Лучшая оперная постановка.

      Ульяна прислушивалась к собственным ощущениям, зажмурив глаза. Разве могла она хотя бы предполагать, что всё будет таким? Что его прикосновения будут пробуждать в ней такое желание, которого она никогда раньше не испытывала. Все её мысли улетучились, разум расплавился от страсти, которую она пыталась сдерживать. Она не понимала, что с ней происходит. Не понимала, как всего лишь касаниями он смог довести её до такого состояния. Она ощущала его дыхание у себя на шее, его руки, вначале аккуратно скользящие, а затем ставшие ещё увереннее и настойчивее и знала, что позволит делать с ней все что угодно, лишь бы это не прекращалось.        Девушка понимала, что ничего опасного для неё не произойдёт, а на всё остальное она была согласна. Она слишком долго ждала от него хоть какого-то шага навстречу, поэтому сейчас с трепетом ловила каждое его прикосновение, боясь думать о том, что с ней будет происходить, когда дойдёт до поцелуя, да и после…        Задрожав от собственных мыслей и от его руки, которая нырнула ей под платье, она окончательно потерялась в реальности. Его властная, нежная и опасная ладонь, задержалась под её грудью. А Ульяна, затаив дыхание, гадала о том, куда она двинется дальше. И боролась с желанием прижаться к Феликсу спиной, чтобы почувствовать опору и убедиться, что он настоящий, а не просто игра её воображения. Но его пальцы, словно издеваясь, двинулись вниз, она втянула в себя живот за мгновение до того, как они оказались на нём. Её тут же начала бить мелкая дрожь.        Уле стало казаться, что ей уже и не нужно ничего большего, что она сейчас полностью подвластна желанию, что что-то большее её окончательно раздавит. В голове стало звенеть от эмоций, мужчина сзади сводил с ума, его руки погружали её в пучину удовольствия, а она не могла даже пошевелиться, чтобы хоть что-то изменить.        Ульяна поняла, что рядом с Феликсом становится не похожей на саму себя. И это её стало немного пугать. Она перестала контролировать себя, а подобное состояние ей было не знакомо. Сквозь пелену страсти в голове стали мелькать обрывки мыслей о том, что она не может позволить ему полностью подчинить её себе. Хотя на кой чёрт ей её свобода без него, объяснить себе она не могла. Но потерявшись в размышлениях, стала ощущать, как внутри неё стали бороться противоречивые желания. Ей хотелось остаться и наслаждаться всем тем, что, наверняка, последует дальше. А страх того, что она готова на всё рядом с ним, не давал ей этого сделать. Вдруг захотелось показать, что она не такая, какой он видит её сейчас. Она, может быть, и сходит с ума от желания, но бросаться в омут с головой прямо здесь не намерена.        Когда она раньше мечтала о поцелуе с вампиром, она не думала, что после него всё сразу же пойдёт гораздо дальше. А в том, что так и будет, у неё сомнений не было. Уж больно грубыми и жёсткими стали прикосновения Феликса. От него буквально сыпались искры. И хотя она всё ещё металась в своих желаниях, допустить того, чтобы всё произошло прямо в эту минуту, не могла.        Стоило ей почувствовать поцелуй, как внутри произошёл самый настоящий взрыв. Всё смешалось, и Ульяна перестала понимать происходящее. Захотелось ответить на поцелуй, прижаться к мужчине, обнять его. А вместе с этим всё остановить и дать себе передышку. А ещё вдруг захотелось исчезнуть, раствориться, чтобы не показывать ему, насколько она сейчас зависима от него. Руки и губы Феликса не были осторожными и нежными, как недавно. Он показывал своё желание и требовал от неё того же. А она не зная, как поступить и что выбрать, не придумала ничего иного, как оттолкнуть его от себя и влепить пощёчину. Зачем она это сделала, она и сама не знала, но полагала, для того, чтобы хоть немного затормозить то безумие, что надвигалось на них.        Неожиданно ей перестало хватать воздуха и, задыхаясь, Ульяна с ужасом стала ожидать реакции вампира.       Феликс повернул голову в сторону удара и на автомате отшатнулся от медиума. Подобного он мог ожидать от девушки, и ничуть не был оскорблён. Знал, что именно его Ульяна не позволила бы подобного поведения даже самому близкому мужчине, а потому бессмертный даже ликовал, но улыбаться, как кретин, не собирался. С его лица улетучились все эмоции, на бессмертную тёмный смотрел свысока, чтобы не потерять лидерство в этом этюде. Не давая ей шанса одуматься или испугаться, вампир снова приблизился к Ульяне, подобрал её кисти рук, сложил кулачками друг ко другу и поднёс к своим губам, даря каждому пальчику и выступающей косточке мягкие поцелуи, успокаивая девушку, стирая всю дерзость и похоть. Бессмертный выводил на арену серьёзные сильные чувства, настоящую бурю и тайфун желания, высшего желания соединиться воедино. Удар отрезвил и ответил на самые главные опасения тёмного: он убедился, что чернота, которую разносил Макс, не полностью заполнила девушку, что она сейчас рядом с ним была живая и настоящая, от чего губительно захотелось извиниться, что мог допустить низкие мысли о медиуме.        