Когда уходят рассветы

Хотелось бы начать историю со слова «люблю». Не смешное ли это слово? Вам так не кажется? В наше время принято его выкидывать на ветер. Говорить, кому попало, не чтить его значение. Что значит «любить»? Каково это? Правда ли что, что любовь изменяется километрами? Или, правда, в том, что без любви нельзя прожить ни дня? Как-то действительно смешно. Когда ты делаешь для человека все – это любовь? «Я положил мир к твоим ногам, Я был весь твой» Юнхо шел по парку. Как-то не привычно… его руки грелись в карманах, их уже не согревал, любимый человек. Вспоминая, каким Джеджун был милым, улыбчивым, ласковым… любящим. «Любящим» - это именно то слово, которое комом застряет в горле, а губы почти выплевывают. Ты бы и подумать не мог, что когда-то будешь говорить так о … любимом. «Любимый» - это слово, как ни странно, звучит легко, срываясь с губ легким выдохом, а не рваным вздохом. Ты все еще можешь его назвать так, язык не повернется назвать его просто «любовником»… хоть, вас теперь ничего не связывает… и не свяжет больше никогда. Прости, Джеджун. Можно ли быть для человека лучшим. А потом от так просто, внезапно… осознать, что не нужен. Может ли в один прекрасный момент стать равнодушным: любить или ненавидеть? Говорят: «наплевать, как быть, честно, главное, чтобы взаимно» Но… его и этого лишили. И ты понимаешь, что он стал лишь одним из ста для того мужчины. А ты любил его больше других, сильнее других, любил так, что сердце то останавливалось, то вырывалось из груди. Почему ты так поступил со мной, Джеджун? Почему я этого не заметил раньше? Почему я был так слеп? Не видел очевидного? Того, что ты мной играешь? Эти милые улыбочки, поцелуи на ночь. Теперь думать об этом поздно, я не хочу об этом думать. Те слова вечной любви, в которых ты клялся мне, целуя меня, выстанывая мое имя, извиваясь от моих ласк, обнимая меня так крепко, клянясь больше не отпускать? Почему я поверил? Почему был так слеп? Я так запутался, я считаю виноватым себя, ты – мой ангел, ты свят для меня, даже сейчас. Это я виноват, это я сделал что-то не так. Вот почему ты от меня ушел. Когда мне прислали фотографию, где ты сидишь в ресторане с каким-то мужчиной, я сослал все на фотошоп, и верил в свое убеждение пока, кто-то опять мне не прислал твои фото… в объятиях этого мужчины. Это даже не было для меня потрясением. Я как будто знал, что так и будет. Но, я так глуп, так глуп. Я тебе верил и тогда, как будто и не видел тех снимков. Ты стал каким-то отрешенным в последнее время. Утром ты просыпался и уходил непонятно куда... …мне было страшно, я боялся, что ты бросишь меня и поэтому ничего тебе не говорил за те снимки, но так хотелось спросить, а ты бы мне ответил, что это не правда, и что ты любишь только меня. Но я слышал лишь тихий шорох по утрам и хлопок входной двери. Прощай. Один раз мы сидели на твоем дне рождении, я чувствовал там себя лишним, ведь ты отдавал все свое внимание им. Они знали о нас, так что ты не стеснялся показушно целовать меня при всех, скользя языком по моим губам. А затем, доведя меня до грани публичными ласками, игриво улыбнулся, а я вышел. А ты пошел следом, заставляя меня поддаться соблазну, опустить тебя за колени, заставить тебя отсосать мне, а затем кончить тебе в рот. Далее все было, как в тумане. Так нежно и жестко, как в последний раз, как не бывает никогда. В тот день я первые действительно почувствовал ту любовь, которая исходила от тебя. Тогда мне хотелось целовать тебя, обнимать, любить, делать только своим. Мы опустились на холодную плитку на твоем балконе, ты прижался ко мне, шепнул что-то на ухо. Мне не довелось услышать, что ты сказал, но я доступно понял, что это было что-то вроде прощания, или извинения… или это только моя больная фантазия? Ведь потом ты плотно прижался ко мне, целуя в губы, обещая любить меня вечно. А… я был просто в ступоре. Моего энтузиазма хватило лишь на то, что бы обнять тебя в ответ. А затем я сидел словно в прострации, вспоминая, что ты уже довольно длительное время ничего не говорил мне. Мы вообще с тобой не разговаривали. А я довольствовался, только тем, что мог смотреть на твое