Кудрявый киллер

      В доме стояла мертвая тишина, время то рано еще. Все отсыпались в выходной, после рабочего дня. И тут солнце встает, кто как начинают закрываться от него. Зимнему то повезло, комната с темными шторами досталась. Он пробурчав, поднялся, да и прикрыл их, ложась на постель и продолжая дальше сопеть носом. А у Старка в комнате вообще таких штор не было. Через занавеску любой свет пройдет, так вот и не повезло ему. Извозился весь, бедный. То под подушкой голова, то под одеялом. Пару часиков еще они поспали, да и стали собираться на кухне.       Утро, для Баки, добрым было редко. А особенно после того, как ему пришлось жить со всеми Мстителями в одном доме. Уж очень часто ему «мешали» спать, потому утро было не из приятных частей предстоящего дня. Так вот, это утро было другим, отличалось от предыдущих. Проснулся Барнс сам, с хорошим настроением и даже будильник не понадобился. Только открыв глаза, он улыбнулся, впервые. Не успев встать с постели, в комнату залетела радостная Наташа. — Доброе утро, Бак! Сегодня ведь выходной… Еще не понимая что происходит, он кивает ей головой, мол, да, так и есть. А сам почти и не слушает девушку. — Ну давай, просыпайся, тебя ждет насыщенный день. Начинает тянуть Барнса за руки, пряча за спиной черную сумку. — Чё это там? — он, щуря глаза, старается осмотреть эту сумку. — Узнаешь, поднимайся. — Ухмыляется Вдова и отпуская парня, выходит из комнаты. — Давай, жду тебя в гостиной. — Вот черт! — пробубнил солдат, все же поднимаясь с кровати. — Придумают же ж, отдохнуть не дадут. — Тихо ворча себе под нос, стал собираться. Буквально через пять минут, он стоял в дверях гостиной, оглядывая сидящих там людей. — Ну, чего звала? — недоверчивым взглядом, Баки посмотрел на шпионку. — Давай, садись, лучик ты наш. — Указывая рукой на стул возле зеркала, поставила на стол ту самую, черную сумку. Наблюдая за Ташей, все же присел, но еще так же недоверчиво бросал взгляд то на улыбчивое лицо девушки, то на сумку. — Ну не волнуйся так, расслабься. Больно не будет. — Романофф встала сзади Барнса, на последней фразе скрестив за спиной два пальца. — Ну по крайней мере, я постараюсь больно не сделать. Баки то, сразу же попытался вскочить, но ожидавшая это Наташа, ухватила его за плечи, прижимая к спинке стула. — Да я вам что, мышь подопытная что ли? — разбушевался Барнс. — Отпусти меня, ты же знаешь, ответишь потом за это. — Говорю же, не бойся, я всего лишь поучусь плести на тебе косы. — погладив Зимнего по голове, принялась доставать из сумки расчески, резинки, заколки и вообще, много всего разного, даже чего Баки то в жизни и не видел. А как заметил на столе утюжек, так глаза сразу вылупил, приглядываясь. — А это чё? Чё это такое? — чуть ли не дрожащим голосом проговорил это и испуганным взглядом оглядел Ташу. — Так это утюжек просто, волосы выпрямлять. Но выпрямлять я тебе ничего не буду, остынь. — разворачивая его голову лицом к зеркалу, встала сзади, начиная расчесывать волосы. Тот снова забурчал, в последний момент возражая, мол, не хочу и не буду, отстаньте от меня, снова пытаясь встать со стула. Получив от Наташи подзатыльник, мирно согласился, был то сейчас безоружен, ответить никак не мог ей и уселся, смотря в одну точку. А та, довольная, достала из сумки плойку и давай крутить ему кудри. Успела накрутить парочку, перед тем как он очухался, что рыжая делает. И как закричит на всю комнату. — Бестия рыжая! Что ж ты делаешь то? Нервов на тебя не хватит! — да как затопал ногами, бессилен, вырваться то не выходит. — Тише, не больно же. Чего разбушевался? — со своей фирменной ухмылкой, снова погладила Барнса по голове, продолжая наматывать пряди его волос на плойку. У самой в голове мысли о мести. Больно то делать ему не хочется, хоть позлить немного. «Это тебе за Одессу, солнышко.» Проскакивает в голове, а кудри продолжает крутить ему. — Смотри, красивый какой. — заколола ему маленькую заколочку сбоку, кладя плойку на стол. — Не, не. А это убери. — сорвав ее с волос, бросил на стол. Бурча, стал разглядывать свою новую прическу. — Только ты сиди, это не все еще. Кудри я значит делать умею, а косы нет еще. — Ехидно улыбаясь, снова усадила его на стул, доставая расческу.