Часть 1
22 мая 2016 г., 23:14
Дверь в кабинет химии с грохотом отворилась. В класс ввалился растрёпанный парень и с нахальным «Здрасте» торжествующе прошёл к столу учителя.
— Борзой… ты как всегда. Думаю, не имеет смысла спрашивать, что случилось на этот раз, и просить, чтобы такого больше не повторялось, поэтому, будь добр, садись и спиши у соседа хотя бы тему урока, — сказал учитель, окинув надоедливого ученика уставшим взглядом.
Борзого такой расклад событий вполне устраивал, а потому, после слов учителя, немного шумно дыша, он вальяжно уселся на последнюю парту рядом с окном, забрасывая ноги на стол.
Но тут его веселому настроению пришел конец.
— Ты охренел?! Это моя парта! — зло обратился он к человеку, сидевшему около него.
— К вашему глубочайшему разочарованию, я помешаю вашему царскому величию своим присутствием, — бесстрастно ответил парень возле Борзого, кидая на него слегка презрительный взгляд.
— А ты не подохуел? Это моя личная парта за последние несколько лет, и я не дам какому-то белобрысому новичку изменить это! — с каждым новым словом его голос становился более громким и раздраженным.
На этом моменте учитель прервал их идиллию:
— Молодые люди! — прикрикнул он. — Будьте так добры выяснять свои проблемы вне моего кабинета и урока, — после этих слов учитель вновь обратился к классу, продолжив свое повествование о кислотности металлов.
— Обещаю, ты всё равно, сука, не отделаешься так просто, — процедил темноволосый парень на ухо своему соседу, на что тот лишь повел бровью и, даже не обернувшись, продолжил внимательно скользить взглядом по строчкам с формулами и теоремами.
Борзой достал из кармана спутанные наушники и, не тратя силы на их распутывание, вставил металлический стержень в разъем телефона, начав перебирать песни в плей-листе, параллельно исподлобья разглядывая новичка более внимательно. Светло-русые, немного торчащие в разные стороны волосы, зелёные, полуприкрытые в задумчивости глаза, уверенные правильные черты лица — все в нем отдавало хорошей породой. Только лишь по одежде можно было понять, что это самый обычный парень с района: достаточно дешёвый красный костюм «Adidas», простые чёрные кроссовки и серая футболка, немного выглядывающая из-под олимпийки.
Судя по проглядывающему даже через одежду прессу, у парня была неплохая фигура. Рядом с ним лежало несколько тетрадей, на одной из которых Борзой прочитал: «Алексей Соколов, 11-б класс».
— Дмитрий, раз ты в очередной раз позволил себе опоздать, выходи к доске и реши задачу. Ты ведь так внимательно слушал всё то, что я рассказывал, — обратился учитель к нахальному темноволосому парню.
Слова учителя оторвали Диму от уже не скрываемого разглядывания своего соседа по парте, и он нехотя поплелся к доске.
Борзой промучился над одной формулой более десяти минут, но так ничего и не смог решить.
— Сколько можно? Ты опаздываешь, хамишь, пререкаешься и абсолютно отказываешься учить мой предмет. Ты хочешь, чтобы я опять звонил твоему отцу? Дима, пойми, твоё будущее лишь в твоих руках, и никто, кроме тебя самого, не сможет тебе его обеспечить, — учитель строго смотрел на подростка, постукивая пальцами по столу.
— А вам не должно ли быть наплевать на моё будущее?! Я всё равно не первый и не последний ваш ученик. И можете звонить кому угодно! Мне всё равно! — на повышенном тоне ответил парень.
— Не смей кричать. Выйди из класса, — строго проговорил учитель. — Думаю, сегодня вечером у тебя будет достаточно серьёзный разговор с родителями, — Дима лишь саркастично улыбнулся, складывая свои вещи и вешая рюкзак на плечо.
— Счастливо оставаться, неудачники! — победно сказал Борзой, хлопнув дверью кабинета.
Негромко матерясь себе под нос, разозлённый парень скатился по стене школьного здания на землю. Он зажёг сигарету, и, глубоко затянувшись ментоловым дымом, облокотил голову об стену, прикрывая глаза. Он уже знал, что сегодня никакого разговора не произойдет, ведь он просто не вернется домой, где он не появлялся почти целую неделю.
Его родители уже перестали бороться с вечными выходками своего сына: плохими оценками, уходами из дома, воровством денег, сигаретами, алкоголем, наркотиками. Дима будто назло делал все, чтобы их расстроить. Он забил обе руки татуировками, изображающими замысловатые геометрические узоры, тем самым бросая вызов отцу: «Смотри, пап, я это сделал, и ты не смог меня остановить!». Хотя, глубоко в закромах души, он был не против иметь с родителями хорошие отношения, но был слишком гордым и самовлюбленным, чтобы идти на примирения с ними.
