к черту всё

      Это никогда не прекратится.       Безвольные, словно запертые в клетке жители Аркадии даже не могут убежать с чужой территории, потому что это слишком сложно, а их предводители делятся на маленькие группы, которые не перестают спорить между собой и нервничать в одиночку. Соблюдать порядок в подобных условиях практически невозможно, и именно это взвалилось тяжким грузом на плечи нового Канцлера.       Маркус держится из последних сил, сохраняя уверенность, характерную лидеру Небесных, и только в своем убежище он может несколько раз ударить кулаком по стене, рыкнув от безысходности, и почувствовать долгожданную свободу от всех тех мыслей и проблем, что вечно его сопровождают.       По кругу, не выпуская.       Он знает, что останется наедине с собой, если наберет нужный код, но это оказывается абсолютной неправдой, поскольку с самого порога он ощущает присутствие другого человека.       На его кровати лежат чистые вещи, наверняка принадлежащие женщине, а воздух приятно пахнет мылом; он слышит журчание воды в его личной отдельной душевой и задается вопросом: «какого черта здесь происходит?».       Но ответ находится сам собой, а точнее, спокойно выходит из ванной комнаты, прикрыв оголенное тело голубым полотенцем и пальцами перебирая длинные темные волосы. Это была Эбби, и, черт подери, она что-то еле слышно напевала, упрямо не замечая Кейна. Хотя мужчина попросту был слишком ошеломлен происходящим, чтобы сейчас разговаривать на эту тему. И все же ему не пришлось подавать признаки жизни — Гриффин, заметив, что атмосфера неожиданно изменилась, сама увидела стоящего на пороге хозяина комнаты.       — Ой, — только и смогла вымолвить Эбигейл. Руки неосознанно потянулись к груди; желание прикрыться было практически не осуществимо в подобной ситуации, но от этого не сбавляло обороты. Ей хотелось пояснить, почему она оказалась у него в гостях. — Прости, я сейчас уйду. У меня проблемы с горячей водой, и Миллер благодушно предложил мне твою ванную, — сбивчиво заговорила женщина, чувствуя себя не только почти обнаженной, но и совершенной идиоткой перед человеком, который занимал все ее мысли в последнее время.       — Остановись, Эбби, — с улыбкой прервал ее Маркус, поднимая руки в знак капитуляции. Он не собирался еще больше ее смущать, хотя она выглядела чертовски мило, когда не знала, куда ей себя деть. — Я не против того, что ты здесь. Все в порядке. Моя ванная — твоя ванная.       И пусть он хотел сделать как лучше, на секунду обоим показалось, что он все испортил. Они успешно избегали друг друга несколько недель, начиная сразу после избавления от чипов и чокнутой АЛИ, вели себя так, словно она не шептала «я не позволю этому случиться с тобой», словно он не целовал ее крепко на прощание. Эбби была полностью погружена в работу, которой в несколько раз прибавилось после недавних событий, Маркус был поглощен тем, что устанавливал мир с землянами и отстраивал лагерь снова, пытаясь привести его в порядок.       Конечно, у Кейна осталось множество вопросов к матери Кларк: помнит ли она то, что происходило между ними? хочет ли, чтобы их теплые отношения перестали быть выдумкой? желает ли быть с ним вместе? Он не решался спросить, чтобы не выглядеть глупцом, если же ее ответ отрицательный, а позже просто потонул во всеобщей суматохе. А она винила себя в том, что Маркус остыл, что чувства, которые раньше искрами мелькали между ними, сошли на «нет» и чертовски долго ждала того, чему, казалось бы, уже не быть.       — Что ж, — нарушая неловкое молчание, повисшее в воздухе, пробормотала Эбби, не решаясь взглянуть в его глаза, — мне нужно переодеться. Ты не мог бы выйти?       Она всегда была красивой женщиной, что трудно было не замечать или игнорировать. Маркус считал ее красивой еще в то время, когда она гордо именовалась женой Джейка Гриффина. Он знал, что она красива не только внешне, но и внутренне, потому что на Земле у него было достаточно времени для того, чтобы узнать и понять ее. Ему нравилось в ней все: и грозный взгляд лидера, и волнение, с которым она думала о дочери, и забота, которую она проявляла к пациентам. А еще то самое смущение, что преобладало в ней сейчас.       — Может, не стоит переодеваться?       Он понятия не имел, как мог произнести вслух то, что так долго занимало его тайные безумные мысли, но факт в том, что он не хотел отпускать ее, чтобы вновь потерять еще на несколько месяцев. За то время, что они отстранились друг от друга, у Маркуса не получилось забыть, стать менее зависимым от нее: поначалу он то и дело караулил ее в столовой или у медицинского отсека, ожидая оказанной помощи специалистом, как бы случайно получив ту или иную травму. Эбигейл было сложней: видеть его и помнить, как лично причиняла боль этому человеку — любимому человеку — казалось невыносимым. Дело было не в том, что он не держал на нее зла; проблема заключалась в ненависти, которую она испытывала к самой себе. И говорить об этом нельзя, и надеяться на счастье после содеянного кошмара нельзя, и любить того, кто стал самым важным, тоже нельзя — опасно.       — Маркус, подожди за дверью, — строго сказала женщина, словно это он, черт подери, ворвался в ее личное холостяцкое пространство.       — Ты мучаешь меня, Эбби, — просто ответил он лишь для того, чтобы она знала, какие эмоции вызывает в нем. А ее сердце екнуло: она вдруг осознала, что именно делала с ними обоими.       — Я не могу подпустить тебя к себе, — после минутной паузы, прошептала Гриффин. Ей нравилось, что Кейн проявляет интерес к ней после угрозы его жизни от ее собственных рук, но эгоистичные мысли отступали на второй план, когда задумывалась о его благополучии.       — Боюсь, уже слишком поздно, — Маркус приближается всего на шаг, не больше, и застывает на месте, замечая взгляд любимой женщины. Она против, и он не уговаривает. — Я могу дать тебе сколько угодно времени, но ведь и я не железный, понимаешь?       У Гриффин ноет где-то под ложечкой, мучительно застывая охлажденной ртутью в тугих венах. Решение проблемы лежит на поверхности, но она не уверена, что этот вариант можно назвать правильным. И все же не выдерживает (бестолку; она слишком долго терпела): подается вперед, в мгновение ока оказываясь в нескольких шагах от мужчины. Справа не очень удобно разместился столик на коротких ножках. Если он протянет руку, сможет дотронуться до ее матовой кожи.       — К черту все, — шепотом произносит Эбби, понимая, что нужно действовать как можно скорее, и делает еще один маленький шажок навстречу Кейну. Тот, казалось, только этого и ждал, поэтому впивается в ее губы мгновенно, кусая их, изучая, запоминая этот поцелуй, чтобы потом вспоминать и думать-думать-думать о ней как о женщине, которая на долю секунды принадлежала ему. А желание все сильнее растет, бездушно-животное, и с т о ш н о е.       Поэтому он целует ее в губы, исследуя каждый миллиметр, одновременно отправляя сырое насквозь полотенце на пол. Эбигейл с оглушительным звоном сшибает какие-то баночки с поверхности кофейного столика, когда Маркус подхватывает ее на руки, упирая спиной в холодную стену и кусая податливые плечи, мягко касаясь губами очерченных ключиц. Одно его неосторожное движение — и женщина ударяется головой, недовольно сощурившись, но чуть позже участливо выгибает спину, когда он прикасается губами к ласковой груди, зубами оттягивая темный сосок. Ее длинные тонкие пальцы зарываются в волосы любимого, причиняя ничтожно-капельную боль, а его рука в отместку царапает ее бедра ногтями, оставляя страстные яркие полосы алого оттенка. Гриффин зажмуривается и шипит от досады; начинает дрожать от возбуждения, когда в нее проникают два пальца, а Кейн целует нежную кожу шеи, потираясь короткой щетиной.       Над ее ухом раздается смешок мужчины, но Эбби не придает этому значения, обвивая его торс ногами и двигаясь навстречу теплым пальцам. Он впивается в сухие губы поцелуем, прикусывая до крови зубами, двигая в стонущей женщине уже тремя пальцами. С влажным звуком входя в нее во все длину, заставляя ее биться в конвульсиях в его крепких руках; выходит полностью и абсолютно, заставляя ее вздрагивать и стонать сквозь зубы. Окидывает беспечно-горящим взглядом бесстыдно раскрытую перед ним Эбигейл: полутемной комнате из-за слабого освещения лампочки, с раздвинутыми ногами, пересохшими губами, между которых то и дело мелькает розовый язычок, сжимающую его за плечи до побелевших костяшек и стонущую от его движений. А ее глаза — странного оттенка, перечно-мутные, коньячно-карие, они зовут его все ближе, просят не останавливаться.       Мужчина наклоняется, упираясь руками по обе стороны от ее головы, целуя открытую шею с бьющейся жилкой. Женщина прикрывает глаза, зарываясь пальцами в волосы своего Демона, ответившего ей лишь коротким смешком. Губы спускаются по шее к ключице, оставляя влажный след, когда Эбби вдруг распахивает глаза, оттолкнув его, который от неожиданности подчинился, отходя на два шага. Она встает следом, стягивая с него футболку с длинным рукавом и покрывая грудь поцелуями, сильно впиваясь ногтями. Кейн оттягивает русые волосы, заставляя женщину оторваться от себя и выгнуться, улыбаясь. А она, кажется, обезумела вконец. Иначе как объяснить то, что она продолжает улыбаться, кусая его за подбородок, не щадя, с силой сжимая челюсти. Маркус ругается сквозь зубы, тряхнув головой, и толкает ее на кровать. Женщина смеется, для удобства сбрасывая свои чистые вещи на пол. Он моментально оказывается за ее спиной, и она выгибается, прижимаясь к любимому и закидывая руки назад, обнимая его за шею.       Гриффин высвобождается из кольца рук и садится на кровать в удобной позе, притягивая его к себе за руку. Царапает ногтями пресс, оставляя набухающие кровью полосы, и расстегивает пряжку ремня, смотря на него снизу вверх. Ей это нравится; она глядит так, будто знает все его секреты, с безумной хитринкой, с огнем в жгучих мутных глазах. Не перестает царапать его, улыбаясь при этом широко и счастливо, словно поймавшая отличную добычу хищница. Мгновение — и она касается губами кожи под пряжкой его ремня, позволяя ему самому снять смятые брюки.       Они играют друг с другом, даже не подозревая, что происходит за дверью.       — Думаешь, сработало? — выдыхает Рейвен, бросая неуверенный взгляд сначала на спокойного Миллера, затем на счастливо улыбающегося Брайана, который буквально таял в объятиях своего парня.       — Они находятся в одной комнате уже минут двадцать, а я до сих пор не слышал звуков борьбы, — пожимает плечами Нейтан, улыбаясь взволнованной девушке-механику. Она постоянно переживала за Эбби и что только не планировала для того, чтобы свести эту упрямую женщину с Кейном.       — Я слышу звуки прямо сейчас, — продолжает светиться от удовольствия Брайан, и Рейес окончательно расслабляется, когда понимает, что он прав.       — Ну, значит, нам пора сваливать.