Захотелось исправить этот поцелуй. Для этого мужчина осторожно распрямил ладошки бессмертной, погружаясь в их объятия своим лицом. Щетина слегка царапала нежную кожу девушки, а рана правой ладони коробила тыльную сторону кисти руки Ульяны. Феликс опять сморщился, эта рана не давала ему покоя и не спешила заживать. Но, не желая больше акцентировать на этом внимание, он плавно поднял голову из томительных объятий ладоней девушки и медленно приблизился своими губами к слегка открытым устам бессмертной. Закрывая глаза, он почувствовал судорожный вздох на губах Ульяны и осторожно прикоснулся в робком поцелуе к уголку рта бессмертной, на что губы той слегка дрогнули, но пока не ответили тёмному. Тогда он продолжил аккуратные поцелуи, мягко соприкасаясь с её сладостными, дрожащими устами. Он отпустил маленькие девичьи ладони и мягко приобнял девушку за плечи, постепенно прижимаясь к ней, переходя с робких соприкосновений губ к вкусному, терпкому поцелую. Ульяна обмякла и отвечала каждому призыву вампира, поэтому он не опасался более ничего. Если и целовал, то проникновенно и требовательно, если и обнимал, то крепко и уверенно, если и ласкал, то смело и интригующе. Пара то целовалась, то с жаром выдыхала горячий воздух страсти друг другу в лицо, опаляя и завлекая в новый поцелуй. Руки не упускали желанного тела ни на секунду. Ульяна будто вжималась в мужчину, каждым прикосновением доказывая себе, что это не мираж и не сон. Вампир же теперь боялся отпустить её от себя хоть на секунду, с этого момента каждый стоящий рядом с ней подвергался подозрению. Осознавая некую дикость в происходящем, он был рад, что они схожи в желаниях. Ему хотелось зацеловать медиума с ног до головы, а потому в перерывах между единением губ, он успевал наградить поцелуями шею, скулы и щёки девушки…        Ульяна ошеломлённо смотрела на Феликса, не веря собственным глазам и ощущениям. Вместо того чтобы разозлиться на неё за эту нелепую пощёчину, он с осторожностью сжал её руки в своих, а в следующий момент его губы стали касаться её пальцев. Совсем недавно он целовал её с бешеной страстью и грубым желанием, а уже сейчас окунал в водоворот нежности и заботы. От его губ, скользящих по её коже, она все больше и больше погружалась в мир ощущений. От избытка чувств на глаза едва не навернулись слезы. Она так давно мечтала о Феликсе, так давно хотела быть рядом с ним… Но всё происходящее затмевало её фантазии.        Он был настолько ласков, что всё внутри завибрировало от избытка нежности. Уля затаив дыхание наблюдала за ним, в то время как воспоминания неожиданно и совсем не к месту, обрушились на неё. Она вспомнила, как в одном из своих снов, которые были настолько реальными, что иногда она даже терялась в них, Макс точно так же целовал её пальцы. Тогда всё было совсем другим. Он пытался увлечь её, заманить своей страстью, окутать желанием. А с Феликсом всё было иначе. Он излучал не похоть, а желание; не страсть, а любовь. От него не хотелось бежать без оглядки, с ним хотелось остаться, полностью довериться ему, забыть обо всем на свете и удержать этот сладостный момент.        Когда он опустил своё лицо в её ладони, ей показалось, что комната закружилась вокруг неё. Да и они с Феликсом начали кружиться в каком-то невесомом танце. Всё исчезло, остались лишь его глаза, в которых она тонула. Они манили её к себе, а ей хотелось кинуться ему на шею, прижаться к нему и в то же время продолжать наслаждаться этим моментом бездействия и дальше.        Уже позже, когда его лицо было рядом с её, она прикрыла глаза, боясь и ожидая поцелуя. Она понимала, что на сей раз, он будет другим. И не ошиблась. Ульяна лишь вначале замерла, стараясь запомнить этот момент, а после со вздохом поражения прижалась к Феликсу, полностью доверяясь ему и расслабляясь в его руках. Ладошки нашли уют на его груди. Она наслаждалась его губами, которые дарили ей это блаженство.        