Лучшая оперная постановка.

       Лениво потянувшись, Ульяна открыла глаза. Увидев незнакомую комнату, она непонимающе нахмурилась, но в следующий момент все события прошедшего вечера нахлынули на неё одной мощной волной. Приподнявшись на локтях и осмотревшись, поняла, что Феликса рядом нет. Совсем не удивленная этому факту, она снова откинулась на подушку и мечтательно улыбнулась.        Всё то, что было этой ночью, плохо укладывалось у неё в голове. Всё это время она мечтала о страсти Феликса, совсем не подозревая, каким именно он может быть в этой самой страсти. Почувствовав, как по телу прошла волна жара, она повернулась на бок и провела ладошкой по той половине кровати, на которой ещё недавно лежал вампир. А затем, притянув к себе его подушку, прижала её к груди и уткнулась в неё лицом, вдыхая полной грудью столь знакомый запах мужчины.        Заблудившись в собственных воспоминаниях, Ульяна свернулась клубочком, не желая вставать и окунаться в рабочие будни. Куда приятнее было лежать в этой постели, в которой она окончательно и бесповоротно стала принадлежать любимому мужчине. У неё не было никаких сомнений в этом. Ей не нужна была вымышленная свобода, ей не хотелось никому и ничего доказывать, но больше всего не хотелось играть в какие-то нелепые игры и бежать от своих чувств. Разве могла она раньше даже подумать о том, что за холодностью и сдержанностью Феликса скрывается такая страсть и желание? Что он может выражать свои чувства не в словах, а в касаниях? Что может свести её с ума одним прикосновением? Что может затмить весь мир…        «Нет, не так!», - тут же исправилась она. Он и есть весь её мир. Вся её жизнь уже давно крутилась вокруг вампира, все её чувства принадлежали ему. А ведь когда-то она относилась к нему совсем иначе. И кроме ненависти и желания убить, ничего не испытывала.        Пятьсот лет она жила только местью. Пятьсот лет она грезила, как найдет вампира и расправится с ним. Изучила кучу книг, собственноручно изготовила пули из алхимического серебра и мечтала, каждый день мечтала, как покончит с ним, как отомстит за сестру и за себя. Она столько веков потратила впустую, настолько окутала саму себя ненавистью и злостью, что забыла, что такое жизнь. И поняла это лишь тогда, когда встретилась со своим обидчиком лицом к лицу. И только гораздо позже она поняла, что тот, кто лишил её жизни и всех светлых чувств, снова вернул её к жизни. Сам того не зная, а она не замечая, всё больше стала привязываться к вампиру, открывая его с другой стороны и позволяя себе наконец-то зажить полной жизнью, без ненависти и злобы.        Ульяна не могла ответить даже себе, когда именно она полюбила Феликса. Когда произошёл тот переломный момент, уничтоживший окончательно все её затаённые обиды и приведший к высоким чувствам. Постепенно, шаг за шагом, они всё больше и больше сближались. Играя, флиртуя, но, не заходя дальше. В какой-то степени ей даже нравилось всё происходящее. И она знала, что рано или поздно они всё-таки откроются друг другу. Но всё пошло не так с появлением Макса. Правда, про него ей думать совсем не хотелось. Кроме вины и презрения к самой себе, мысли о нём ничего не вызывали. Она не понимала, зачем ей нужно было создавать всю эту нелепую ситуацию с этим любовным треугольником, если, по сути, она всегда любила Феликса? Чтобы окончательно разбудить его чувства? Чтобы доказать самой себе, что нужна ему? Чтобы вызвать ревность? У неё было столько нелепых вариантов, но ни одного действительно разумного.        Ещё сильнее уткнувшись в подушку, она глубоко вздохнула. Не смотря на все её многочисленные ошибки и боль, которую она причинила Феликсу, он нашёл в себе силы простить её. Пусть об этом не было сказано ни слова, она знала, что это так. Без его прощения не было бы этой ночи. И дело не в их близости, а в его отношении к ней. В его заботе, нежности и ласке, в его силе и мощи, с которыми он брал её. Он словно опытный кукловод, вытворял с ней невообразимые вещи этой ночью, вынуждая и заставляя двигаться её нужным ему образом. Только вот она не была бесчувственной куклой в его руках. Все их действия и желания совпадали. Она была живой, и плавилась, словно воск в его руках. Она не только получала, но и отдавала всю себя без остатка. Эта ночь снесла все рамки и границы между ними. Ульяна не сомневалась в том, что Феликс думает так же.        