od - i

Да все я знаю. Не нужно объяснять мне то, что понятно с первого взгляда: влюбленные. Он – не в меня, я – безнадежно.

***

– Прости, – шепотом, – не надо было. Неровно улыбается и отходит. Чернявский стоял за углом большого коричневого здания, смотря вслед отдаляющегося от него Орлова. Никита сразу же достал новую пачку сигарет, и Дима, даже стоя за его уходящей спиной, чувствовал, как Никиту раздражает эта прозрачная хрень, называемая защитной упаковкой. Это видно по его рукам: дергаются, а мгновеньем позднее рваным и нервным движением выкидывают в сторону ненужный мусор от пачки. Видимо, зажигалка не сработала с первого раза – много нервов за одной операцией. Ветер прошелся по влажным следам от губ на шее. Это вернуло в реальность, и Дима осознал, что произошло только что. Горячими от нервов пальцами чуть ощутимо прошелся по шее, стирая их. Потом еще раз, сильнее нажимая на кожу. В голове крутилось тихим скрипом «что ты натворил», и хотелось даже дать себе слабину, но характер сам поворачивает в другую сторону. Он больно и быстро трет всей обветренной ладонью по шее, отчаянно пытаясь стереть оставшиеся на ней ощущения, но это нихрена не помогает. Чернявский опускает голову, а вместе с ней и руки на колени и то ли усмехается, то ли давится собственным чувством стыда и глупости. Уедет же. И совсем скоро. Никита уезжает на кастинг «Танцев» и Дима чувствует своим долгом верить в него. И верит, верит, что тот пройдет и в 24, и дальше. Но верить самому себе оставалось сложно. Друг, конечно, лучший друг.

***

Был канун Нового года. После похода на вокзал невозможно было остаться в порядке, потому что слишком много людей, слишком много чемоданов, по ушам периодически било криками по типу «Где ты?!» или «Я здесь!». Дима был похож на забитого мальчика, который пытается пробиться сквозь поток толпы. Пробраться по встречке, потому что он боялся опоздать. Состав медленно тащился по рельсам, из окон были видны недовольные скоростью лица бабушек. В вагонах были жизнь и тепло, чего совсем не было на улице. Дима видел свое дыхание и грел об него замерзшие до посинения пальцы. И сердце стучит быстрее, чем надо бы. А еще по груди и ниже опускается это противное-противное ощущение «американских горок». Вырвать бы из себя это волнение и вести себя как нормальный друг, так нет же. Никита вываливается из вагона, что-то очень недовольно ворча под нос. Сурово сводит брови и тащит за собой огромный чемодан. Ругается и выкидывает прямо под колеса поезда какую-то бумажку, похожую на фотографию. Чернявский не успел понять - был слишком занят своими мыслями. Мыслями, что прошлое умеет возвращаться: вот оно, его прошлое в его настоящем. Было грустно самому себе признаваться в том, что счел Никиту своим прошлым, не оставляя шанса тому быть рядом и дальше даже мысленно. Но сейчас он стоит здесь, на Киевском вокзале в шаговой доступности. Никита не сразу замечает маленького серого человека в толпе, но когда встречается с ним взглядом, опускает плечи и поджимает губы. Дима знает: сдерживает эмоции. По-другому не умеет. И прятать нормально не умеет, и не выражать не получается. Дима списывает холод по спине на температуру воздуха, и улыбается на улыбку. Вот так вот, молча.