Из легких вырвался очередной клубок дыма, после чего Дима со всей силы ударил кулаком по стене, оставляя на ней кровавый след, отгоняя мысли о семейных ценностях в сторону.
Сигарета выпала из его разомкнувшихся губ.
— Сука! — сорвалось с языка Димы. Он хотел было достать новую сигарету, но понял, что пачка пуста. Сжав в руке, он безжалостно отбросил её в сторону.
Услышав школьный звонок, Борзой встал на ноги и направился в сторону кабинета химии, ведь он пообещал, что не оставит всё так просто парню, с которым поругался на уроке. Если он давал обещания, то никогда их не нарушал.
В нескольких метрах от кабинета Дима заметил того, ради кого он вновь решил вернуться к этому злосчастному кабинету. Высокий светловолосый парень, ничуть не смущаясь от всеобщего внимания, весело и беззаботно болтал с несколькими девчонками, которые, хлопая ресницами, наивно внимали всю ту блажь, которую новенький красавчик втирал им.
— И тебе привет! — нахально выкрикнул черноволосый парень, с усилием хлопая предмет женского обожания по плечу, от чего тот слегка пошатнулся, совершенно не ожидая столь яркого приветствия. — Прошу меня извинить, но я ненадолго украду вашего собеседника. Не волнуйтесь, совсем скоро верну обратно в целости и сохранности, — обратился Борзой на этот раз к барышням, делая особый акцент на последней части своего высказывания, саркастично улыбаясь, после чего потащил удивленного парня за собой на улицу.
Парень в красном спортивном костюме решил не соглашаться со всеми действиями своего оппонента и, как только он спустился со школьных ступеней на асфальт, тут же вырвал из крепкой хватки свою руку, раздраженно обращаясь к воодушевленному Диме:
— Видимо, ты чувствуешь себя крутым, когда поступаешь, как полный дебил? — Лёша нахмурил брови, подняв одну вверх.
— А ты больно самоуверенный. Только пришёл и сразу стал всеобщим любимцем.
— Разве есть моя вина в том, что я нравлюсь людям? Может проблема не во мне, а, например, в тебе? — пониженным тоном сказал Соколов, перенося свой вес с ноги на ногу.
— Ах ты ж сука! Ты поплатишься за своё самолюбие, — закричал Борзой, нанося удар по лицу парня, от чего тот немного отшатнулся в сторону и зло посмотрел на него, потирая ушибленное место.
Сверкнув зеленью глаз, Соколов схватил Диму за левую руку, завёл её за спину и, завернув по окружности, с усилием надавил. Брюнет зашипел сквозь зубы, пытаясь вырваться, но от этого рука скручивалась лишь сильнее, доставляя хозяину все больше боли. — Пошел нахуй, пидор! — процедил Борзой, отчаянно и безрезультатно барахтаясь, сжимая зубы, чтобы не показывать свою слабость. Но всё же Лёша ослабил хватку и дал возможность Диме вырваться.
— Не слишком ли много у тебя наглости и уверенности в себе, раз ты настолько, Дима, жалок и слаб? — с издевкой сказал Соколов.
— Я не слаб! Не смей так говорить! — прокричал запыхавшийся молодой парень, хмуря чёрные аккуратные брови.
— Ты глупый, самоуверенный, неуравновешенный… и слабый. Приношу свои глубочайшие извинения, но мне придется покинуть твою компанию, — бесстрастно сказал светловолосый парень, разворачиваясь к собеседнику спиной и поднимаясь обратно в здание школы.
Борзой лишь поднял вверх средний палец и, не ожидая ответа, выкрикнул: «Пошел к черту!», направившись в противоположную сторону от входа в учебное заведение, перелезая через забор. Он нацепил на нос зеркальные, отражающиеся радужными переливами, солнечные очки и запустил руку в карман, выудив оттуда музыкальный плеер, опутанный тугим узлом проводов от наушников. Пальцы ловко распутали узел и поднесли к ушам два маленьких мягких наушника, отгородивших хозяина от раздражающих звуков надоедливого внешнего мира. Кнопка быстро продавилась под пальцами, но так и не остановилась.
С каждым шагом песни на дисплее мелькали все быстрее, а в парне лишь росло раздражение, проникающее в мысли про всех знакомых людей, а особенно сильно про одного из них, самого главного, того, кто являлся причиной гнева.
— Ненавижу! — процедил Дима, резко вырывая наушники из ушей и запихивая их обратно в карман.
Звон разбивающегося стекла отвлек его от эмоциональных размышлений.
