Канву как точка невозврата.

      Канву. Огонь повсюду. Горят здания, машины, люди. Горит взлётная полоса. Земля словно пытается сбросить с себя всё чуждое и наносное. Когда они направлялись на эвакуацию, ни кто из них даже представить себе не мог, с чем именно им придётся столкнуться.       Леонид понимал, что, если бы Алексей не выбрал спасательную операцию, сам он ни что не полетел на этот остров. Ступив на землю и увидев весь масштаб катастрофы, Зинченко, да и вся команда, впали в лёгкий ступор. Всё оказалось значительно хуже, чем они думали: земля была в трещинах; вокруг всё пылает; люди бегали, кричали, кто-то лежал прямо на этой распадающейся поверхности. Медлить было нельзя. Они должны были забрать, кого возможно, и убираться отсюда, пока ещё у них был такой шанс.       Совсем некстати случился этот обвал в горах. Естественно, Гущин не мог не кинуться спасать отрезанных от аэропорта людей. Все слова, все действия Алексея после сообщения об этом были совершенно в его духе: сначала делать, а потом уже думать. В лучшем случае, продумывать свои действия в процессе. Поэтому резкие слова Гущина, брошенные своему командиру, совершенно не обидели Леонида. Что-то внутри царапнуло от выражения глаз стажёра. Как-будто он говорил "прости". Эта мысль ярко отпечаталась в мозгу, но сейчас было не время рефлексировать. Люди ждали помощи, и Зинченко не мог их всех подвести. Понадеявшись, что ребята спасутся из этой передряги, Леонид снова переключился в режим "командир экипажа".