Лучшая оперная постановка.

       Дверь логова закрылась, укрывая в комнате двух ополоумевших от высвободившихся чувств бессмертных. Они задыхались от переполняющих желаний, жар испепелял каждого изнутри. Медиум не в силах вынести такой пылкости инстинктивно прислонилась ладошками, лицом и грудью к холодной стене. Сердце девушки требовало резкого контрастного душа, уверяя в своей скорой неминуемой гибели. Но остыть у Ульяны так и не вышло. Властные, холодные руки вампира опустились на её плечи, а отрезвляющие ледяные губы мужчины прошлись по каждому позвонку, опустившись до самого нижнего края выреза, от чего девушка зашлась вожделением. Не в силах томиться, бессмертная развернулась лицом к вампиру, подставив тёмному свой живот. Её руки тут же впились в плечи Феликса, губы немного искривились в немом стоне и дерзком прикусывании, она невольно отвернула голову вправо, пытаясь спрятать от мужчины взгляд полный желания. Глава агентства начал медленно подниматься, не прикасаясь к медиуму, но опаляя её кожу через тёмно-фиолетовую ткань своим горячим дыханием. Поравнявшись с глазами девушки, вампир смело усмехнулся, поведя левой бровью вверх, наблюдая за разгорячённой им же самим Ульяной. Пухлые губы, которые он вкусит за ночь ещё не раз, раскрасневшиеся щёки, трепещущий стан, до наготы которого Феликс совсем скоро доберётся и глаза, смотрящие в пол, томно прикрытые немного по-детски сконфуженными веками. А эти плечи, оголённые усердиями бессмертного, вздымаясь при каждом вздохе, вибрировали откликами возбуждённого тела. Феликс давно желал эту девушку, но никогда не смел ей открыться в своих дерзких и сильных желаниях.        Этой картины было достаточно, чтобы отпустить всех бесов наружу и насладиться таким изысканным сосудом, как любимая девушка. Он прекрасно знал, что его обитель не подходит для её натуры и поэтому давно подготовился к нынешнему повороту событий. Единственно, он представлял всё совсем иначе, но на судьбу надейся, а сам не плошай. И потому вампир снова поцеловал Ульяну, забирая её в круговорот вздохов, поцелуев и раздевания. Лишившись жилетки и последних пуговиц на рубашке, Феликс спустился с импровизированного эркера лестниц, увлекая за собой девушку, которая, как податливая овечка с удовольствием шла в логово к хищнику. А возможно, это была история безумно красивого мотылька, летящего на губительный свет, не задумывающегося о последствиях. Но бессмертный знал, что последствия будут удивительными, а Ульяна не будет ни в чем обделена, ни этой ночью, ни в предстоящей вечности. Он заводил её глубже в кабинет, подводя к своему спальному месту, вмонтированному в стену. Здесь он уверенно начал пятится спиной к гробу и, помогая Ульяне снять с него остатки рубашки, щёлкнул каблуком ботинка правой ноги по лакированному ящику, заставляя скрытые механизмы очнуться и отворить хозяину.        Уводя за собой Ульяну, не разрывая поцелуя, Феликс продолжал пятиться спиной, ожидая столкновения с кроватью, стоявшей где-то в комнате. И вот ощутив подобную преграду, уткнувшись в неё обеими икрами ног, тёмный юрко вырвался из сладостных объятий возлюбленной, предоставляя её взору огромную кровать, выставленную на резном деревянном подиуме, окрашенным тёмно-ореховым лаком. По углам основания самой кровати к потолку стройным рядом взвивались вырезанные винтовой манерой четыре шпиля, которые, казалось, вросли в потолок такими же искусными, резными корнями. Медиум не смогла удержаться от прикосновения к чудным узорам стойки. Облегчали же эту тёмную конструкцию лёгкие, совсем неуловимые, прозрачные полотна нежно лилового цвета, отдающие блеском, при дуновении лёгкого ветерка. Пока девушка восторженно разглядывала данное чудо, бессмертный крадучись зашёл за спину возлюбленной, слегка промассировал её плечи и в одно мгновение, задержав дыхание и самого себя, ладонями скользнул по обеим сторонам ключицы к линии груди, подцепляя края ткани. Уверенный рывок и медиум в момент оказалась обнажённой, только ажурная линия трусиков и резинок чулок остались нетронутыми мужчиной. Сам бессмертный ещё не мог лицезреть всего великолепия, но довериться своим ощущениям мог вполне, исходя из чего руки перебирая пальчиками кожу дрожащей девушки прошли по всему животу, немного выпирающим рёбрам и, наконец, груди. Здесь ладони мужчины охватили всю территорию, затем он погладил поверхность кожи, затрагивая соски. Немного сжал их, добавляя во всё это безумство свои поцелуи на шее и левом ушке медиума. В его голове творилась вакханалия страстей и опыта, сливались воедино желание покорить и наставление растягивать удовольствие, от чего вампир крепко обнял Ульяну, снова впитывая аромат её тела. Одурманивая возлюбленную возобновляющимися ласками её тела и не в силах сдержать интереса к увековечиванию в памяти светящегося обнажённого тела Ульяны, Феликс подхватил измученную его живыми и дразнящими страстями девушку и плюхнулся вместе с ней на кровать, подстроив всё максимально удобно.        