Backstab

Однажды Скауту приснился кошмар. Ужасный, по его мнению, просто лютый, мальчишка после него проснулся в холодном поту и невероятно дрожал. Только вот, увы, не от страха. Ему, как иногда это бывало, приснилась мисс Полинг, наклоняющаяся над ним с леденцом во рту и сидящая у него на коленях в нижнем белье. Скаут привык спокойно относиться к подобным снам, ему невероятно осточертели мужики вокруг и тот факт, что снимать напряжение приходилось исключительно, как любил говорить Медик, «ручками, ручками». Поэтому эротические видения посещали парня безумно часто, и наутро он просыпался с щемящим чувством возбуждения и странного удовлетворения, как будто его и вправду… Ну ладно, фантазия – штука непредсказуемая, и Скаут был бы рад каждому такому сну, если бы не одно «но». В какой-то переломный момент, когда мисс Полинг уже почти расстегивала лифчик или запрокидывала точеную голову, собираясь нежно застонать, ее облик внезапно размывался, заволакивался белесым дымом, и на Скауте сидел уже не кто иной, как Синий Шпион. Синий. Сука. Шпион. Который чуть наклонял голову и ехидно усмехался, перекатывая во рту леденец. Скаут в недоумении таращился на него до тех пор, пока не получал ножом прямо в горло. Однако… за секунду до своей иллюзорной смерти мальчишка успевал ощутить такой дичайший всплеск страсти, что у него дух захватывало. Словно все накопившиеся в нем чувства выплескивались именно на том моменте, когда Полинг сменялась Спаем. Этим непонятным и страшно бесячим типом в костюме, который задрал уже сносить одним ударом в спину, стоило Скауту остановиться где-нибудь передохнуть. Парень просыпался, видел свой по-детски невинный утренний стояк, ругался, кусал подушку, бросался этой подушкой в дверь и шел мыться. Там он, упорно представляя себе шикарную, аккуратную грудь мисс Полинг, быстро передергивал, не стесняясь своих стонов и будто стараясь заглушить ими воспоминания о Шпионе в своем сне. Но стоило Скауту зажмуриться, как Спай снова вставал перед глазами. Его ухмылка, тонкие, изгибающиеся в лукавой усмешке губы, сигарета, без которой француза сложно было застать, и нож. Почему-то именно мысли о ноже-бабочке окончательно сносили крышу Скауту. Мальчишку всегда потрясало, как изящно выглядит это довольно-таки простое оружие в руках Шпиона. Пару раз парень даже выпрашивал его у Спая Красных – подержать. Но тот, конечно, не дал, вредная гадина. Все они, Шпионы, вредные. С отвратительным… характером… Скаут рычал, не желая признавать, что облик Синего Спая его возбуждает. Не то, чтобы сам Шпион был… Просто… Скаут не знал. Не понимал, откуда в нем это взялось. И, что уж там, не хотел понимать. Парень решил, что думать, будто у него шарики за ролики уже заехали от ежедневного мордобоя и респауна, будет легче. Однако Шпион появлялся в его мыслях все чаще и чаще, маячил где-то на задворках сознания, заставляя Скаута вновь злиться и с бешеным воплем нестись по полю с бейсбольной битой, чтобы снести параллельно кому-то башку. Желательно, тому самому Спаю, чей тихий, злорадный смех буквально с полпинка выводил парня из себя. Нет, не тот, безусловно позорный, заливистый гогот вперемешку с хрюканьем, а равномерный, клокочущий, бархатистый смешок где-то позади, где-то в невидимости… Скаут начал опасливо коситься даже на их собственного Спая, который это заметил, но значения не придал. Подумаешь, что там у тинэйджера в голове опять творится… Однако долго так продолжаться не могло. Бостонец это вроде бы и сознавал, а вроде бы и… Старался вырезать этот момент из своей жизни. Выкинуть на фиг. Забыть, затолкать в самый дальний угол и игнорировать, если он вдруг вылезет на свет. Слишком уж неестественным и стыдным становился такой вот секрет. И Скаут просыпался в поту. И выл. И шел в душ. И дрочил, вспоминая лезвие изящного ножа. Но старался игнорировать напрочь то, что с ним происходит. Пока однажды жизнь не столкнула его