Решив, что не хочет больше предаваться размышлениям, девушка перевернулась на спину и повертела головой из стороны в сторону. Любопытство взяло верх и она, вначале сев на край кровати, а затем, встав, стащила за собой простыню и, завернувшись в неё, замерла. Едва уловимые отголоски ломоты во всем теле напоминали о прекрасно проведённой ночи. Широко улыбнувшись, Уля слегка размялась и, придерживая импровизированное платье над грудью, отошла от кровати.        Она ещё не успела, как следует осмотреться, как её взгляд привлек туалетный столик, на котором лежала нераспустившаяся роза. Медленно подойдя, она присела на пуфик и осторожно взяла цветок, поднося его к лицу и вдыхая терпкий аромат алого бутона.        - Феликс, - прошептала она, прикрыв глаза. Каждый уголок её тела переполняла нежность, которая так и рвалась наружу. Ей не нужны были шикарные букеты, за свою жизнь она их повидала не мало. Но вот эта розочка говорила ей о многом. Ульяна не могла ошибаться в чувствах вампира.        Всё ещё дыша запахом цветка, девушка открыла глаза и посмотрела на то место, откуда взяла его. Роза лежала на белом конверте, и она не сомневалась, что он тоже предназначался ей. Но, всё же немного замешкавшись, она отложила цветок и подняла конверт. Замерев в предвкушении, стала гадать, что это может быть. Но решив не мучить себя, заглянула внутрь.        Её брови удивленно взметнулись вверх, когда она достала билеты. Дыхание перехватило, а сама Ульяна едва не подпрыгнула от восторга. Прикрыв рот ладошкой, чтобы не закричать от радости, всё же не смогла сдержать вырвавшегося вскрика. Она бережно прошлась пальчиками по глянцевой бумаге, изучая написанное и боясь поверить собственным глазам.        Она пока не понимала, что именно Феликс решил показать этим сюрпризом. Просто сделать ей приятное или искупить так вину за свой отказ. Но всё внутри неё ликовало, она даже стала приплясывать на мысочках, всё ещё сидя на пуфике.        Уля держала в руках четыре билета. Два на знаменитую оперу «Волшебная флейта», и два на самолёт, который доставит на эту самую оперу – в Вену. И всё это должно было произойти уже сегодня вечером.        Восхищаясь задумкой Феликса, Ульяна никак не могла унять обуявшую её радость. Ей стало казаться, что она совсем не знает любимого мужчину. Всегда со всеми осторожный, с ней он был совсем другим.        Оперевшись локтями на столик, она утопила лицо в ладонях и посмотрела на себя в зеркало. Странно, но ей показалось, что на неё смотрит какая-то незнакомая ей девушка. В ней всё было тем же, только вот глаза блестели как-то уж очень ярко. На щеках появился естественный румянец, на губах играла довольная улыбка, а рассыпавшиеся по плечам волосы засияли здоровым блеском. Уля чувствовала внутри какую-то необъяснимую легкость, ей даже стало казаться, что она может взлететь.        Как Феликс всего лишь за одну ночь смог настолько изменить её? Что он сделал с ней? Как смог заставить стать такой?        - Какая же ты глупая, Ульяна, - не сводя взгляда со своего отражения в зеркале, произнесла она и, усмехнувшись, слегка покачала головой.        Она любовалась собой, понимая, что вся та чернота, которая окутала ее мысли, рассеялась. Та корка льда, которая сковала её сердце, растаяла в полыхающем пламени страсти. А душа, которая словно была заключена в какие-то неведомые тиски, освободилась, сбросив с себя все оковы. Ульяна была свободной. Живой. Настоящей. В ней снова, как когда-то, поселилась чистая любовь к Феликсу. Ей всего хватало, её всё устраивало, а о том, чтобы предъявлять ему какие-то претензии, и мыслей не было.        Только сейчас она поняла, почему кажется самой себе настолько незнакомой. Потому что в глазах плескалась любовь, а на лице отражалось счастье. Весь её вид говорил о блаженстве. Теперь она знала, как Феликсу удалось сделать её такой. Немного-немало, он дал почувствовать ей, что она любима. И не просто любима, но и нужна. А всё это время ей именно этого и не хватало с его стороны. И вот теперь, когда он это показал, её собственные чувства закружились, смешиваясь воедино, образуя тайфун, который рвался наружу и желал обрушиться в ответном порыве на мужчину.        