— Бля-я-я… — протянул брюнет, приседая на корточки. — Всё, сука, сегодня едет через задницу.
Ещё более разгневанный парень пнул ногой целостные остатки плеера в сторону, шкрябая ногой по асфальту.
***
Тёмным прохладным вечером неспешной походкой на территорию железнодорожного вокзала зашёл молодой человек. Натягивая капюшон на глаза, он быстрыми шагами проскочил мимо охранника, в надежде, что его пропустят и не будут задавать никаких вопросов. Повезло. Ничего не случилось. Борзому не привыкать. Здесь он уже далеко не впервые. Зайдя в кабинку мужского туалета и опустив крышку унитаза, парень сел сверху, запустив руки в карманы и доставая изнутри зажигалку, с изображённой на ней обнажённой девушкой, и небольшой, перемотанный несколько раз скотчем, пакет. Разорвав его, он высвободил наружу медицинский стеклянный шприц и колбу с прозрачной жидкостью. Грязные пальцы с небольшим усилием отломали горлышко колбы, треснувшее стекло порезало нежную кожу. — Тсс-с… — зашипел черноволосый парень, роняя кусочки окровавленного стекла на холодный кафель общественного туалета. Слизывая кровь, он продолжил свои действия, набирая шприцом препарат. Щёлкнул затвор зажигалки, и небольшое горячее пламя стало касаться цилиндра шприца, нагревая жидкость, в которой достаточно быстро стали образовываться небольшие пузырьки воздуха. Готово. Зажигалка потухла и легла на бочок унитаза, рядом с парнем, закатывающим рукав левой руки, украшенной черно-белыми татуировками. Но, даже несмотря на тату, через кожу было видно, как проступали выразительные переплетенные вены, пропитанные различными веществами. Игла коснулась самой крупной вены, проступающей на сгибе локтя, и без препятствий стала проникать внутрь, под кожу. Шприц опустел и, покинув ладонь, испачканную кровью, присоединился к лежащей зажигалке. Парень глубоко выдохнул и облокотился на стену. Приятная горячая нега разлилась от руки по всему телу, кончики пальцев слегка покалывали, а изображение перед глазами стало расплываться и искажаться различными разноцветными разводами, будто бы это было отражение в луже с разлитым бензином.***
Пол одиннадцатого утра. Только что начался третий урок, но Борзой не особо спешил на него попасть, сидя на белом, слегка облупленном подоконнике, находившимся в школьном туалете. Он дремал полулёжа, с надетыми зеркальными очками. Уже целую неделю он не мог выспаться. Телефон в куртке завибрировал, от чего Дима вздрогнул. — Да, привет, малышка… У друзей был… Не знаю я, когда буду… И я тебя люблю, — Дима выключил телефон, улыбнувшись тому, что у его сестренки всё в порядке. Она звонила каждый день, чтобы убедиться, что её брат в норме, пусть даже понимала, что он ей зачастую врал, хотя почти всегда нехотя. Сестра для Димы была, наверное, единственным человеком, на которого парню не было плевать. За дверью в туалет раздался глухой звук приближающихся шагов, не быстрых, но тяжёлых. Черноволосый парень не хотел встретить кого-то из учителей, поэтому он поспешил слезть с подоконника и закрыться в кабинке. Он залез на крышку унитаза с ногами и начал наблюдать через щель между дверью и стенкой кабинки. Дверь в туалет открылась, и почти тут же раздался звук струящейся воды. Через щель обзор был предательски мал, но Борзой смог разглядеть мужскую фигуру по пояс. Он узнал, кто это по красным спортивным штанам и грубым кистям рук. «Лёха…» — пронеслось в его голове. Дима хотел выйти и начать кричать на раздражающего его парня, но интерес понаблюдать взял над брюнетом вверх. Парень в красном «Adidas» закатал рукава и, моча руки, протирал штанину, испачканную чем-то белым. «Ого, какие у него сильные ноги и мускулистые руки… Мне такие мышцы в жизни не накачать. Руки… Шрамы?..» — думал Дима, рассматривая объект своего интереса. Обе руки светловолосого парня от кистей до локтей были исполосованы порезами. Некоторые из них были старыми и давно уже побелевшими, а некоторые совсем свежими, только недавно подсохшими. Дима попытался сменить позу из-за судороги, пронзившей ногу, но швабра, которая стояла у стены, с грохотом свалилась на плитку. — Чёрт! — негромко процедил парень сквозь зубы, замечая то, что Соколов резко обернулся к источнику шума, параллельно натягивая рукава обратно. — Выходи! — прикрикнул светловолосый парень, обращаясь к двери закрытой кабинки.
