Шесть белых, маленьких и круглых.

- Итак, леди и джентльмены, поприветствуем - его высочайшее высочество Блинг-Блинг Квон Джиен прибыл домой собственной персоной! Слава его высочеству, нет-нет, аплодисментов не нужно, не стоит, благодарю, - раздался торжествующий речитатив айдола, когда он, с пятого раза введя код домофона, вошел в квартиру и хлопком в ладоши включил свет. - Гахо, мы с тобой должны за это выпить, ха-ха! Чуть не снеся вешалку, полную каких-то чересчур длинных костюмов, парень скинул конверсы, подкинув их куда-то к шкафу и, довольный собой, повесил пальто на ручку двери, которую обмотал шарфом. С его губ не исчезала счастливая улыбка, а голова была просто восхитительно легкая, словно это не он напился смеси яблочного шнапса, джина - такого сладкого, словно мед - и яблочного сока. - Угадай, радость моя, кто бухой? Никто-о не бухой, я просто потрясающе трезв, как никто другой! - он почмокал губами, зовя собаку, но, почему-то, ответом ему была почти совершенная тишина, нарушаемая лишь жужжанием холодильника. - Гахо? Гахо-о! Гахочка-а! Гахохухечка-а! Почему ты мне не отвечаешь? - тут же по-детски надув губы, Джиен уселся на пол, скрестив руки и ноги и уставился на дверь кухни. - Да я бы тоже на такую мерзость бы не откликался, - раздался глубокий, с сонной хрипотцой бас за спиной репера. - Что ты тут, блять, скажи мне, делаешь? Парень, мгновенно растянув губы в улыбке, прямо в позе лотоса развернулся на голос и рассмеялся. - Ой, Сынхен-а, что ты делаешь у меня дома? Это такой сюрприз, да? - в каждом из глаз Джиена отражался черно-белый парень в темных пижамных штанах, сонно трущий глаза. - Я та-ак люблю сюрпризы!.. - Джиен, ты надрался? - хмуро спросил Сынхен, убрав руки от мгновенно покрасневших глаз и, проведя ладонью по торчащим в разные стороны волосам, вздохнул. - Нет, не так. Джиен, ты снова надрался так, что продиктовал водителю мой адрес и теперь будешь снова петь песни до утра и мешать спать всем вокруг, включая несчастного меня? - Нет, я не надрался, хе-ен, - тут же снова надулся парень, вставая с пола и скрещивая их на груди. - Слушай, ты никогда не пытался... - Кофе, чтобы протрезветь? - перебил его рьяную - или, может, вернее будет сказать, пьяную? - исповедь Сынхен и не торопясь пошел на кухню, потягиваясь на ходу. Джиен кивнул и, зачарованно глядя на мятую ото сна спину Сынхена, мягко улыбнулся. - Да, с сахаром, Сынхен-а, а ты спишь с парнями? - внезапный вопрос, выбивший из колеи и заставивший старшего резко обернуться, чуть не роняя наполняющуюся под краном джезву. - А что? - ответил тот едва слышно, словно испуганно, хотя сам он очень напрягся, словно перед ударом на боксерском ринге. - Я хочу с тобой переспать, - "вот так просто, Сынхен, я хочу, чтобы ты меня трахнул". Джиен повел плечами и подошел к старшему, ненавязчиво обнимая его со спины и позволяя своим рукам сомкнуться железобетонным совершенно ничем не открываемым замком на уровне солнечного сплетения. - Просто вот. Хочу. - Чувак, я не сплю с друзьями, - Сынхен с силой завинтил кран и, чуть отстранившись, поставил джезву на плиту. - Я совсем не сплю с друзьями, - провернувшись в объятьях, парень молча посмотрел в глаза младшему - по-детски круглых и просто потрясающе, умопомрачительно добрых. - Совсем-совсем. - Как скажешь, - притворно грустно вздохнул Джиен и, чуть присев, кончиком языка лизнул темный сосок старшего. - А я вот, понимаешь, сплю. Сынхен всхлипнул, но тут же нахмурился и аккуратно отстранился, пытаясь разомкнуть руки Джиена. - Блять, Джи. Я не хочу с тобой спать, утром, когда ты будешь трезвый, мы оба будем об этом жалеть, а то ты не знаешь, а. - А мне вот, понимаешь, похуй, - улыбка парня стала совсем кошачьей, и он, притянув к себе Сынхена, коснулся его губ своими, медленно обводя их языком. - Мне плевать на завтра, на утро, на все. Я хочу сегодня, я не хочу знать. Сынхен глубоко вдохнул, чувствуя, как возбуждается, но, быстро поцеловав лидера в мягкие, пахнущие яблоком губы, высвободился из его рук и отвернулся. - У меня есть мои принципы. Я буду их придерживаться. Трахаться с друзьями - это не то, что... Прохладная рука с гладкими наманикюренными ногтями оттянула резинку пижамных штанов и коснулась головки члена, тут же отреагировавшего на касание весьма недвусмысленно. - Ты, конечно, все, что