Долго любоваться желанным телом смысла не было, а потому тёмный принялся вкушать вкус её кожи. На животе медиум была немного терпковата, что добавляло новой искры в бушующий пламень двух тел. Когда же вампир вернулся к груди, то осознал, что здесь кожа немного отдавала маслянистостью духов и кроткими нотками цитруса, это были ошеломительные ощущения, которые он впитывал и запоминал, жадно поглощая каждый аромат. Привкус губ любимой был, несомненно, самым сладким оттенком всей симфонии ароматов, и этот вкус стал личным наркотиком для Феликса. Переходя от боков к кистям Ульяны, бессмертный не мог не заметить, что кожа рук девушки пропиталась цветочным запахом крема и кофе. Конечно же, кофе, именно его она готова была поглощать литрами, без этого оттенка это бы не была его любимая медиум. Сходя с ума от всего собрания звуков, вибраций, вздохов и запахов, вампир жадно вцепился горячими поцелуями в ляжки бессмертной, обхаживая желанные участки, немного прикусывая плоть, так как ему неимоверно хотелось съесть данный подарок судьбы, но не в буквальном смысле этого слова, как бывало раньше с обычной добычей.        Капрон встал на пути губ тёмного, поэтому каждую из ножек он обнажал плавно, пытаясь сохранить предмет женского гардероба, оголяя по несколько сантиметров сначала левую ножку, затем правую. Добравшись до пяточек бессмертной, стянул чулки одним рывком и отправил покоиться их в тёмные недра комнаты. Тяжело выдохнул и посмотрел на сходящую с ума от возбуждения возлюбленную. Ему и самому не терпелось перейти к основному действу, но что-то останавливало, возможно, какие-то сомнения и мысли о том, что воспримет ли она всё это должным образом. Мужчина тут же одёрнул себя, понимая, что главный ответ от девушки он получил. Да и сам вот уже как полчаса назад сдался и положил к её ногам - сердце, голову и бессмертие. Поэтому избавившись от ненужных брюк и нижнего белья, он обхватил медиума за бока в области таза и притянул к себе максимально вплотную. Так девушка ощутила его полную боеготовность, а тёмному было удобнее снять последнюю кружевную преграду на своём пути. Покончив с трусиками девушки, его ладони бережно проскользили по паховой области медиума, массируя большими пальцами возбуждённые половые губы. Руки мужчины остановились на внутренней части бёдер, крепко сжимая их. Одновременно тёмный не глубоко вошёл в изведённое прелюдиями тело, но не на всю длину, давая возможность Ульяне привыкнуть к мужскому размеру. Когда девушка, резко раскрыв рот, глубоко вдохнула и широко раскрыла глаза, бессмертный начал медленно возвращаться с поцелуями по животу, району солнечного сплетения к груди Ульяны, волнуя и терзая напористо вздутые соски, а затем и губы, молящие о действиях. Феликс с каждым поцелуем углублялся в недра любимого тела, постепенно приручая и подчиняя женский организм, заставляя бессмертную оставаться в напряжении, отчего она сцепила ступни в замок за его спиной. Когда тёмный добрался до её губ с поцелуем, вошёл почти на весь размер, а после сильным рывком вонзился на всю длину, не отпуская язык девушки из поцелуя. Бессмертная ещё крепче прижала к себе возлюбленного, а потом не в силах противостоять волнам удовольствия, снова выгнулась навстречу мужчине. Но тёмный заставил её вновь притянуться к себе новыми уверенными толчками, словно откатывающаяся от берега волна, он увлекал её за собой. Неумолимо и головокружительно. Упругость губ, их влажность — всё как у человека… Только ощущения при поцелуях были совсем другие.        От этих мыслей Ульяна расплылась в блаженной улыбке, сейчас фрикционные движения мужчины стали плавнее, казалось, он прислушивался к каждому её вздоху, выбирая нужные практики из своего многовекового опыта. Медиум больше не могла что-либо замечать или сравнивать, бессмертный творил неописуемые вещи. Точно зная применение каждой из уловок, он не упускал ни одной детали и этим был губительно идеален, так что в голове девушки не осталось никого и ничего, только шум вожделения и приятная раскатывающаяся нега во всём теле. Подогнав бессмертную к пику наслаждения, Феликс остановил свои действия, полностью выйдя из нее. Ульяна собиралась уже протестовать, как бессмертный с коварной улыбкой осмотрел лицо любимой и, столкнувшись взглядами, вновь ворвался в лоно медиума, заполняя собой всё внутреннее пространство. В этот момент Ульяна вцепилась в терзающие её тело ласками, ладони мужчины и потянула того на себя. Повинуясь зову, тёмный переплёл свои пальцы с пальчиками бессмертной и крепко сжал её ладошки, заведя руки любимой над её головой. Так он мог опереться на руки и завершить начатое безумство, давая возможность возлюбленной набраться сил для продолжения этой ночи.