с Синим Шпионом лицом к лицу. Наедине. В четырех стенах, вдали от своих напарников, на территории Синих, куда Скаут заскочил в попытке отыскать вражеские разведданные. Заряд «Бонка» кончился, мальчишка остановился отдышаться, прижавшись спиной к стене, а затем увидел в проеме двери этого Спая. Тот секунду изумленно смотрел на разведчика, пока не понял, что тот, собственно, не из BLU. Стоило Шпиону очнуться, как он исчез. У Скаута вдруг екнуло сердце, и парень выкрикнул: - Стой! Не уходи. Мальчишка сам от себя такого не ожидал и прикусил губу, доставая биту. После этого он просто замер, внимательно оглядывая маленькую деревянную комнату. Выход был, по идее, свободен, но разведчику отчего-то казалось, что сбежать сейчас будет большой ошибкой. - С чего это ты заговорил со мной? – раздался из ниоткуда настороженный голос Спая. Скаут сглотнул. - Я… я хотел, если тебе нетрудно… Короче, можешь убить меня? Шпион долго молчал, видимо, шокированный такой просьбой, а затем медленно нарисовался в воздухе прямо перед парнем. Тот машинально отметил, что Спай немного отличается от собственного двойника из снов: лицо у него сейчас было совсем не такое ехидное, а скорее чисто по-человечески удивленное. Сигарета и маска, конечно, имелись, куда уж без них. - Не понял, - холодно признался Синий Шпион. - Убей меня, - через силу повторил Скаут. Ему тяжело давались эти слова. – Твоим этим, ну, ножом. В спину. Теперь-то понял? - Нет, - нахмурился растерянный Спай. То ли разведчик пытался его обдурить, чтобы задержать здесь, то ли француз переборщил с утренней порцией вина. Или Пиро тайком подменил его сигареты на траву неизвестного происхождения (такое уже бывало). Скаут закатил глаза, закидывая биту на плечо и принимая независимый вид. - Я хочу, чтобы ты это сделал. Так понятнее? - Да, но с какой стати? Разведчик внезапно покраснел, но, кажется, сам этого не заметил. Шпион совсем уже ничего не понимал. Даже для него смысл разговора оставался вселенской тайной. - Бля, да просто грохни меня, что, так сложно? Каждый день ведь этим занимаешься! Слова «грохни меня» прозвучали абсолютно не так, как планировал Скаут, и до него дошло, что он тупо еще больше запутал Спая. Может, самому его быстренько прибить, а затем сделать вид, что ничего не было? Свалить все на сбой в системе респа. Всегда прокатывало. - Ты что, получаешь от такой смерти какое-то… мазохистское удовольствие? – наконец догадался Шпион и поморщился. – Что ж, пожалуйста, мне не жалко, только не хнычь потом. - Агась, - кивнул Скаут. – Ой, а можешь помедленнее это сделать? - Издеваешься, отморозок? Все, что я еще могу – это пристрелить тебя из револьвера. Мальчишка презрительно фыркнул, опустил руку с битой, так что она коснулась пола, и закрыл глаза. Его заводила одна лишь мысль о том, что он сейчас полностью во власти Спая. Тот может сделать с ним что угодно. Прямо как во сне. А Шпион, видя, что пацан и правда расслабился, щелкнул зажигалкой, вставляя в зубы новую сигарету. Чертовщина какая-то происходит. Мазохист маленький. Надо будет своим рассказать, вот они, наверное, ржать будут… Хотя... Выглядело это все слишком уж таинственно или даже интимно, если честно. Еще никто не просил Спая убить его, да еще и таким тоном. Шпион усмехнулся, подумав о том, что лучшим способом проучить засранца будет просто взять и уйти, заставив мальчишку стоять тут в ожидании, как идиота, пока за ним не придут. С другой стороны, любопытство Спая было его слабостью, и он ни за что не смог бы удержаться от того, чтобы поэкспериментировать с чужими странностями. Пошел дождь. Шпион с тоской во взгляде поднял голову, вздохнул и привычным движением достал нож, легко щелкнув им. Скаут мгновенно узнал этот звук и чуть зажмурился. Спай задумчиво приподнял бровь, наблюдая за реакцией разведчика, и бесшумно обошел его. Мальчишка просил просто убить, но… Француз не был бы собой, если бы отказал себе в