хочешь, можешь тут гнать про свои моральные, там, принципы и прочую хуебень, - раздался голос и факфакфак это был не голос, а голый секс на уровне шеи старшего, - но вот твой член думает совершенно иначе. Пальцы нежно размазали капельку смазки по дырочке головки, а затем рука не торопясь провела по всей длине, вызывая у Сынхена восхитительно-отвратительную дрожь по спине. - Ну иди ты нахуй тогда, Квон Джиен, - простонал он, чувствуя, как рука начинает ускоряться, а вторая аккуратно пробегается по грудной клетки и касается соска. - Как скажешь?.. - довольно усмехнулся тот и, развернув парня к себе, отпустился на колени, стягивая с него штаны. - Джиен, я не... это... блять... имел в... м-м... виду, не останавливайся, - Сынхен едва удерживался от того, чтобы не застонать в голос, и, вцепившись в холодную столешницу, усыпанную крошками и растворимым кофе, судорожно выдохнул. Джиен, горячо дохнув на головку, провел языком по всему члену, улыбаясь одними глазами чему-то своему. Он чувствовал себя просто невероятно грязным, куда грязнее, чем какая-нибудь собака с улицы или шлюха на двенадцати-сантиметровых шпильках, направляющая свои каблуки в клуб лишь для того, чтобы переспать с кем-то, у кого будет более-менее симпатичная внешность. Ему это даже немного нравилось - ощущение обжигающей плоти жгло небо, в голове словно наступил потоп, затапливая собой все моральные устои; вышибло пробки, всё, леди и джентльмены, в городе блэкаут - пожалуйста, подождите, пока наша электростанция восстановит связь, а до тех пор постарайтесь не совершать необдуманных поступков, о которых будете жалеть с наступлением света электрических лампочек. - Джи... чертов Джиен, - прошипел Сынхен, сжав столешницу, но тут младший отстранился и встал с коленей. - Ты же не спишь с друзьями, нет? - хмыкнул он, облизывая пальцы и губы, оправляя на себе любимые белые джинсы от Levi's и выходя в коридор. - Мне совершенно не хочется ломать твои моральные принципы, ma baby. Спокойной ночи? Сделав ручкой, Джиен дошел до шкафа и присел на одно колено, вытягивая кед за растянувшийся по всему коридору шнурок. Голова была все такой же легкой, хотелось лететь, бежать, танцевать до полного изнеможения; мысли летали, как на карусели, не останавливаясь ни на мгновение и не давая возможности поймать ни одну из них. - Джиен-а, - раздался вежливый кашель откуда-то сверху и за спиной. - Если ты сейчас пошлешь к черту свои кеды, то я пошлю к черту свои моральные принципы, и мы сможешь продолжить. Как ты на это смотришь? - Как я на это смотрю? - буркнул парень, притянув кед и крутя его в руках. - Восхитительно. Руки Сынхена обхватили его за талию и, подняв на ноги, развернули к своему обладателю, который не преминул запустить язык в рот Джиен, ледяными пальцами под футболкой касаясь кожи цвета, да и, пожалуй, температуры, молока. Гладкая, чуть теплая, она краснела под требовательными касаниями старшего. - Х..хен, - всхлипнул Джиен, прикрыв глаза и оторвавшись от губ старшего, - я хочу... Тот только кивнул и, в последний раз мазнув языком по молочной щеке Джиди, ускользнул в комнату. Оттуда раздался грохот, затем сдавленный мат, а через пару мгновений, Сынхен снова вышел в коридор, держа небольшой голубоватый флакон со смазкой. - Пойдем?.. - качнул головой на комнату, но Джиен отрицательно покачал головой, заставляя челку смешно трепыхаться. - Может, тут? - невинно отвел взгляд он, отклоняясь к стене, расстегивая пуговицу на джинсах и аккуратно стягивая их, оставляя на полу и за ними стягивая серые боксеры с известным именем на резинке. - Не важно же, где. Сынхен только пожал плечами. Младший, забрав из его рук голубоватый флакон, сел на пол, разведя худые ноги в разные стороны, и, равномерно размазав смазку по пальцам, погрузил в себя один, закусив губу. Подвигав им немного в себе, Джиен присоединил к нему второй, а через некоторое время и третий, стараясь не стонать в голос, он кивнул Сынхену и на подрагивающих ногах поднялся с пола. Тот, выдавив немного смазки на ладонь, размазал ее по возбужденному члену. Приподняв Джиена, который тут же обхватил его ногами за талию, Сынхен начал медленно погружаться в сжимающееся от неожиданности тепло. Джиен всхлипнул и громко застонал, прижимая старшего к себе. - Твою мать... - простонал