. Если бы это было где-нибудь в другом месте. Но не тут. Увидев её, Вероника повернулась, а может, и не поворачивалась, тут она не могла сказать и впилась взглядом в неё. В конце концов, это все, что ей оставалось делать. Сколько она так всматривалась в неё, она никогда не узнает, но постепенно эта маленькая точка росла. Вот она стала размером с яблоко, потом с арбуз, через некоторое время размером с грузовик. А под конец эта маленькая точка заполнила все пространство вокруг Вероники. И в тот момент, когда уже не было ничего кроме синего цвета. Вероника увидела его. Она увидела гигантское двуглавое существо, на спине которого располагались сотни, если не тысячи голов. Все эти головы постоянно производили звуки, казалось, что каждая голова живет своей собственной жизнью. Эта картина так её поразила, что Вероника даже не заметила, как перестала двигаться, а головы не замолчали. И в тот момент, когда смолкли головы. Произошло то, чего стоит опасаться любой душе. Вероника привлекла к себе ЕГО внимание, и ОН устремил свой взгляд на неё. — Хозяин, — прошептала душа, когда две гигантские головы обернулись и посмотрели на неё. После чего она вернулась в свое тело.

***

Осознала Вероника себя лежа на полу. Ей казалось, что у неё не осталось сил, а голова весит как минимум тонну. Пролежав так некоторое время, она попыталась открыть глаза, но у неё не вышло, не было сил для этого. Понимая, что сейчас она ничего не может поделать с этим, она решила просто уснуть, и у неё это почти получилось, пока до её ушей не дошел едва различимый шепот. И именно этот шепот напомнил ей, что с ней произошло ранее. По какой-то причине, она точно знала, что этот шепот принадлежит им, тем существам, которые пришли в её дом. Собрав последние силы, она смогла приоткрыть глаза. Открыв их, все, что она увидела, так это пелена, которая покрывала её глаза. Пред ней все расплывалось, и она не могла различить ни одного силуэта. А шепот все нарастал. — Дум … чт … у него … получ. Закрыв снова глаза, она отчаянно боролась со сном. «Давай, не смей засыпать, ты должна увидеть их!» Открыв снова глаза, она увидела смутные силуэты. Закрыв снова глаза, Вероника сосчитала до пяти и снова открыла глаза. Открыв их, она, наконец, смогла нормально посмотреть. И первое, что она увидела, так это трех существ, которые стояли рядом с ней и что-то обсуждали. Сначала она увидела огромного мужчину с серой кожей и лицом, на котором так сильно была натянута кожа, что она очерчивала его череп. Второй была женщина необычайной красоты. Посмотрев на нее, она сразу догадалась, что это именно она играла с ней как с марионеткой. А третьим было голое, высокое и тощее существо с потрескавшейся серой кожей. Чьё лицо скрывала тряпка, накинутая на голову и плечи. Почувствовав на себе её взгляд, они обернулись и посмотрели на неё. Эта троица ничего не говорила, они никак не комментировали все, что они делали, просто смотрели на неё. Они смотрели в её глаза, а она по очереди в их. Вот она запоминает глаза первого, в которых горит слабый красный огонь, после она переводит взгляд на вторую и запоминает её прекрасные изумрудного цвета глаза. А под конец, она переводит взгляд на него и всматривается в его глаза. Его глаза так же светились красным цветом, как и у первого, но только этот свет был куда больше и ярче, и из него время от времени выбивали маленькие молнии. Она смотрела на его лицо и пыталась увидеть его, но тьма, которая собралась под капюшоном, не давала ей это сделать. Что-то решив для себя, третий подошел к Веронике, которая уже почти потеряла сознание, и нагнулся, приближая своё лицо к её. Продолжив с ней играть в гляделки, но в какой-то момент, он снял свой капюшон и она, наконец, увидела его лицо. Она жадно изучало его, чувствуя, как все вокруг плывет. Вот её веки закрываются против её воли, а он все стоит и смотрит. Пока в какой-то момент она не уснула.

***

— Господи, это какой-то кошмар, — протирая свою лысину, проговорил шериф Уоткинс, наблюдая за тем, как машины скорой помощи выносят мешки с трупами. Кто бы мог подумать, что этот ни чем не примечательный день закончится бойней в доме его друга Роберта Пеголоу. А ведь еще пару часов назад, он, Питер, звонил к нему домой и предупреждал, что опоздает. «И чем все закончилось?» — размышлял Питер, входя в дом и смотря, как судмедэксперты аккуратно собирают и складывают части тела Роберта в мешок для трупов. — «А ведь если бы я не засел за бумагами, то кто знает, что со мной было бы?» — размышлял Питер, но в этот момент на улице прозвучала сирена, от чего он поморщился. Он всегда не любил их и старался как можно меньше использовать, считая, что они как бы заявляют, что он идет решать проблемы. Выйдя на улицу, он вдохнул в легкие чистый воздух, переводя дыхание. И направляясь к своей машине, где его ждала она — единственная выжавшая Вероника Пеголоу. Маленькая девочка, которая в одночасье потеряла всю свою семью. Он шел к ней и пытался придумать слова, которые успокоят это дитя и не мог придумать. Потому что он уже знал, что ей скажет. Сначала он её приобнимет и скажет, что теперь с ней все будет хорошо. После того как она выплакается ему в жилетку. Он отвезет её в больницу, где ей вколют успокаивающее, и там начнет расспрашивать о том, что произошло, сетуя на то, что вот если бы он успел со своими людьми, то все было бы хорошо. И это будет ложь, потому что в тот момент, когда тех людей убивали в её доме, он сидел в своей машине вместе со своим помощником и ждал, когда все закончится. А еще ждали, когда закончится, еще шесть полицейских, сидевших в своих машинах и дрожащих от страха. Да, он был рядом, когда все это происходило, и ничего не сделал. Он не мог сказать, почему так, но просто когда он подъехал к дому Пеголоу. Он почувствовал, что если войдет в него, то уже не выйдет, потому что-то, что там было, точно бы убило его. И точно так же думали и все, кто ехал вместе с ним по вызову в этот злополучный дом. А теперь он должен рассказать сказку девочки, чтобы её успокоить, пока его помощник направляется в дом миссис Амджесс, чтобы вколоть ей Миорелаксант, который остановит её сердце. Тем самым избавившись от свидетеля, который и вызвал их сюда. Но этого Вероника не узнает. Потому что все будут молчать, ведь это не какой-нибудь Чикаго, это Ситка. И это в фильмах в такие маленькие городки приезжают агенты ФБР и расследуют подобные дела. Вот только в реальности все обстоит иначе. Потому что на деле правительству глубоко плевать на то, что происходит в подобных городках. Пока платят налоги жители, они могут заниматься чем только хотят, лишь бы не слишком шумели. И вот, когда он уже подошел к машине и заглянул в окно, посмотрев на Веронику, то он понял, что ошибался. Вероника не выживала, она умерла вместе со всей своей семьей, а тот, кто сидел в машине, был совершенно другим человеком. И если бы шериф Питер Уоткинс знал бы, во что вырастит этот ребенок, то он, не мешкая, взял бы свой пистолет и пустил бы ему пулю в голову, не задумываясь о последствиях. Но шериф не знал, тем самым давая жизнь еще одному монстру.