Противостояние любви

***

In the summer night, when the moon shines bright, Feeling love forever, And the heat is on, when the daylightʼs gone, Still happy together. Thereʼs just one more thing Iʼd like to add, Sheʼs the greatest love Iʼve ever had. Fly on the wings of love, Fly baby fly, Reaching the stars above, Touching the sky.*

***

      — И… Камера, мотор… Снято! Всем огромное спасибо за репетицию!       Долгожданные слова продюсера Евровидения прозвучали для Петры и Монса весьма кстати. Эти долгие пять часов репетиций… Ну зачем столько много?! Петре казалось, что можно было хоть сейчас идти и вести самую волнительную часть конкурса — финал, и ни в чём, даже насчет невероятно трудных танцевальных движений и процедуры голосования, не сомневаться. У неё был огромный опыт в сфере телевидения, и работа ведущей различных развлекательных шоу была для неё чем-то вроде воздуха. Она стала незаменимой частью её жизни. И теперь, она думала, что финал Евровидения — это та самая очередная программа «С Добрым утром, Швеция!», только шла она поздним вечером и в окружении многомиллионной толпы европейских фанатов музыки. Хотя нет. Подождите… Евровидение — это нечто совсем другое…       Для Петры Евровидение, на самом деле, было особым и очень значимым событием в жизни. Это был тот конкурс, где можно было повстречать кучу фанатов и обожателей поп-музыки, найти новых друзей, шутить о всяких занимательных мелочах и просто веселиться. Петра любила работать с новыми молодыми лицами, писать «смешные до слёз» сценарии, танцевать под зажигательную музыку на сцене… Ей нравилось то, что она делает. Всё это приносило ей массу удовольствия. Впрочем, как и ее новому привлекательному, молодому соведущему Монсу Зелмерлёву…       Монс, несомненно, был большим профессионалом своего дела. Он был первоклассным международным артистом, который мечтал о большой и любящей армии поклонников по всему миру. Хоть он еще и не владел всеми навыками хорошего телеведущего, Монс старательно работал и упорно трудился. Казалось, что в таком большом и необъятном Стокгольме невозможно было найти лучшего перфекциониста и трудоголика чем он. Иногда если ему что-то не нравилось, он мог попросту сорвать любую репетицию и всем, кто корпел над созданием чудеснейшего и мега классного шоу, приходилось начинать все сначала. Петру это ужасно злило, но к счастью, ее всплески эмоций всегда заканчивались какой-нибудь заразительной фразочкой и милой, такой тёплой и нежной улыбкой.       Монсу нравилась её улыбка, да и вообще сама Петра тоже. Она была искренней, приветливой, ослепительной женщиной. В её окружении он всегда чувствовал себя легко и непринужденно. Её искромётный юмор, женственность, грация… Она была, несомненно, отличным собеседником и хорошим другом. Монсу так нравилось проводить с ней время, что даже напрочь забывал о том, что скоро на носу финал самого главного музыкального конкурса Европы. Да и Петра, кстати говоря, тоже. Казалось, вот прошло уже два полуфинала, а они все не могут оторваться друг от друга. Теперь, после стольких недель проведённых вместе, они стали как два сапога пара. В общем, как говорят русские — были они не разлей вода!       «Да… Какая же она всё-таки… крутая…» — Монс усмехнулся своей мысли, уютно устроившись на маленьком бежевом диванчике в своей гримерной и закинув руки за голову. — «Такая необычная… такая… такая… легкая, такая… привлекательная. Господи, да о чем я вообще думаю? Она же всего лишь моя хорошая подруга!»       Монс пытался отогнать эту ненужную, такую надоедливую мысль, вдыхая в легкие воздух после трудной генеральной репетиции. И вправду, почему он так думает? Да, Петра была действительно красивой, удивительной женщиной, но… для Монса… она была, наверное, слишком взрослой и у неё был, наверное, кто-то другой…       «Да ну, конечно же, нет! У неё огромное количество поклонников мужского пола. Ей нет никакого дела до меня… Ну, Монс, всё, перестань, хватит, прекрати так думать. Ты и так с ней проводишь столько времени вместе! Ты тот ещё параноик до мозга костей! Это всего лишь легкая привязанность к женщине, вот и всё!»       «Легкая привязанность говоришь, Монс? А как же тот медленный танец на вечеринке у твоего старого знакомого Лукаса, которая прошла сразу же после первых результатов одного из полуфиналов конкурса, что, ты не помнишь? А как насчет того номера, где вы вместе на сцене Эрикссон-Глоба рассказывали всей Европе что такое Евровидение? Да, тот яркий и животрепещущий номер!.. Те нежные объятия во время выступления, стеснительные взгляды друг друга…» — отвечал ему какой-то странный голос из «ниоткуда», словно насмехаясь над ним.       «Это всего лишь был танец, ясно? Всё, я больше не могу об этом думать! Мы друзья. И точка».       Монс, нервно сглотнув, встал с дивана, и, подойдя к огромному зеркалу на стене, посмотрел в него. Боже, как он устал! Темные круги под глазами, дряблая, свисающая как у бульдога кожа… Да, он очень сильно переутомился за последние две недели. Бесконечные срывы главных репетиций, ссоры с продюсером… Ведь раньше ему и не приходила в голову Петра, а теперь… Что это за намеки делало ему подсознание? Может, ему нужно было на немного отвлечься, отдохнуть от всей этой суеты, от этих ненавистных и ненужных мыслей?       — Да, это было бы очень кстати, — шумно выдохнул Монс, смотря на свое отражение в стекле. — Наверное, все эти странные мысли лезут в мою голову только от того, что я давным-давно не спал крепким, здоровым сном и …       — И, какие же это мысли, мой милый друг? — прервал его чей-то игривый женский голос.       Монс обернулся и увидел перед собой открытую настежь дверь, в проеме которой стояла, как ни странно, Петра, с немного спутавшимися волосами и уставшая.       «Воу, она что, меня преследует? Вот этакая чертовка! Ведь я только что о ней думал!»       — Привет, да так, «никакие»! Не бери в голову. Проходи, садись! — мужчина пригласил войти. — Может быть, чай или кофе? Или что-нибудь покрепче? — Монс ослепительно улыбнулся.       — Ха-ха-ха, Монс, ты что, я не пью. И не вздумай обо мне такого подумать! — женщина покрутила пальцем у виска, улыбаясь ему.       «И снова твоя ослепительная улыбка! Готовься, я скоро сойду с ума!»       — Да я и не думал об этом. — парень сел рядом с Петрой, понурив свой взгляд в пол.       Выждав маленькую паузу, Петра вновь обратилась к парню.       — Знаешь, Монс, я пришла к тебе кое о чем поговорить. О чем-то очень серьезном и важном…       — Неужели о твоих прекрасных платьях, которые ты наденешь в финале? — парню хотелось излить немножечко, совсем маленькую чуточку сарказма, чтобы успокоить свои и так расшатанные нервишки…       — Нет, не об этом, дурачок. Я пришла поговорить о тебе…       «Что? Она пришла поговорить обо мне? Как странно…»       — Зачем? — обеспокоенно спросил Монс. — Что-то со мною не так, да? — его глаза нервно изучали женщину.       — Нет, с тобой все хорошо. А вот с твоим внутренним состоянием творится что-то неладное… И я это прекрасно вижу… Я это чувствую, Монс. — Петра положила свою руку ему на плечо.       — В смысле? Что ты имеешь в виду? — он слегка вздрогнул от её прикосновения.       — Ну, в последнее время ты стал слишком много нервничать, и твои срывы на репетициях рушат грандиозные планы нашего любимого продюсера Кристера. Я думаю, что ты очень и очень устал! У тебя нет сил! Ты выдохся. И только не говори мне, что это вовсе не так! Я ведь все-все слышала. — женщина коротко кивнула, показывая рукой на зеркало.       — Прости меня, Петра, я так виноват перед всеми вами. Я… я и вправду устал, ты права. — замялся Монс. Так хочется отдохнуть и… поспать тоже хочется, знаешь…       — Конечно, знаю. Да, Евровидение — это изнурительная работа. Но… Я знаю одно средство, которое поможет нам сделать эту работу более легкой и к тому же приятной.       — И какое же? — недоуменно поглядел на неё парень, отвечая улыбкой на её хитрый взгляд.       — Мы сейчас поедем с тобой в какой-нибудь уютненький ресторанчик и выпьем по чашке вкусного ароматного кофе! — восторженно провозгласила Петра, разводя в сторону руки.       — Отличная идея! Я только «за»!       — Ну, вот и хорошо! — Петра поднялась с дивана. — Через пятнадцать минут я жду тебя около моей гримерной, договорились? И только не вздумай мне не прийти. Я просто зверски хочу выпить капучино!       — Ха-ха-ха. Я приду, обещаю!       — Тогда, я тебя жду. Встретимся позже. — Петра, послав воздушный поцелуй, вышла из комнаты. В воздухе остался запах её присутствия.       «Да, еще раз убеждаешься в том, что она просто безумная! И это её главная фишка!» — Монс безудержно рассмеялся.