праве подразнить жертву. Поэтому он, для начала, легко провел кончиками пальцев по линии спины Скаута, так что тот на автомате чуть выгнулся, а затем аккуратно притянул к себе, положив ладонь на впалую грудь парня. Разведчик не дергался и, казалось, даже не дышал, что было совсем на него не похоже. Он сейчас, как ошалелый, прокручивал воспоминания о снах, о надоевшем утреннем стояке, о возбуждении, не пойми откуда бравшемся… О своей одержимости. Которая вылилась в то, что сейчас он позволял вражескому Шпиону творить любую хрень, и не мешал ему. Полный бред. - Чего тянешь? – раздраженно прошипел Скаут. – Хорош лапать меня. - О-о, mon chere, сам на себя посмотри. Парень долго пытался сообразить, что Спай имел в виду, а потом понял. Реакция организма на провокационную ситуацию стала уже ощутимо и болезненно упираться в ткань брюк, и Шпион, конечно, это увидел. - Э-э, забей. - Почему же? – ухмыльнулся француз. – Что-то мне подсказывает, что зарвавшийся школьник забыл, с кем имеет дело. - Бля, да не трогай ты его! Твое дело – пырнуть меня в спину! – взорвался смутившийся Скаут и тут же попытался вырваться, но его остановило острие ножа, прижатое к основанию горла. Ровно настолько, чтобы надрезать кожу и не прикончить разведчика. Шпиону вообще никогда нельзя было говорить «не трогай». Тогда у него точно руки чесались потрогать, пусть даже до этого не очень-то и хотелось. Спай резко стиснул безрукавку Скаута, выдергивая ее из-за края штанов. Мальчишка распахнул глаза и попытался обернуться, хватая Шпиона за руку. - Ты что делаешь? Глухой?! - Отпусти меня, - ровно произнес француз, и взгляд у него стал опасный. Разведчик рад был бы заорать, да только он знал, что сам напросился. Хотел, чтобы убили – убьют. Вот только не сразу. И не влегкую. Скаут нехотя ослабил хватку, а Шпион убрал нож от его шеи, потянувшись к молнии серых брюк. Легкий «вжик» прозвучал внезапно, разбавляя тихий стук дождя по крыше. Разведчик снова зажмурился, чувствуя себя униженным, беззащитным и каким-то поломанным, а сердце у него при этом колотилось, как бешеное. Однако Шпион не стал делать больше ничего, что поставило бы под вопрос его ориентацию. Он так и оставил Скаута с расстегнутыми штанами, но прикасаться к нему, видимо, расхотел по каким-то своим соображениям. И разведчик лишь гораздо позднее понял, почему. В тот момент он лишь злился на Спая, что тот чересчур растягивал такое простое действие, злился на себя, на свой член и вообще на все, что тогда между ними обоими происходило. Шпион это отлично знал и наслаждался этим, занимаясь поиском других чувствительных мест на теле разведчика. Что характерно, их он быстро нашел и теперь покусывал парня за ухо, одновременно поглаживая его пониже испуганно втянутого живота. Скаут боялся всхлипнуть или выдать: «извращенец», боялся, что это прекратится, и одновременно хотел, чтобы Спай перестал мучить его. Перестал, наконец, заводить и без того заведенного до невменяемости парня. Разведчик даже отчего-то начал постанывать, что его неимоверно бесило, но остановиться он не мог. При всем при этом Шпион продолжал держать наготове нож-бабочку. - Ну, что? – хмыкнул он, обдавая дымом левую щеку Скаута. – Я все еще не должен ничего трогать? Парень процедил что-то неразборчивое и сразу выронил биту, потому что рука в перчатке легла ему на пах, с силой сжав рвущийся наружу член, но не спеша освобождать его. - Да что ты… да блять! Шпион сморщился от мата, который резал ему уши, но продолжил стимулировать Скаута ровно настолько, чтобы тому кровь окончательно ударила ниже пояса. Мальчишка прогнулся еще больше, прижимаясь задницей к Спаю, а тот едва удержался от того, чтобы не засмеяться. Это выглядело буквальной просьбой и приглашением трахнуть, но уж никак не грохнуть. И давно ли Скаут вот так вот сходил с ума от вожделения? Да и почему его так дергало именно от действий Синего Шпиона? Почему, в конце