Джиен, касаясь невесомыми поцелуями лица старшего, который, прикусив губу, продолжал вбиваться в него, прижимая все сильнее к стене. - Блять... Сынхен, ты такой... охуенный... арх... - репер сильнее обхватил старшего за талию и чуть слышно начал шептать что-то свое, буквально неадекватное, иногда срываясь на стоны. Парень только сильнее прикусил губу, ускоряясь и, обхватив широкой ладонью член Джиена, начал надрачивать его в ритме своих толчков. Он начал неосознанно улыбаться, когда, отстранившись от своих мыслей, кричащих что-то очень заезженное в духе "мудак, ты трахаешь своего друга", прислушался к тем отрывкам слов Джиена, которые срывались с его губ, перемежаемые пошлыми стонами и каким-то невнятным матом на - кажется - английском. Если Сынхен все еще был способен понимать человеческую речь - что весьма сомнительно в том состоянии, что он находился - то эти отрывки складывались во что-то похожее на "люблю". - И я тебя... тоже, - выдохнул он в шею Джи и, низко застонав, кончил. Младший кончил почти в то же время - разница всего в пару секунд - и мягко сполз на пол, приоткрыв губы в уже немом стоне, пока Сынхен, опершись на стену, глубоко дышал, пытаясь привести сознание в порядок. - Джиен, я... - начал он, уткнувшись лицом в запястье, но его тут же прервал нехилый тычок куда-то под коленкой. - Если ты сейчас скажешь, что ты не гей, то я набью тебе морду и буду совершенно прав, - хмыкнул тот, вставая с пола и, оперевшись на стену рукой, поправляя челку. - Я пойду в комнату. Полежать. Okay, ma baby? - Иди, - пожал плечами Сынхен и, выпрямившись, улыбнулся. - Только джинсы свои с пола убери - он не мытый уже с начала Мира, так что им грозят пятна разных оттенков - от белого до черного. - Даже неудобно спрашивать, что такое белое, - усмехнулся Джиен, поднимая джинсы, комкая их вместе с трусами и уходя в комнату. - Ты долго здесь будешь стоять? Не дождавшись ответа, парень ушел в комнату, откуда через пару минут раздалось скрипение пружин большой просторной кровати Сынхена и бренчание струн, словно кто-то неосторожно задел грифом какой-то острый угол. Сам Сынхен, еще немного позависав на стену, присел, поднимая флакон со смазкой и вертя головой в поисках крышечки. Заметив нужный ему предмет около шкафа, парень поднял его и распахнул дверь в комнату, откуда уже доносилось гнусавое пение чего-то, подозрительно похожего на Джастина. Тимберлейк который. - He looks like a model, except he's got a little more ass, don't even bother, unless you've got that thing he likes. I hope he's goin' home with me tonight, - вел мелодию Джиен, подленько улыбаясь и перебирая струны гитары. - Какого черта ты приложил мою прелесть о кровать? - вопросительно хмыкнул Топ, с размаху падая на одеяло рядом с острыми коленями парня и устремляя совершенно кукольный взгляд куда-то, чуть выше его головы. - Она стоит куда дороже, чем все, что у меня есть, а ты ей тут разбрасываешьс... - Не надо пытаться разрядить обстановку, даже у Сынри вышло бы лучше, - все также улыбаясь, поднял одну бровь Джиен. - He's freaky and he knows it. He's freaky but I like it. - Зря стараешься, я не знаю английского, - подлаживаясь под голос Джи, расплылся в улыбке Топ и, широко зевнув, потянулся. - Слушай, я, пожалуй, спать, хорошо? Уже почти пять утра... - Man I swear he's bad and he knows, I think that he knows, - поджал губы Джиен и, последний раз коснувшись струн медиатором, положил гитару на кровать рядом с собой, а сам, разбросав руки и ноги в разные стороны, уставился на Сынхена, чуть прищурившись. - Што-о, - снова зевнул парень, поворачиваясь на бок и вытягивая из-под себя край одеяла. - Я спать, спокойной ночи, если будешь играть, то не ори во весь голос и постарайся обойтись без "пр-р-р-р-р-ра!" - соседи надо мной еще долго после предыдущего раза ржали. - Okay. Выдержав небольшую паузу, чисто для приличия, Джиен - со все так же по-детски выпяченной губой - нахмурился. - Эй, ты там что, спишь? - неуверенно спросил он, потирая почему-то начинающие покалывать виски. - Эй. Сынхен-а. Тело на кровати упрямо молчало, обняв рукой подушку и, приоткрыв рот, пуская слюни на бежевую простыню. - Эй. Пр-р-р-р-р-ра-а? - протянул парень, обреченно вздыхая, вставая с кровати и начиная натягивать боксеры. Виски снова начало колоть, но