Ей было всё равно, что будет дальше. Она ощущала себя такой разной в руках этого крепкого мужчины: сильной и слабой; уверенной в себе и абсолютным ребёнком; страстной и неопытной; смелой и испуганной. А он всё целовал и целовал её. А она, желая обо всем забыть, лишь плавилась в его руках.        Получая ответные реакции от тела медиума, Феликс попробовал чуть подтолкнуть Ульяну к лестнице, чтобы пройти в более уединённое место на втором этаже. Здесь внизу конечно были интересные места для «совместного досуга» с бессмертной, например кухонная тумба или железный стол, но, не желая сегодня больше пугать возлюбленную, он решил выбрать свой кабинет, в котором было больше пространства для разгула фантазии. К его удивлению девушка не стала сопротивляться и почти сразу же начала вторить маленьким шагам вампира. Ульяна шла спиной, поэтому была осторожна, но разрывать поцелуев и объятий не собиралась, доверившись бессмертному и его ориентирам. Вот медиум упёрлась правой ногой в ступеньку и начала осторожно переставлять ступню, в результате чего оказалась немного выше вампира, что позволило её рукам пробраться к плечам мужчины и обнять того за шею.        Ей нравилось быть выше Феликса и любоваться им сверху, наблюдать за его столь необычным поведением. И понимать, что он такой из-за неё. Какой же глупой она была всё это время! Зачем заставляла мучиться и страдать его и себя? Ведь быть вместе это самое лучшее, что могло произойти с ними.        Феликс контролировал процесс восхождения к желаемой вершине, но одна маленькая деталь всё-таки ускользнула от бессмертного и поэтому в следующую секунду Ульяна немного запнулась, запутавшись в подоле платья каблуками туфель. И тут же нервно скинула их на предыдущую ступеньку.        Тёмный обошёл маленькое произведение изящества на шпильке, продолжая следовать наверх. А она, отгоняя от себя все ненужные сейчас мысли, снова споткнулась, запутавшись в платье, и не смогла устоять на ногах. По инерции вцепившись в Феликса, даже не поняла, как всё произошло. Вампир же попытался удержать их обоих, ухватившись одной рукой за поручень лестницы, а второй удерживая Ульяну, которая вцепилась правой рукой в отворот пиджака мужчины, а левой за его плечо. Чтобы та не стукнулась об опасные железные края ступеней, бессмертный опустил медиума на ступень, приклонив колено справа от неё, чем смягчил данную неловкость. И вот Ульяна лежит на лестнице в объятиях мужчины, который смягчил её падение. В этот момент они слегка рассмеялись. Но смех, который они не смогли сдержать, совсем не охладил желания, которое бурлило внутри них. А когда вампир попытался встать, она, повинуясь желанию, вместо того, чтобы позволить ему поднять себя, притянула его за края пиджака к себе, принуждая опуститься и остаться здесь. От этого тёмный отказаться не смог. Его лицо снова оказалось в губительной близости от губ бессмертной, но Ульяна перехватила инициативу и сама поцеловала вампира.        Руки мужчины нашли маленькие крючочки на тонком хлястике ткани, что пролегал по плечам и облегал шею сзади. Небольшая заминка и застёжек не существует. Теперь он оголяет левое плечо бессмертной, тут же покрывая его поцелуями, проследовав от подбородка по сонной артерии, ключице и, наконец, к самому изгибу плеча. Ульяна выгибалась в руках мужчины, без стыда подставляя собственную шею и плечи его губам.        Её не смущало то, что должно было произойти прямо здесь и сейчас. Она наконец-то открылась самой себе и своим чувствам, поняла, чего хочет на самом деле и скрывать это от Феликса была не намерена. Уля ласкала и исследовала стан мужчины, в порыве страсти уже оторвав пару пуговиц на линии застёжки рубашки, пиджак давно был снят самим вампиром и, будучи скомканным, подложен под голову девушке. Поцелуи и прикосновения становились жарче, бессмертные совсем не соотносили себя с действительностью, не давали отчёт времени и месту, где они находятся. Девушка наконец-то ощутила себя живой и настоящей. Как же давно она уже не была такой! С появлением Макса у неё изменилось поведение до неузнаваемости, и вот теперь, рядом с Феликсом, она будто скинула с себя все те оковы, в которые её заточил Макс. Она дышала полной грудью, ей хотелось раствориться в Феликсе. Растаять, расплыться липкой лужицей. У неё заходилось дыхание от нежности и заботы вампира, от его власти над ней и её полного подчинения ему. Он был ласковым, страстным… любимым. Желанным, опасным… любимым. Осторожным, неспешащим… любимым. Милым, властным… любимым. Самым нужным, самым родным, самым желанным. Единственным. Любимым…