Ещё недавно она уверяла Дашу в том, чтобы она не верила мужчинам, говорящим, что она красива без косметики. И на тот момент действительно так думала. А сейчас стала понимать, что ошибается. Даже с идеальным макияжем она никогда не казалась себе настолько красивой, как сейчас. Растрепанная, лохматая, но сияющая от счастья. Она прожила не один век, и уже давно выросла с детского возраста. Но сейчас хотелось прыгать на кровати, как ребенку, заливаться в смехе, резвиться… а ещё обниматься и целоваться.        Не сдержавшись, рассмеялась, и провела подушечкой большого пальца по губам, вспоминая, как совсем недавно Феликс ласкал их собственными губами. Внутри тут же прошла волна желания, заставив задрожать её и захотеть не только поцелуев.        Скорчив самой себе смешную рожицу и стараясь остановить просыпающуюся страсть, она решила, наконец, изучить комнату, в которой находилась. Ещё вечером она была ошеломлена, когда Феликс привел её сюда. Но тогда её занимали совсем другие желания, и задавать вопросы совсем не хотелось. Теперь же она с интересом посмотрела по сторонам.        Встав и прихватив розочку, поднесла её к лицу и, придерживая простыню на себе другой рукой, подошла к окну, желая впустить в комнату солнечный свет. Но едва раздвинула шторы, как удивленно ахнула. На подоконнике стояли три горшечных цветка – фиалки, которые были усыпаны мелкими цветками – белыми, голубыми и фиолетовыми. Не веря самой себе, она нагнулась и вдохнула их тонкий аромат, убеждаясь в том, что они живые.        В который раз за это утро Феликс удивил её. Теперь у неё не было сомнений в том, что эта комната была для неё.        Нет! – тут же одёрнула она себя. – Для нас!        Её комната была у неё дома. Его комната была за пределами этой. А вот эта была создана для них. Их тайное, спрятанное ото всех гнёздышко. Только для них двоих. А судя по слою пыли на окне, предназначалась она для них уже давно. Только, наверное, её поведение в последнее время, подорвало его желание пригласить её сюда. И он был прав.        Не желая думать о грустном и портить себе настроение в этот замечательный день, она обернулась и посмотрела перед собой. Самое большое, что было в этой комнате, это кровать – огромная, двуспальная, сон на которой, как уже убедилась Уля, был изумительным. По бокам от неё стояли прикроватные тумбочки.        В целом в комнате было немного мебели. Уже знакомый ей туалетный столик, ширма для переодевания, шкаф и кресло, на котором висел пиджак Феликса. Именно он привлёк её внимание и, подойдя к нему, она провела ладошкой по чёрной ткани. Совсем недавно она сама стаскивала его с мужчины, спеша как можно скорее пробежаться пальцами по его обнаженной коже.        Прикусив нижнюю губу, не смогла сдержать сорвавшегося стона. Ей захотелось как можно скорее оказаться в объятиях вампира, почувствовать его, понять, что всё это не сон, что он действительно теперь рядом.        Кинувшись к шкафу, открыла его и замерла. Он был пуст. Нахмурившись, отступила на несколько шагов назад и стала судорожно соображать, как поступить.        С одной стороны ей очень хотелось увидеть Феликса. С другой стороны именно сейчас, когда их отношения только начались, после их первой ночи, которая настолько сблизила их, ей хотелось встретиться с ним наедине, а не в присутствии ребят. Она знала, что позже, совсем не смущаясь, она будет спускаться вниз из его кабинета, ни от кого не прячась и не скрывая отношений с вампиром. Но не сегодня. Не сейчас.        - Фе-ли-кс, - тихо, нараспев, произнесла Ульяна, придумав, как поступить. Она была уверена, что он её услышит. – Фе-ли-кс… - вновь повторила она, уткнувшись носиком в бутон розы, который до сих пор держала в руке.        Она уловила момент, когда мужчина появился за её спиной, и не смогла сдержать мягкую улыбку. Ульяна была опьянена счастьем и, прикрыв глаза, стала ожидать, когда он подойдет к ней. В том, что он так поступит, она не сомневалась.