уже так, словно какой-то пьяный божественный плотник примеривается, куда бы ему забить гвоздь - не то, чтобы уж совсем сильно, то ощутимо ровно настолько, чтобы начать бесить. Застегнув пуговицу на джинсах, парень отряхнул с них пыль и бесшумно вышел в коридор. Слава Богу, ориентировался в квартире Сынхена он, как в своей, - спасибо таким ночным пьянкам и ошибкам с транспортом - поэтому найти ванную, не включая свет, было делом нескольких мгновений. Знаете, бывают вещи, которые очень хочется себе, но позволить себе такую роскошь банально не можешь, поэтому оно так и остается неисполнимым желанием? К примеру, толстовку с крыльями от Джереми Скотта, восьмую пару "найков" или диск с автографом и смайликом Майкла Джексона. То есть ты можешь несколько лет мечтать об этом, но всегда найдется что-то более насущное, что не терпит промедления. У Джиена тоже было что-то такое, что можно было назвать неисполнимым желанием. Пройдя мимо стиральной машины, парень аккуратно отодвинул белую табуретку к стене и, потянув за шпингалет, распахнул дверь на балкон. Тут же его обдало свежим ночным ветерком и чуть не оглушило шумом улицы после почти абсолютной тишины квартиры. Не каждый человек - в силу своих комплексов, заработка или просто смелости - подстроит к ванной комнате балкон с резными перилами, выходящий на одну из самых оживленных улиц Сеула. Хорошо, что оживленных только днем - сейчас не было видно ни одного человека. Глубоко вдохнув свежий воздух, Джиен вернулся в ванную, подперев дверь табуреткой, и, переворошив пару полок небольшого белого шкафа, вытащил пачку насыщенного шоколадного цвета. Негромко присвистнул - "Арома Рич". Неплохо даже для корейского айдола. Вытащив пару сигарет и зажигалку, заботливо вложенную прямо в пачку, парень вышел на балкон и закурил, оперевшись на резные перила. Голова тяжелела с каждой секундой, заставляя Джиена хмуриться и поджимать губы, делая очередную затяжку. Ощущение потрясающей, просто восхитительной свободы сменилось усталостью, словно по карусели мыслей с размаху ударили кувалдой, не найдя лучшего способа остановить ее ход. - Джиен, ты идиот, - усмехнулся он сам, докуривая сигарету за пару минут до фильтра и бросая окурок вниз. Проследив за его полетом, парень засунул вторую сигарету в рот, аккуратно зажал губами и защелкал зажигалкой. Ужасно хотелось расплакаться, набить кому-нибудь морду, громко петь, напиться, а лучше всего - смешать все это в один плотный пружинящий комок - почти таблетку - и запить его водой, чтобы перестало так противно тянуть где-то на уровне пупка и под кожей, под татуировкой на левой половине груди. - Джиен, ты мудло, - он грустно усмехнулся и сплюнул вниз, потом глаза его чуть засверкали. - Слушай, Квон Джиен. Как ты думаешь, а человек долго летит до земли отсюда? Конечно нет, отвечает внутренний сонный Квон Джиен, задумчиво поправляющий спутавшиеся к черту волосы, с чего бы ему долго лететь. Всего лишь какой-то шестой этаж из двадцати одного в этом доме, то ли дело с крыши прыгать - там уж точно полет. Настоящий. Не то что ваш недопрыжок, как со скамейки. - Джиен-а, почему ты не спишь? - услышав мягкий бас, репер вздрогнул, почему-то ощутив дежавю, но потом развернулся и выпустил недокуренную сигарету вниз. - Думаю, долго ли лететь до земли с этого вашего третьего этажа или нет, - честно ответил парень, чуть поежившись и подняв глаза к темному небу. - А что? - Дурак ты, Квон Джиен, - Джи снова вздрогнул, когда его прижали к голой теплой груди и сложили руки в замок около ключиц. - И шутки у тебя такие же - дурацкие. - Дурацкие, - согласился он, чуть наклоняя голову назад и опуская ее на плечо Сынхену. - А ты меня не любишь. - Не знаю, - старший тихо вздохнул и, убрав руки, потянулся. - Посмотрим как-нибудь потом, хорошо? - вдруг голос сменился на какой-то неожиданно взволнованный и напряженный. - Только ты не прыгай, может, и люблю. - Посмотрим, хорошо? - поднял на него глаза Джиен и, ненавязчиво сплетя его пальцы со своими, потянул его через ванную в комнату, оставляя позади распахнутые настежь двери. - А сейчас спать, хорошо? - Хорошо, - пробормотал Сынхен уже в кровати, нос к носу лежа с мгновенно погрузившимся в сон Джиеном. - Хорошо. Только не прыгай. - Не буду, - беззвучно прошептал тот и улыбнулся самыми уголками губ.