концов, не Красного? - Полегче, - прохрипел разведчик. - Не нравится? - Гх… - Тогда молчи. Спай оттолкнул мальчишку к стене, так что тот растерянно отступил, а затем прижал к ней, заставив развернуться и уткнуться носом в доски. Разведчик не сопротивлялся, ощутив, как теплая ладонь скользит все ниже и ниже, наконец-то обхватывая нетерпеливо и по-юношески вздернутый член. Упершись локтем в стену, Скаут попытался оглянуться и посмотреть в лицо французу, просто понять, ЗАЧЕМ, но его вынудили повернуть голову обратно. Спай закончил с нежностями. Он жестко, вцепившись в поясницу парня, двигал рукой, сжимая то сильнее, то слабее, иногда плавно закручивая, отчего у Скаута в буквальном смысле скакали перед глазами звезды. Это не имело с мимолетной утренней «дрочкой» ничего общего, чувствовалось, что Шпион мастер, но сейчас он будто пытался наказать мальчишку таким образом, в меру резко, не причиняя боли, но одновременно доводя до крика одним поворотом большого пальца. И все же Скаут не кричал. Он сжимал зубы, щурился и… улыбался. Он так и знал, что Шпион не сможет иначе, не устоит и все-таки распустит руки. Спаи, все как один, с жадностью бросались на беззащитную жертву. Скаут отдался ему, сказав: «убей меня», и лишь когда до француза это дошло, дошло и до самого Скаута. Шпион, ощутив власть, сразу же воспользовался ей, а разведчику только того и надо было. Иначе как бы он смог… упросить Спая такое сделать? Между тем, француз начинал злиться, потому что Скаут, несмотря на сильное возбуждение, кончать все никак не хотел и только тихо стонал, упершись лбом в деревянную стену сарая. А Шпион не железный, в конце концов, и его все это тоже начало слегка… Будоражить. Раздраженный этим, Спай еще активнее взялся за разведчика, отчего тот перестал стонать и лишь захватывал воздух ртом. Где-то поблизости – битва, вдруг их спалят за таким занятием?.. Так что орать не следовало, пускай и очень хотелось. - Какого черта? – процедил Шпион. Он-то рассчитывал, что мальчишка разрядится почти сразу, и француз преспокойно уйдет по своим делам, но нет. Откуда ему было знать, каких усилий стоило Скауту сдерживаться, тот балансировал на грани, и казалось, что вот-вот… Тут парень до боли прикусил язык и вздрогнул, подаваясь назад. Это отрезвило разведчика, что совершенно точно не понравилось Спаю. - Дорогой, ты меня достал, - честно признался уставший Шпион и опустился на колени. Вот такого Скаут однозначно не ожидал. Чтобы гордый, высокомерный француз взял, да и… В рот. Они, видно, решили удивлять друг друга сегодня. Однако, для мальчишки это был конец приключения: минета ему еще ни разу в жизни не делали, а тут еще и Спай. Который перестарался на первых же двух секундах, сразу пустив в ход язык. А уж с языками у французов, как известно, все в порядке. Скаут не выдержал и мелко задрожал, не контролируя себя, подвывая и мысленно умоляя Шпиона не прекращать. Увы, тот решил отпрянуть. Все же гордость брала свое. - Что ж, вернемся к работе. Скаут опомниться от оргазма не успел, как ему заломили одну руку за спину, но застегнули брюки обратно и прошептали на ухо: «Понадоблюсь еще – только позови». После чего Шпион ударил ножом разведчика в спину, которую только что ласкал. Надо признать, не без сожаления. Скаут безвольно сполз по стене и осел на пол, а Спай задумчиво посмотрел на него, на свой окровавленный нож и выбросил уже выкуренную сигарету. Француз был абсолютно точно уверен, что мальчишка придет снова со словами «убей меня», а он, Шпион, мерзавец такой, убьет его без всякой задней мысли. Кто знает, чем объясним этот необычный глюк у Скаута Красных, но Спаю такой глюк понравился. Все же в каждом человеке живет его персональный извращенец. Скаут считал точно так же, стоя на респауне и улыбаясь от уха до уха. Воскресший рядом Хэви еще подумал, что их разведчик в тот момент смахивал на кота, в кои то веки добравшегося до вожделенной сметаны.