лицо, пока ты спишь, а ты не обнимал меня во сне вовсе, с одного какого-то момента,… но с какого? Когда я допустил ошибку? Я вернулся к гостям, ведь они были как бы и мои гости. И просидев минут десять в процессе опустошения бутылки виски, я понял, что тебя нет. Почему-то я жуть как испугался. В мою пьяную голову полезли плохие мысли, и я рванул тебя искать. Я уже было подумал, что пусть я лучше застану тебя с каким-то любовником, нежели с тобой что-то случится. И, кажется Всевышний, решил сыграть со мной злую шутку: я поднимался по лестнице и застал тебя в объятьях любовника. Высокого парня, прижимающего тебя к стене. Все произошло в считанные секунды. Я подлетел к нему, отрывая от тебя, ударяя его головой об стенку, от чего он осел на пол. Твое лицо исказила гримаса шока, а мое – боли. Я не ожидал от тебя такого. Я верил тебе до последнего. Зачем ты так со мной? Я разве сделал что-то не так? Определенно. Почему тебе не хватало меня? Почему тебе было мало? Почему ты так поступаешь? Разве ты не мог мне сказать, что я делаю не так? Я был слишком нежен или же наоборот? ЧТО НЕ ТАК, Джеджун? У меня нет больше сил. Хочу упасть/умереть/уснуть. Но не хочу видеть тебя и то, как ты испуганно кричишь на меня, заступаешься за этого конченного гандона, лицо которого я превратил в кроваво месиво. Я уже понял, что это именно он, именно тот парень с фотографий Что тебя привлекало в нем? Он не такой как я?! - КАКОЙ ОН?! Я только понял, что последнюю фразу я выкрикнул, чем и заткнул твою тираду матов в мою сторону. - Он не такой как ты. Фраза, как нож в спину. - Он лучше тебя. Мое сердце упало и разбилось на тысячи осколков. В моей руке стакан с уже пролитым на пол виски. Я беру его, влаживаю в твою руку, ты непонимающе смотришь на меня. - А теперь возьми и кинь его в стену. - Зачем? Твой вопрос вывозит меня из себя. Но я молчу, ожидая, пока ты, наконец, кинешь, этот чертов стакан в эту гребанную стену. А этот твой любовничек не смог постоять за себя. Сейчас он лежит в отключке. У него вообще член есть?! Ты его бросаешь, и он разбивается. Осколки летят в стороны. - И что теперь? Твой холодный взгляд убивает во мне все живое. - Это мое сердце. - И что теперь? Теперь более раздраженно повторяешь ты. Я знаю тебя. Злость – твоя защитная реакция, чтобы не расплакаться. - Это мое сердце. Спокойно повторяю я, голос дает хрипоту, и я пробегаюсь взглядом по твоему лицу. Раньше не было сил на него взглянуть. А сейчас... да что я тут говорю, и сейчас нет. Ты плачешь. Мне очень жаль, Дже. Но ты первым причинил мне столько боли. «Неужели все вот так закончится, неужели мы так просто скажем, друг другу «Прощай»?» Надо было думать раньше, еще тогда, когда ты впервые появился в моей жизни. Догадайся я тогда, что дело закончится слезами… Убегая, ты разбиваешь мне сердце, потому что я знаю, что ты живешь ложью. Но все хорошо, потому что со временем ты поймешь… Я бегу за тобой, ты садишься в машину и сбегаешь от меня, от моих криков, просящих о том, чтобы ты остановился. Но ты не реагируешь и все сильнее вжимаешь педаль в пол. Далеко заглядывать не надо, потому что я бегу за тобой как дурачок, потерявший рассудок. И ты тоже потерял рассудок. Мне словно заложило уши, когда я вижу, что ты врезаешься в машину, которая выскальзывает из-за поворота, а твоя машина переворачивается в воздухе. Ты нарушил правила. Все, которые только возможны: движение, сердца… Ты разбил мне его, а случившееся только что стерло осколки в порошок. Я замедляю шаг, подхожу к машине, в которую ты врезался – водитель жив. Мое сердце… или то, что от него осталось, остановилось. Остановилось в тот момент, когда я увидел тебя наполовину лежащего на капоте, всего в крови, тоже… с небьющимся сердцем. Джеджун… я виноват. Я виноват виноват виноват… Все что я помню это писк больничного аппарата, противный вкус успокаивающего, стук крови в висках, крики врачей. И тебя… всего окровавленного на больничной койке с небьющимся сердцем. И та пыль, что осталась от сердца, то что осталось от меня... развивается по ветру. Я думал, что мы будем вместе, малыш, А теперь мне стыдно за свои мечты, Видимо, я ошибался...