***

Очень многое бросалось в глаза. Дима замечал такие мелочи, что сам себя называл параноиком, но не обращать на них внимания было почти невозможной задачей. Из-за абсолютно незначимых, кажется, изменений, Чернявский чувствует, что перед ним абсолютно новый человек. Не тот Никита Орлов, которого он когда-то уговаривал сам пойти на кастинг в «Танцы». Теперь он и не знает: со знаком плюс или минус обернулось ему то решение. Это то самое ощущение ревности, в котором не хочется никому признаваться. Ревновать то, что по факту твоим вообще не является – очень глупо, да еще и стыдно в такой ситуации. Дима знал, к чему приведет все, если он начнет разговор о проекте, о «Никита, ты не тот», поэтому отмалчивался на эти темы. Особенно про проект. Никита кусал нижнюю губу и мелко мотал головой. Мол, нет, закрыли тему. Потом тяжело вздыхал, и Чернявский ощущал себя полным идиотом, когда находил свою вину в том, что «заставил его не о том задуматься». Орлов будто бы закрылся, забыл Диму за время проекта. Давно замену нашел. И думать об этом Дима не решался. Вообще, имя победителя проекта было для него выведено красным цветом. Да для них обоих, в общем-то. Никита вздергивал плечи, и Чернявский будто бы сам чувствовал все то, что чувствует Никита. Странное свойство друзей. - Чекуш, - улыбался, будто бы все в порядке, - не надо. Расскажи лучше о… «О чем угодно, только в мою жизнь не лезь». * У Димы все, как в гребанной песне*: «И теперь я на шаг ближе к тому, чтобы быть на два шага дальше от тебя». Никита шутит непонятными шутками. Сам смеется, причем так искренне, а у Димы на лице только улыбка без эмоций. И то, только из-за того, что ситуация иначе не позволяет. И хочется отругать себя за это, заставить понять своего друга, но он не может. Никита выкуривает сигареты до фильтра, совсем как взрослый. Никита добавляет больше резкости к фото во время обработки, совсем не как раньше. Москва изменила его в таких мелочах, что Чернявскому даже странно заводить с ним диалог об этом. И Орлову уже скоро уезжать обратно, а Дима только начал привыкать. Привыкать к тому, что Орлову нужно больше фотографий, больше сигарет и меньше разговоров. Даже привык к этому молчанию, убирая скованность, добавляя спокойствия. Орлов часто просил сходить куда-нибудь, и они полвечера просто шли и молчали. В один из таких вечеров, Никита попросил остановиться. Это было начало января, вокруг еще валялись неубранные коробки из-под пиротехники, разбитые зеленые бутылки из-под шампанского и разноцветный мусор от хлопушек. Так много всего вокруг, но парк мертвый. Еще больше атмосферу портил мигающий фонарь, около которого Орлов решил остановиться. Он облокотился на столб плечом, поджигая сигарету. Дима про себя отметил, что это был бы красивый кадр, но Никита, похоже, был настроен на разговор, и сбивать этот настрой Чернявскому не хотелось. - Не ходи на сезон, - выдыхая пар вместе с дымом, тихо-тихо сказал Никита. Он начал мелко бить пальцем по сигарете, обводить большим пальцем фильтр – нервничал. - Почему? Никита улыбается. «Не изображай из себя глупого», - очень читаемо. Чернявский только и может, что пожать плечами и кивнуть в ответ. Не так уж и собирался. Орлов все так же красиво курит, все так же красиво выдыхает и опускает голову вниз, водя пальцами по скулам. Видно, что хочет что-то сказать, но почему-то сомневается. - Говори уж, если хочется. - Он не твоя замена. Дима давится воздухом и поворачивает голову к Никите. Орлов выглядит, будто бы ничего _такого_ не сказал, будто бы это обыденная тема. Выдает его волнение только дернувшийся кадык и резче нормальных движения руками. - У тебя же давно это в голове? – Он поворачивается, - я о Максиме, если что. Все в порядке, не воспринимай это серьезно. У Чернявского в голове было слишком много мыслей, но произнести хотя бы одну из них было и страшно, и стыдно. Они путались, жутко мешая, поэтому Дима все так же с круглыми глазами смотрел на Никиту, который уже понял, что каждое его слово, которым он пытается сделать ситуацию менее напряженной, делает все только хуже. - Все в порядке, я и забыл про это, - очень неудачная ложь. Они оба понимают, на каких местах находятся. И понимают, что изменить это может только время. Которое, к слову, очень непостоянно: то тянется, то летит. Неловкое молчание давит на скулы и на грудь, но говорить ничего не хочется. Да и нечего, собственно. * Это все не значило, что они больше не друзья. Это абсолютно не значило, что они больше друг другу не доверяют. Они сами понимали, что все это значит, что недосказанного и передуманного за этот год было много. Слишком много. О чем бы это все не говорило, они молчали. И о прошлом, и о будущем, считая это правильным решением. Исправлять нет времени, потому что Орлов уже сидит в поезде, набирая кому-то из московских быструю SMS. Поезд отъезжает через несколько минут, но Чернявский уже думает о том, будет ли он знать человека, который вернется на нем же через несколько месяцев. --- * «and now I’m one step closer to being two steps far from you» (с) one direction – infinity