Альтернатива

Lana Del Rey – Video Games

I

      Льюис сидит на широкой террасе с видом на океан и задумчиво потирает мочку своего правого уха. Обычно его пальцы натыкались на препятствие в виде круглой бриллиантовой серьги, но сейчас его не было – была лишь нежная кожа и ощутимые маленькие края прокола.       Сережки лежат рядом в открытой красной бархатной коробочке квадратной формы, на которую гонщик периодически смотрит и думает, не лучше ли было взять ее белого цвета.       «Нет, не лучше. – Размышляет он, наблюдая за ленивыми волнами. – Красный – это классика все-таки».       Британская кровь в жилах Льюиса дает о себе знать, когда речь заходит о выборе. Он, как истинный сын туманного Альбиона, предпочитает вещи определенного стиля и придерживается определенных устоев. Именно поэтому он так категорично отметает другие варианты расцветок и форм.       Это решение дается Льюису с трудом, и он опаздывает с ним как минимум на четыре года. Наверное, из-за чрезмерного напряжения, разногласий с Нико и холодной атмосферы в команде. Хэмилтон хмыкает. До сих пор у них с Росбергом не все гладко, но ведь всякие отношения просто обязаны пройти через период трудностей, время которого зависит от обладателей этих самых отношений. У гонщиков этот период затягивается, и Льюис решает положить этому конец.       Прошлой ночью он засиживается до трех часов, пролистывая бесконечное количество сайтов известных ювелирных магазинов, предлагающий большой выбор колец. Британец очень критичен, и отметает вариант за вариантом, кривя губы. Он уже успевает проклясть себя, свою идею и чертового Росберга, ради которого это все и задумывается. Неподключенный к питанию ноутбук гаснет, не выдерживая юбилейного пятидесятого сайта, и Льюис остается один на один со своим отражением в темном мониторе. Тут-то ему и приходит идея с серьгами.       Хэмилтон потягивается, забирает коробочку и идет в комнату. Там его ждут выглаженный костюм и отложенный утром на более позднее время телефонный звонок. Гонщик берет телефон и выбирает в списке контактов нужное ему имя.       – Льюис? – отвечает ему на том конце веселый голос Вивиан. – Это правда ты? Привет!       – Здравствуй, Вив. – Говорит британец и замолкает.       Это было очень глупо с его стороны – звонить жене Нико, чтобы узнать, дома ли сам Нико. Он мог бы позвонить ему, но Хэмилтон решает использовать посредника. Сейчас это кажется ему меньшим из двух зол.       – Как у тебя дела? Мы сто лет не виделись! Почему ты не приезжаешь к нам в гости?       – А Нико сейчас дома? – спрашивает Льюис в ответ, игнорируя щебет девушки.       – Я сейчас на Ибице с подругами, поэтому не могу точно тебе сказать… – в ее голосе слышится растерянность. – Но он заболел пару дней назад, поэтому должен быть дома. Так как у тебя дела, а?       – Пока, Вив, удачного отдыха. – Хэмилтон отключается и быстро идет в ванную.

II

      Нико слышит звонок в дверь и со стоном поднимается с дивана, беря по пути носовой платок. Немец и так очень плохо себя чувствует из-за температуры, так еще и жуткий насморк не дает ему покоя. Стоит только Росбергу принять вертикальное положение, как сила гравитации дает о себе знать, и наличие платка становится просто необходимым.       Открыв дверь, Нико тут же заходится в приступе кашля – то ли из-за першения в горле, то ли из-за того, что за ней стоит Льюис в красивом черном костюме и с очень нерешительным лицом. Это нерешительное лицо в свою очередь появляется то ли от страха перед тем, что ему предстоит сейчас сказать, то ли от жуткого вида болеющего Нико.       – Миниатюра «Принц и нищий»! – хрипло объявляет Росберг, криво улыбаясь.       Немец и правда выглядит плохо. Бледный, с опухшим покрасневшим носом, он ежится от холода, несмотря на надетый теплый свитер, а в руке трогательно зажимает платок. Льюис разглядывает его и, ощущая эмоции, возникающие в этот момент, понимает, что принял для себя верное решение.       – Это тебе. – Хэмилтон вынимает красную коробочку и протягивает ее Росбергу, так и не перешагивая порог его дома.       Нико растерян.       – Мне? Ты уверен? – шмыгая носом, переспрашивает он.       Гонщик забирает коробочку, на секунду касаясь пальцев Льюиса своими, и британец замечает, какие они холодные. Хэмилтон пытается удержать это прикосновение на своей коже, пока Нико возится с подарком.       – Это что? – сипло интересуется Росберг, демонстрируя Льюису его же серьги.       – Альтернатива. – Отвечает британец. – Альтернатива тому, что ты носишь на своем безымянном пальце.       Нико машинально опускает взгляд на свое обручальное кольцо, и его прошибает ледяной пот. Мурашки несутся по спине сначала вниз, а потом обратно. В тишине, кажется, оба начинают слышать, как сердце Росберга начинает отбивать чечетку.       – Ну, я пойду, наверное. – Говорит Льюис, глядя на застывшего напарника. – Ты позвони, как подумаешь. Насчет меня не волнуйся – мое решение окончательное.       И он уходит, пожелав Росбергу скорейшего выздоровления.       Нико в полнейшем недоумении возвращается на диван под одеяло и грешным делом думает, не галлюцинация ли это из-за высокой температуры. Но нет, он открывает вполне реальную коробочку и снова туда заглядывает. Серьги невероятно красивые, и Льюис их очень любит. Есть ли еще на свете что-то, что он любит больше? Немец оглушительно кашляет и дрожит. Логическая цепочка, строящаяся в его голове, дает четкий ответ на этот вопрос.       Гонщик допивает теплое молоко и пытается уснуть. Получается плохо. Росбергу не дают покоя мысли о Вивиан. Как он будет объяснять ей свое решение? Ведь Нико только что тоже нашел альтернативу – альтернативу человеку, с которым собирался провести остаток жизни.