Мышонок

       — Итак класс, представляю вам новенького ученика Пантелеймон Андреев,- произнёс мой новый классный руководитель.—Он перевелся к нам из девятого класса, сдав экзамены экстерном. Остальное узнаете у него сами. Так, а ты, Пантелей, садись со Стасом Стужевым.        Мои и так уже большие от волнения глаза, стали как блюдца, хотя казалось куда уж больше? Мне и так было страшно, всё-таки не каждый день из 9 класса сразу в одиннадцатый перехожу, а тут ещё и с любовью всей моей жизни посадили, вот глазки- то и увеличились.       Перевелся я в этот класс именно из-за влюбленности в Стужева, самого обаятельного, самого привлекательного, чертовски сексуального и крайне хулиганистого альфы нашей школы, по нему сохли все омеги, начиная от учеников и заканчивая учителями, которые тайно вздыхали и мечтали хотя бы раз оказаться с ним в постели, да даже просто за ручки подержаться, и я не был исключением.        А что? Любого омегу привлек только его запах, запах хвои, что уж говорить о внешности: необычайно яркие зелёные глаза, прямой с маленькой горбинкой нос, красивые светло - розовые губы всегда дерзко ухмыляющиеся, тёмные вихры волос, уложеные в творческом беспорядке, мускулистый, высокий и перечислять можно до бесконечности.        Но как бы омеги не вешались на Стаса, он всегда давал им от ворот поворот, говоря, что у него уже кто-то есть, ещё ни один омега не был удостоин даже банального держания за руки.        Ну, и конечно, понимал, что такая серая мышь, как я, ни за что не привлечет его внимания: пепельные волосы до лопаток, светло-серые глаза, спрятанные за огромными очками, которые я носил, чтобы не привлекать внимания окружающих, маленький носик, пухлые розовые губки, овальное личико в форме сердечка и довершали этот образ мешковатые шмотки, в которых я выглядел толстым и нелепым, хотя фигурка у меня очень даже ничего.        За своими размышлениями я и не заметил, как сидевший до этого совершенно раслабленно альфа весь подобрался и сел ровно, и сверлил меня своими зеленющими глазами. От такого пристального внимания я смутился и, сев за парту, постарался не смотреть на парня своей мечты.        — Хм,- неожиданно для меня хмыкнул Стас,- впервые вижу такого серенького и невзрачного омегу.       — Хм,- сам себя испугавшись хмыкнул уже я,- впервые вижу такого самоувереного и невоспитаного альфу,- блин, если б можно, отмотал бы время назад, а так придётся ждать продолжения.       — Вау, а Мышка-то с характером,-протянул парень.— Не подскажешь, где смелости набрался?        — Там же, где ты набрался наглости!- резко ответил я, внутренне ругая свой не сдержанный язык.        Стужев тихо засмеялся и больше ко мне на уроке не лез. Во время обеда он не упустил случая, чтобы в столовой опять обозвать меня Мышкой, на что я обозвал его наглецом и гордо вздернув носик отправился ждать следующего урока, даже не поев.        В течение недели вся школа слушала наши со Стасом перепалки, которые были примерно такого содержания:       — Ну, что, Мышонок, развлечемся?        — Иди развлекайся со своими дружками, козёл безрогий!       — Что?!!        — Ладно, с рогами!- и пока альфа приходил в себя от возмущения и злости, я быстро удирал либо на уроки, либо в столовку, либо домой, смотря в какое время мы орали друг на друга.        И все бы хорошо, но случилось непредвиденное: на вторую неделю у меня началась первая в моей недолгой жизни течка и поэтому я не пришёл в школу. И как вы думаете, кто пришёл после трёх часов дня проведать „больного" и „несчастного" меня? Да, вы угадали, это был Стужев Станислав Сергеевич.